Читаем Саянский дневник онлайн бесплатно

На двадцать тысяч километров протянулся Советский Союз с запада на восток и более чем на пять тысяч — с севера на юг.

Мало человеческой жизни, чтобы познакомиться со всеми уголками Советского Союза, послушать шуршание горячего песка в барханах Средней Азии, насладиться захватывающими вспышками северного сияния, искупаться в живописных лесных озерах Средней России, пройти с караваном оленей нехожеными таежными тропами, промчаться на плоту по бурной горной реке, подняться на вершины гор, спуститься в таинственные подземелья пещер.

Знакомство с отдельными наиболее интересными местами нашей Родины доступно каждому. Для этого нужно надеть на плечи рюкзак, выйти из дому… и мир, полный очарования и незабываемых впечатлений, примет вас в свои объятия.

Тысячи людей совершают такие увлекательные путешествия, о некоторых из них расскажут книги библиотечки «По родным просторам».

В 1958 г. издательство «Физкультура и спорт» выпускает в свет пять книг этой серии:

1. Н. Притвиц. «Саянский дневник».

2. В. Гуков. «В краю нетронутых сокровищ».

3. С. Елаховский и А. Седов. «Глухой неведомой тайгою».

4. Д. Трифонов. «В стране чудес».

5. А. Предыбайло. «По знойной Средней Азии».

Авторы книг — туристы, люди, прошедшие с рюкзаком за плечами не одну тысячу километров, побывавшие в различных районах Союза.

Тот, кто прочтет эти книги, узнает много нового и интересного о природе и людях нашей страны, вместе с героями разделит трудности и радости походной жизни, познакомится с техникой различных видов туризма, оценит крепкую туристскую дружбу.

Ваши отзывы и пожелания просим направлять в адрес издательства: Москва, К-104, М. Гнездниковский пер., 3. Издательство «Физкультура и спорт».

Приобретать книги библиотечки «По родным просторам» можно по мере их выхода в магазинах Книготорга или выписывать наложенным платежом через отдел «Книга — почтой» (Москва, ул. Кирова, 6, магазин № 120 Москниготорга).

По установившейся традиции описаниям путешествий всегда предшествует предисловие. Пишется оно обычно крупным ученым и повествует о научном значении путешествия, о заслугах совершивших его людей.

Но наше путешествие — не научная экспедиция, а просто туристский поход, и поэтому рассказать, кто мы такие и как попали в далекую горную страну, придется нам самим.

Мы — это восемь студентов Московского инженерно-строительного института, вернее семь студентов и одна аспирантка. Все мы уже давно «заболели» туризмом, причтем в тяжелей и хронической форме, и каждые каникулы, зимой и летом, отправлялись в дальние походы.

В то памятное лето 1955 года мы собирались дальше, чем когда бы то ни было — в Саяны, обширный горный край, лежащий между Алтаем и озером Байкал. Инициатором похода был Сашка [Александр Кричевский] — бывалый турист с несомненными задатками командира.

Он уже побывал однажды в Саянах, и много о них рассказывал, — а Сашка — умел рассказывать!

Очень скоро мы все загорелись идеей путешествия по Саянам. Несколько месяцев мы деятельно готовились к походу: читали книги, изучали карты, добывали снаряжение. Немало хлопот было и с утверждением похода. Маршрутная комиссия считала, что начинать поход в августе слишком поздно. Нам самим не очень-то нравилось это обстоятельство: ведь зима рано приходит в горы, но выбирать не приходилось. Мы были связаны сроками производственной практики.

И вот настал день, когда Сашка торжественно показал нам новенькую маршрутную книжку. Отныне мы назывались группой № 8.

Официально наш поход именовался «туристским походом третьей (высшей) категории трудности по горно-таежной местности». Но и по назначению и по характеру он больше походил на экспедицию. Во всяком случае нам очень хотелось, чтобы походил.

Маршрут его пролегал по ненаселённой местности среди диких гор и тайги. Заветной целью похода было покорение вершины Центральных Саян — пика Грандиозного, на который не ступала еще нога человека. И мы хотели первыми взойти не Грандиозный.

Сашка, наш инструктор и предводитель, был безгранично уверен в своих силах и в благополучном исходе всех своих начинаний. Только этому можно приписать ту его дерзость, что среди восьми членов группы было трое девчат — неслыханно большая цифра! Ведь обычно в подобных походах бывает одна девушка, иногда две, а чаще ни одной.

Правда, две из них — Мика и Таня — носили на ковбойках значки «Альпинист СССР» и соперничали друг с другом в решительности и упорстве. Третья, именовавшаяся летописцем, отличалась тем, что не желала уступать мужчинам абсолютно ни в чем. Когда кто-нибудь из ребят не мог справиться с костром или с сучковатым поленом, она заявляла: «Если ты не можешь, я сама». После этого всякий уважающий себя парень готов был сделать даже невозможное, лишь бы не быть вконец опозоренным.

Член комитета комсомола института Леха и в походе остался на руководящей работе — он был у нас завхозом. Владик любил рассуждать и охотиться — занятия, кончавшиеся чаще всего одинаково безрезультатно. Алик всем разговорам предпочитал дело, в суждениях был резок и непримирим. Характер он имел под стать своей внешности — немного угловатый, но прямой. Петя принадлежал к людям, которые, как говорится, мухи не обидят. Он, правда, мог вспылить, но быстро отходил, и глаза его за стеклами очков становились виноватыми и печальными.

Несмотря на разницу в характерах, все вместе мы составляли единое целое — группу и прошли в таком составе долгих 47 дней и 500 километров похода по горам и тайге.

О том, что мы увидели на своем пути, мне и хочется рассказать.

Наверное, каждый мечтал попасть когда-нибудь в далекую, заповедную страну, где выше облаков вздымаются горные кручи, стеной стоит непроходимый лес, а с утесов срываются холодные водопады и под ними, дрожа, переливаются радуги, — в страну суровую и прекрасную.

Такими остались в нашей памяти Саяны.

Наш маршрут начинался в Верхней Гутаре, селении на юге Иркутской области, в том краю, где живут тофалары, или тофы (ранее их называли карагасами) — едва ли не самая малочисленная народность на земном шаре.

Издавна кочевали тофы, охотники и оленеводы, по Восточным Саянам. Тяжела и полна лишений была кочевая жизнь; неграмотного охотника легко обманывали и опаивали алчные скупщики ценных мехов. Вымирающим племенем называли тогда тофаларов.

Мы должны были добраться из Нижнеудинска в Верхнюю Гутару самым коротким и удобным путем — по воздуху.

Перед самым отлетом появилась милая девушка в белом халате и предложила нашему вниманию бумажные пакетики определенного назначения, которое понятно каждому, кто страдал когда-нибудь морской болезнью. Но даже это не испортило нашего радужного настроения.

Утренний туман уже рассеялся, блестели плоскости самолетов, рюкзаки лежали на траве, а не на спине… Поистине, жизнь была прекрасна и удивительна.

Раздалась команда: Давай! Есть! — и наш маленький самолетик, тарахтя и пригибая ветром траву, вырулил на взлет. Последний толчок — и мы в воздухе. Под плоскостями поплыли прихотливые изгибы Уды, самолетики на аэродроме, как по линейке расчерченные кварталы Нижнеудинска, Восточно-Сибирская дорога с игрушечными паровозиками — поплыли и ушли назад.

Под нами была тайга — не очень густая, но совсем безлюдная. Пологие склоны, блестящие в низинах болота, узенькие ниточки рек. Вдали показалась снеговая вершина, очевидно довольно крутая, — под ней в снежной впадине лежала глубокая тень. Вправо и влево от нее простирались синие дали — Саяны.

Бумажные мешочки, выданные заботливой сестрой, пригодились нам для изготовления голубей! Потихоньку от пилота мы отодвинули боковое стекло. В кабину ворвался треск мотора и свежий ветер. Несмотря на то, что сбоку немилосердно пекло солнце, пришлось надеть штормовки.

Не успели мы насладиться тряской, небольшими воздушными ухабами и выбоинами, как самолет вдруг лег на крыло и плавно пошел вниз, как на лыжах с горы. Мы бросались от окна к окну, чтобы успеть увидеть и вставшую дыбом землю, и необъятное небо над горами.

Итак, мы в Гутаре. Узкая долина, кругом вздымаются лесистые хребты, по камням бежит неширокая река. Примерно в километре от посадочной площадки виднеются домики селения, а за ними — до самого горизонта — горы.

В селении не оказалось ни председателя, ни парторга — все на покосе. В правлении колхоза «Кызыл Тофа» был только счетовод, который не знал, что с нами делать. Выручил нас молодой круглолицый тофалар Володя Кусаев. Он предложил свой дом, хоть и недостроенный, но вполне хороший — с бревенчатыми стенами, утепленными мхом, с крышей, полом и даже с отверстием в одной из стен сруба, выполняющим одновременно роль парадного подъезда, черного крыльца, а также окон.

Не успели мы разместиться в своем новом жилище, как пожаловали гости: Володя и старший пастух и оленевод колхоза — маленький старичок с плоским лицом, узкими глазками и редкой порослью вместо усов и бороды, с головой, повязанной черной косынкой. Оба они уселись рядом с нами на пол. Разговорились.

Старик убежден в том, что мы не возьмем Грандиозного. «Однако поздно идете, снег будет во (по шею). Пик Грандиозный? Знаю, был. Не влезете. Только пройдете и посмотрите… Вон он где… Нельзя на него влезть. Сначала камень крутой-крутой, потом скала, потом белогорье, потом лед. Не влезете однако. Поглядите, запишите — видели, дальше пойдете. Девки, однако, приставать будут. Даже пустой девка пристает, а с котомкой трудный, однако, путь. По Кану не плавайте, — дурной река, совсем дурной».

Еще старик сказал, что из Гутары недели три назад вышла группа Рогальского, которая тоже шла «проверять пик».

После таких «обнадеживающих» разговоров тофалары покинули нас.

Гутара — вовсе не такое глухое селение, как нам это казалось издалека.

Аккуратные деревянные избы, дощатый тротуар на главной улице. Есть начальная школа, почтовое отделение, лесничество, магазин, клуб, детский сад, баня, бывает кино.

В колхозе полторы тысячи оленей. Кроме того, колхозники занимаются охотой. Зимой бьют белку, соболя, попадается рысь, росомаха, кабарга.

К вечеру вернулся парторг колхоза, очень симпатичный человек. Оленей в селении не было, но он обещал завтра же послать за ними в стадо. А пока нам предстояло окончательно пригнать снаряжение, закончить множество необходимых дел.

В первый же вечер Саяны предстали перед нами в полном величии, подарив нас роскошным закатом. Из ущелья, куда уходит река Гутара, поднимались облака и сразу расцвечивались во все оттенки — от бледно-желтого до пурпурного. Поднимаясь выше, они блекли и принимали лиловатые тона, а на смену им приходили новые, как бы светящиеся изнутри, чтобы тоже запылать на несколько минут и померкнуть. Справа над черной зубчатой стеной ущелья висело сине-фиолетовое грозовое облако, освещенное снизу кровавым светом, как от далекого пожарища. А на западе, прямо над Змеиной горой, стояли легкие розоватые облачка, все просвечивающиеся насквозь. И все это ни минуты не оставалось в покое, а бесконечно изменялось, и хотелось, не отрываясь, смотреть на эту волшебную игру красок вечернего неба.

Но потухли последние розовые отблески, почернела набухшая кровью туча, горы затянулись синим туманом.

Мы разожгли костер и уселись кругом. В костре заключена удивительная притягательная сила. Наверное, это чувство досталось нам от наших предков. Можно часами сидеть у огня, и никогда не надоест смотреть на него. Мы просидели у костра, пока он не прогорел до конца. В темноте шумела Гутара, побрякивали звонками пасущиеся олени, из-за гор поднималась луна.

На другой день работа закипела. Разрабатывались самые разнообразные конструкции гетр. У Мики гетры, как она сама заявила, с генерала, но вид имеют весьма подержанный. Сашка намертво пришил свои гетры к ботинку каким-то сверхъестественным швом, Алик изобрел изящную шнуровку на крючках собственного изготовления. У Пети гетры футбольные, а у завхоза — с белыми бантиками, очень напоминающие самурайские.

Если прибавить к этому необычайную пестроту наших накомарников, то можно надеяться, что вид у группы на маршруте будет самый экзотический. Накомарники у нас весьма живописные: голубые, синие в горошек, коричневые в крапинку, у Лехи — белый с черным тюлем. У Владика накомарник особой конструкции, — пришитый к полям шляпы.

С наступлением вечера, как всегда, начинают свое пиршество мошки и комары. Единственное спасение от них — накомарники. Мы уже так привыкли к этому защитному приспособлению, что перестали его замечать. Петя, например, пытался плюнуть через накомарник, я — откусить зубами нитку. Но, и имея накомарники, мы все же ходили искусанные и частично опухшие. То у Лешки заплывет глаз после ночного укуса неизвестного гада, то у Сашки разнесет щеку, то Мика расчешет в кровь ногу. Волдырей же на физиономии, шее и руках считать — не пересчитать. Впрочем, говорят, что это еще цветочки.

На следующий день опять трудились в поте лица. Петя точил топоры и всаживал в ручки шила, Владик мастерил альпенштоки, Танюшка шила бесконечные накомарники и мешочки, Алик пришивал пуговицы к спальным мешкам, Мика расставляла чехол для потолстевшей палатки.

Вероятно, никогда, нигде, ни у одной группы или экспедиции не было такого количества мешков, мешочков, чехлов, футляров, сум, накидок, жестяных банок, пуговиц, петель, тесемочек и завязочек. Например, для каждого лекарства был сшит отдельный мешочек. Говорят, по первоначальному плану намечалось шить для каждой таблетки отдельный мешочек с пуговкой, но затем этот прекрасный проект был отклонен из-за отсутствия в Гутаре нужного количества материи и пуговиц.

В мешках для продовольствия тоже нет недостатка. Их лежит в углу целая гора, на каждом написано, что в нем и сколько (например, так: «гречка — 2 кг»). И все-таки завхоз не может успокоиться и каждый день перекладывает эти мешочки, что-то бормоча себе под нос и делая пометки в толстой тетради с надписью «совершенно секретно». Вероятно, опасается, что кто-нибудь по ночам ест крупу.

Сашка с Лешкой с утра отправились в магазин и вернулись оттуда с новенькой, сияющей ТОЗ'овкой. Мы увидели еще издалека, как они несут ее по очереди, чтобы никому не было обидно. Дома все вертели ее, щупали, нюхали. Конечно, Танюшке тут же было поручено сшить для винтовки чехол. К винтовке приобретено 300 патронов.

Во второй половине дня производилось испытание палатки. Ее растягивали на альпенштоках, пришивали недостающие тесемочки. В общем, палатка производит потрясающее впечатление. Она оригинальна и не имеет себе подобных. Во-первых, она оранжевая, во-вторых, в ней можно находиться только в горизонтальном положении, в-третьих, она зачем-то изнутри оклеена по швам газетной бумагой, и, в-четвертых, у нее нет входа.