Читаем С ведьмой в постели (СИ) онлайн бесплатно

1.

— Бабушка умерла.

— Сочувствую.

— Я успела застать ее живой. Говорят, она очень хотела меня увидеть. Представляешь, бабушка медсестрам сказала, что дождется меня. Сказала, что будет надоедать им, пока я не приеду. Не мама, а именно я. Про маму она даже не вспоминала. Странно, правда? Никогда со мной не встречалась, а теперь вдруг захотела. Представляешь?! До сегодняшнего дня я знала ее только по фото. Но сейчас она была совсем другой. Маленькая, худющая — кожа, да кости! А какой у нее строгий взгляд! Она протянула мне руку, я прикоснулась к ее пальцам… и больше ничего не помню. Словно свет выключили. Раз, и темнота. Представляешь, я потеряла сознание! Говорят, что это от усталости и нервного напряжения. А пока меня приводили в чувство, она умерла. Только глаза закрыла… и все. Я даже не успела, блин, с ней пообщаться!

— Как сейчас себя чувствуешь?

— Да нормально я. Мама плачет. Они с бабушкой пусть и редко виделись, но… сам понимаешь. Хорошо, что дядя Витя с нами. А то в меня залили какую-то гадость, и я теперь мозги в кучу собрать не могу. Сижу тут, как одинокий тополь. И туплю.

— Где сидишь-то?

— Так в больнице. Мама с Витей у врачей что-то выясняют. Меня одну бросили. Похоже, мы здесь задержимся.

— А хоронить где будете?

— Ну, ты, Максим, спросил. Откуда же я знаю!? Блин, она даже не сказала мне ничего! Представляешь, она уже умерла, а я так ни разу и не слышала ее голос! Она меня ждала. Может, хотела что-то рассказать или узнать? Но это же я! Я не могу вести себя, как нормальный человек. Мне обязательно нужно было что-то отчебучить! Упала без чувств. Словно барышня из мыльной оперы. Нет, ну ты представляешь?! Фу, какой же в этой больнице мерзкий запах. В голове от него все кружится. Или это от лекарств?

— Выйди пока на улицу. Свежим воздухом подыши.

— Если бы я еще знала, как отсюда выбраться. Меня вели по каким-то однообразным коридорам. Даже по сторонам не смотрела. Жутковато здесь.

— Вокруг что, нет никого? Спроси, где выход. Должны же там быть врачи или медсестры.

— Мои возвращаются. Можно я тебе позже еще позвоню? Оказалось, что мне и поплакаться кроме тебя некому. Прости, что загружаю своими проблемами.

— Конечно, звони. Всегда рад тебя слышать. И если вдруг моя помощь понадобится — обращайся.

— Хорошо, Максим. Спасибо тебе. Больше не могу говорить. Все. Пока. Созвонимся.

— Разумеется, созвонимся, — уже сам себе сказал Максим, убирая телефон.

Из кухни доносились голоса поваров: те обсуждали сцену из любимого сериала, в присутствии шефа стараясь избегать нецензурных выражений. В основном зале ресторана мурлыкала музыка.

— Максим, у тебя заказы. Сок Марго налила. Мне нужна еще водка. Пришел хороший столик, — скороговоркой выдала влетевшая в гардероб для персонала Света. — Серьезные дядечки. Такие обычно не жадничают. Кто звонил? Людка?

Максим сидел в массивном черном кресле, распрямив ноги и уложив на подлокотники руки. Он «застолбил» кресло едва ли не с первых дней работы в ресторане. И уступал его только шеф-повару, под весом которого жалобно скрипели стулья.

— Почему именно Люда?

Максим неохотно поднялся со своего трона.

— Давай, Максимка, шевелись. Хватит ляськи-масяськи разводить!

— Иду я, иду, — сказал Максим.

В малом зале ресторана разместились в два ряда всего семь столов для гостей. И еще здесь находилась стойка бара, над которой монотонно бубнил телевизор. Персонал называл это помещение баром. Соседний же зал, где кроме почти двух десятков столов, сумели втиснуть еще и небольшую сцену — рестораном.

Стойка, за которой работал Максим, была единственной на все заведение. Официанты из большого зала то и дело возникали перед ней, требуя свои заказы.

— С кем болтал? — спросила Марго.

Марго выглядела полной противоположностью Светы. Если та — худая высокая блондинкой, то Марго — маленькая брюнетка с пышными формами. Помещение бара, за исключением огороженного стойкой пространства, — ее вотчина. Именно Марго обслуживала столы в баре, деля эту привилегию только со своей сменщицей.

— Людка ему звонила, — сказала Света.

— Серьезно? — сказала Марго. — И чего она хотела? Максим, я сок девчонкам отдала. Могу, если разрешишь, и пиво налить. Я пока не занята.

Все столы малого зала пустовали. Массивные ножки, белые скатерти, придвинутые на одинаковое расстояние деревянные стулья. Над каждым столом на стене висел черный кованый светильник. В первой половине дня посетители редко занимали эти столы, предпочитая завтракать и обедать в другом зале.

— Я сам, — сказал Максим, переливая в графин водку. — Не слушай ее. Я с Людой уже тысячу лет не созванивался. Сказал же: все, проехали. Я о ней больше не думаю.

— Проехал он, — сказала Марго. — Если бы она тебя хоть пальчиком сейчас поманила…

— Да не свисти! Я же слышала, что ты с бабой трещал! Всегда рад тебя слышать, — передразнила Света, искривив тонкие губы. — Хочешь сказать, кому-то из наших поваров так пел?

Марго перевела взгляд на Максима. Вопросительно приподняла брови.

— Кого ты слушаешь? Не Люда это была, — сказал Максим, поставив перед Светой графин с водкой. — Вот стукнуть бы этим графином по твоей блондинистой челке.

— И кто же тогда? — спросила Марго.

— Алиса звонила, — сказал Максим. — Ну, я рассказывал тебе, что мы созваниваемся.

— Школьница твоя, что ли?

— Школьница? — вклинилась Света. — Я что-то пропустила? Людке уже нашлась замена?

— Уноси свою водку!

— Один момент! Никуда не уходите!

С подносом в руке Света поспешила в сторону большого зала.

Марго проводила ее взглядом и повернулась к Максиму.

— Я с Людкой вчера общалась.

Продлившееся секунд десять общее молчание нарушил Максим:

— Она спрашивала обо мне?

Марго пожала плечами.

— Я сразу сказала, что у тебя все здорово.

— А… как она?

— Ты, правда, хочешь знать подробности? У нее все нормально.

— Ясно.

Максим наполнил пивом три кружки. В зале снова появилась Света. Она пришла не одна.

— Так, Анжела, пиво за седьмой столик, — скомандовала она своей спутнице. — Мальчики уже нервничают. И улыбайся им! Улыбайся!

Проводив стажерку взглядом, Света поправила бюстгальтер и с милой улыбкой акулы сказала:

— И с какой-такой школьницей спит наш Максик? Почему я об этом только сейчас узнаю? Ну, что за тайны от боевой подруги?!

Максим махнул рукой.

— Успокойся, нет никаких тайн. Во-первых, у меня с ней ничего, кроме общения по телефону, нет; и не было. Во-вторых, она уже не школьница — выпускной был месяц назад. Да и видела ты ее. Восьмого марта. Вспомни. Вон за тем столом сидела. Рыженькая такая.

— Макс ей мою розочку подарил, — добавила Марго. — Ты еще бурчала тогда, что он чужим девкам цветы раздает.

Морщинки у глаз Светы расправились.

— Та малолетка, что ли? Которая рыдала, как корова, и сопли в салат роняла? И что? Ты у нее телефончик стрельнул? Я правильно понимаю?

— Правильно.

— А с чего вдруг? Ты ж кроме Людки тогда и думать ни о ком не мог?! Понравилась?

— Не знаю. Как-то само получилось.

Света всплеснула руками.

— Вот всегда у вас, мужиков, само все получается! И что, позвонил?

— Ну, да. Поболтали пару минут ни о чем.

— А дальше?

— Потом она мне позвонила. С тех пор так и перезваниваемся время от времени.

— Почти каждый день, — сказала Марго.

— Не каждый, — сказал Максим. — Хотя, часто.

— И ты не переспал еще с ней? Ни разу за эти четыре месяца?

— Причем здесь переспал? Мы просто болтаем по телефону. И… ей всего-то восемнадцать!

— Да помню я ее! — сказала Света. — Не красотка, но вполне так… сойдет. Почему, Макс? Хранишь Людке верность? Или у тебя после нее проблемы с этой, как ее… потенцией? Слушай, Максик, может нам с девками тебе на проститутку скинуться? В целях, так сказать, реабилитации? Как думаешь, Марго?

— А сама реабилитировать его не хочешь?

— О чем ты говоришь? Я ради нашего Максимки что угодно бы сделала! Всю себя бы не пожалела! И душу, и тело бы молодое ему отдала. Так пристрелит же его мой «мистер полицай». Ты ж знаешь его: с твоим Сергуней в одном отделе служит. Тот еще, Шерлок Холмс. Моментом о нашей оздоровительной процедуре проведает! И пристрелит из табельного. И ладно бы меня. Так нет, меня он любит, сволочь такая. Максика и порешит, к гадалке не ходи. Где ж мы другого мускулистого и кареглазого красавца возьмем? Кем любоваться на фоне дорогих напитков будем?

— Страсти какие придумала! А проститутка сгодится? Ничем не наградит его?

— Не знаю, подруга, не знаю. Риск все же имеется.

— Не хотелось бы рисковать, — сказала Марго.

— Придумала! Анжела! Молодая. И с медицинской книжкой! Как раз на место Людки пришла. Вот и пусть заменяет ее во всем.

— Не на место Людки, — возразила Марго. — Та уже два месяца как от нас ушла. Анжела третья или четвертая, кого просматривают. Может и не возьмут еще.

— И что? Не замуж ведь зовем. Девке в радость будет: Максим у нас парень видный. На пару ночей-то и нужна.

— А почему я?! — раздался голосок. Стук каблуков Анжелы в этот раз никто не услышал.

— Тьфу, холера, перепугала. Подкрадывается тут. Я же велела тебе за моими столами присматривать! Чего пришла? — спросила Света.

— Так… это… седьмому столику еще пиво. Три штуки.

— Несчастье ты мое! Заказ пробила?

— У меня не получается. И это… мужчины с семнадцатого попросили хлеба принести. Они в свой разлили что-то.

— Отнесла?

— Так пробить же надо!

— Твою дивизию! — закатила Света глаза. — Пошли! Хватит ляськи-масяськи разводить!

2.

— В Глебовку сегодня не поедем. Мама сказала, что хоронить будем здесь, в райцентре. А в деревню съездим уже после похорон. Мама хотела похоронить уже завтра, но Витя сказал, что свидетельство о смерти сегодня получить не успеем. Будем торчать в этой дыре двое суток.

А бабушка знала, что умрет. Дядя Витя сказал, что когда больница выдала ее вещи, там была и одежда для похорон. Представляешь, она взяла ее с собой. Только мама этому не удивилась. Ее больше поразил сам факт того, что бабушка оказалась в больнице. По ее словам, та никогда не обращалась к врачам. Мама не смогла вспомнить ни одного случая. А тут вдруг сама позвонила в скорую. Как представлю, мурашки по коже. Вот так, вызываешь врачей и собираешь себе вещички на кладбище. С такими мыслями я сегодня не усну. Хорошо, что у нас трехместный номер; ночью буду в комнате не одна.

А мама в бабушкину деревню ехать не хочет. Если бы не Витя, то она бы туда вообще заезжать не стала. Как я поняла из их разговора, бабушку там не любили. Ну, любили, не любили — какая, блин, разница? И дядя Витя тоже так думает. Он говорит, что мы не такие уж богатые, что можем спокойно махнуть рукой на бабушкину недвижимость, пусть та и стоит копейки. Мне вот и просто интересно побывать в бабушкином доме. Мама никогда не привозила меня туда. Хоть сама иногда и ездила. Ведь всех же внуков отправляют летом в деревню. Меня — ни разу. Я так и не понимаю, почему.

И ведь не хочу я плакать. Бабушка у меня умерла. Горе. Но горя не чувствую. Я такая черствая, а, Максим? Да, я ее совсем не знала. Но ведь она — моя родная бабушка. А я, блин, думаю лишь о том, как справиться с духотой, жалею, что поблизости нет «Макдональдса», да еще трясусь от страха в этом темном номере, точно после вечернего сеанса, на котором смотрела ужастик. Представляешь? Плохая из меня внучка.

Ладно. Не буду больше тебя грузить. Знаю, что вечером ты не можешь надолго отвлекаться. У вас там обычно в это время еще полно народу. Прости, что заставляю тебя выслушивать свои жалобы. Я тебе завтра позвоню. Хорошо?

3.

Начало пятого на часах.

— Ало?

— Максим, я видела ее! Говорила с ней!

— С кем?

— С бабушкой! Со своей бабушкой!

— Постой. Погоди.

Максим потер глаза. Спросил:

— Это с той бабушкой, которая вчера умерла? Я правильно понял?

— Да. То есть, блин, нет — она выглядела гораздо младше, даже моложе мамы. Но это была она! Я уверена! Точно она!

— Ясно.

— Ты мне не веришь? Я правду говорю! У нее был очень спокойный голос с такими, знаешь, четкими интонациями. И глаза! Глаза… цвета весенней листвы, совсем не блеклые, как вчера, в больнице.

— Ясно.

— Правда! Мы долго говорили! О всякой всячине. Ты знаешь, она прожила больше трех сотен лет! Не знаю пока, как это возможно, но она сказала, что и я буду жить не меньше. Сказала, что обучит меня каким-то интересным вещам, и что теперь моя жизнь сильно изменится. У меня все будет хорошо, и появятся голо… головокружительные перспективы!

— Ясно. И где?

— Что, где?

Максим прикрыл рукой телефон, зевнул.

— Где ты ее видела? — спросил он.

— Там было небольшое помещение. Какая-то комната. Может, в ее доме? Тепло. Тихо. Я помню, пахло пряностями; и костром. И еще я видела…

— А сейчас ты там?

— Что?

— Ты и сейчас в той комнате?

Несколько секунд динамик телефона молчал.

— Блин. Вот это я даю. Нет, я в гостинице. Заперлась в туалете. Мои спят. Дядя Витя жутко храпит.

И снова тишина.

— Вот это сон! — сказала Алиса. — Я только сейчас начинаю понимать, что просто видела сон. Правда? Мне все приснилось?

— Похоже на то.

— Кошмар. Дура. И тебя разбудила. Прости.

4.

— Опять она? — спросила Марго.

Марго стояла, облокотившись о стойку бара, спиной к безлюдному залу.

— Алиса.

— Ответишь?

— Конечно. Присмотришь тут? Я отойду. Буду в своем кресле. Зови, если что, — сказал Максим. — Ало?

— Привет. Не отвлекаю? Представляешь, бабушкин дом сгорел! Этой ночью. Полностью. Одни угольки, говорят, остались. Облил кто-то бензином и поджег. Нам недавно позвонили из полиции; маме. И дом, и сарай, и какую-то там летнюю кухню. Участковый сказал, что уцелела только часть забора.

— Зачем? — удивился Максим.

— Вот и я о том же! Кому, блин, это было нужно? Что за беспредел такой творится в этой деревушке? Упился там кто-то до чертиков? Ну, ладно бы обворовали — это понятно. Хозяйка умерла — кто узнает, что украдено. Но недвижимость зачем портить?! Я никогда не слышала, чтобы дядя Витя так ругался. А вот мама, похоже, не расстроилась. Если и вовсе не обрадовалась. Получается, в Глебовку мы уже не поедем.

— А что с похоронами?

— Завтра. В полдень. Обо всем договорились, оплатили. Жарко будет, но раньше по времени не получается. И так с трудом утрясли все. Витя сказал, что запросы здесь почти московские. Пришлось чуть ли не осыпать всех деньгами. Поминки устраивать не будем. Мама утверждает, что у бабушки не было друзей. Наверное, умерли уже все. Так что завтра ближе к часу выезжаем домой. Хочу в Москву. Как представлю, блин, еще одну ночь в этой гостинице! Кошмар.

— Потерпи.

— Да, уж как-нибудь. Ты сильно разозлился на меня за ночной звонок? Представляешь, я, правда, очень растерялась после этого сна. Забыла и где я, и который час. Все было так реально! Злишься? Сама не понимаю, как так получилось. Блин, ведь знала, что ты сегодня работаешь и поздно лег. Простишь меня?