Читаем С любовью, Валентин (СИ) онлайн бесплатно

— Валя, ты не видел мои ключи? — Елена судорожно шарила в сумке и шкафчиках трельяжа. — Ну, чего стоишь истуканом? Не видишь — я в пальто, мне жарко… Хоть бы помог, что ли.

— Зачем тебе ключи? — Валентин меланхолично подпер стенку, скрестив руки на груди. — Ты вроде как не с ночевкой, — уточнил он между прочим, стараясь не скрипеть зубами и не выдавать гнева в голосе.

И надо признать: ему это удавалось. Выглядел мужчина расслабленным и спокойным. Ну а что творилось в этот момент у него на душе — одному Богу, наверное, и было известно.

— С ночевкой, конечно! Меня ж Алка не отпустит — я же тебе рассказывала: порвала она недавно, со своим этим… доцентом. Ей сейчас поддержка нужна, как никогда, да и не по-людски это как-то — бросать подругу в трудное время… Или забыл, кто нам с деньгами на эту халупу помог?.. Зараза! И здесь нет… Ну, чего встал-то, Валь? Шевелись, шевелись давай, — жена активно зажестикулировала.

Мужчина нехотя завозился, перебирая мелкую свалку на стоявшем в коридоре «Минске».

Под запыленным ворохом квитанций об уплате коммуналки нашлась пустая упаковка из-под презервативов, прописавшаяся тут, наверное, еще в довоенные времена, зажигалка, глазные капли и несколько редких десятирублевых монет.

— Нашла! — Елена потрясла связкой перед лицом и победно улыбнулась. — В дырку в кармане завалились.

— Вот что бывает…

— Вот что бывает, когда муж жене на сумку приличную денег дать не может! — перебила Елена, укоризненно зыркнув на мужа.

«То есть тут уже любовник — не вариант, да?» — процедил он мысленно, прожигая взглядом в спине некогда любимой женщины дыру. Однако вслух не сказал ничего.

Елена повертелась перед трюмо, оглядела себя со всех возможных сторон, придирчиво поправила и без того идеально завитые рыжие волосы и улыбнулась мужу через зеркало:

— Все, я побежала! Борщ в холодильнике, котлеты на плите, мне не звони, и не скучай — звякну сама, как освобожусь после работы. Чао! — и никакого тебе поцелуя на прощание. Входная дверь просто со скрипом закрылась перед носом мужчины.

Какое-то время Валентин стоял, окутанный стойким шлейфом «Шанель № 5» — вот уже лет десять как неизменного аромата супруги, который Елена покупала как минимум пробниками, если уж совсем с деньгами туго приходилось — и разглядывал потрескавшийся коричневый дерматин. Сердцебиение бешеным стаккато отплясывало в висках, стоило хоть на секунду вспомнить, куда на самом деле отправилась законная жена, и осознать вновь, с какой легкостью солгала ему сейчас, не говоря уже обо всех последних месяцах их совместного бытия.

Взгляд упал на пустую упаковку презервативов в руках, и мужчина смял ее, криво улыбаясь. Вздохнул устало и протопал в кухню, решив, что жизнь — говно, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.

— Лена-Лена… Как же ты могла? — он с горечью усмехнулся, замерев на миг напоследок и взглянув на их свадебный снимок в рамке, что висел у зеркала.

— Люба! — раздался в прихожей густой бас. — Чем эт у тебя так несет? Опять жратва пригорела?! Только и можешь, что языком трепать часами по мобиле, нет бы у той же Ксюхи жрать поучиться готовить!.. — мужчина небрежно опустил пакет, и в нем весело звякнуло пиво в стекле.

— Привет, Сереж, — на пороге возникла Любовь.

Она вымученно улыбнулась, вытирая руки о полотенце на плече и с равнодушием глядя, как муж разносит грязь по только что вымытому ламинату.

— Ты сегодня рано. Начальство отпустило?

Не то, чтобы женщину это хоть как-то волновало. Скорее — выскочило по привычке…

Ее вообще уже мало что волновало, стоило услышать вчера перешептывания соседок у подъезда вослед: «Слышь, Петровна, а Любкин-то гуляеть. Не веришь? Говорю тебе: я сама, этими вона глазами видела его с бабою… Да тише ты, тетеря старая — Любка услышит!»

Нет — конечно, Любовь не была особой впечатлительной, но… это стало последней каплей, что называется. Послужило толчком. Сложив наконец простые числа — чего она искренне делать не желала, ни то от страха развеять иллюзию якобы счастливой семейной жизни, ни то от чего-то еще, — поняла, что на выходе как-то слишком многое наслоилось одно на другое…

Перед глазами словно киноленту промотали: участившиеся задержки на работе, по поводу и без, в сезон — неизменное «сходить на рыбалку», извечное «потрындеть с друзьями и пивка с воблой попить», отчуждение и холодность в общении, постоянные ссоры на пустом месте и, как вишенка на торте — практическое отсутствие всякого интима.

Люба с тихим вздохом заправила выбившуюся прядку за ухо, а в мыслях пронеслось обидное «лохудра», сказанное мужем подшофе, на ее день рождения. За которое он, на следующее утро даже не соизволил извиниться, словно пункт «унижение супруги» был залогом счастливой семейной жизни и гарантом неиссякаемого запаса еды в холодильнике, чистых носков в комоде, глаженых рубашек в шкафу и стерильной чистоты в квартире. Об остальном, вроде съедавшей почти все время работы, беготни с уплатой налогов, ипотеки, регулярных визитов к сварливой маме мужа — того еще геморроя, между прочим, — даже упоминать не стоило…

И вот вчера пазл в ее голове наконец-то сложился.

Ну не может быть столько совпадений к ряду. Просто не может. Как говорится: первый раз — случайность, второй — совпадение, а третий — это уже закономерность. А потому женщина и не пыталась тешить себя глупыми надеждами — понимала прекрасно настоящее положение дел. Но то ли от обиды, то ли из вредности, то ли еще не вполне утратив остатки уважения к человеку, с которым прожила пять лет под одной крышей, то ли просто следуя принципу «не выносить сор из избы», обернулась и ответила так спокойно, как только могла: «Пусть гуляет. Он тепло одет».

И одному лишь Богу было известно, каких усилий стоило отвернуться и спокойно войти в подъезд, а не броситься со всех ног, куда глаза глядят.

Реветь она не позволила себе, даже в полумраке подъезда — только зайдя в квартиру и захлопнув плотно дверь, сползла по ней, глотая горькие слезы и сминая в руках стянутую шапку…

— Вертел я это начальство! — вспылил Сергей, а женщина очнулась от своих мыслей; поджала губы, жалея о простом вопросе и понимая, что не задать его было бы как минимум невежливо, а как максимум — подозрительно, для цепляющегося по мелочам мужа. — Я сегодня сам себе начальство.

— Куда-то собираешься?

«Господи, ну кто меня за язык-то тянул?» — Люба мысленно содрогнулась, едва представив, как муж сейчас устроит очередной скандал за необходимость отчитываться перед женой: начнет лить помоями на повышенных децибелах, играя на публику и тонкие стены панельной хрущевки, обложит трехэтажным матом, устроит ревизорскую проверку на кухне и в ванной, тыча носом в брошенные им же носки, и в конце концов просто выставит себя жертвой, которой вздохнуть спокойно не дают, и вообще: катаются тут, неблагодарные, как сыр в масле — обнаглели до такой степени, что на шею сели и ножки свесили…

Смешно представить: и от этого чужого, по сути, человека, она когда-то хотела детей. До зубной боли, до помутнения рассудка, до какого-то больного помешательства… Зато он не торопился, и за это Люба теперь была мужу только благодарна — стоило поменять взгляды.

— Ясен пень — не на тебя полюбоваться встало.

«Интересно, как давно у тебя вообще что-то на жену вставало» — Любовь нервно затеребила краешек полотенца, прошлась влажными ладонями по фартуку, а муж добавил, на удивление мягче:

— В бильярдную с мужиками едем, потом в баню и до Андрюхи — у засранца сегодня мальчишник, к себе звал. Гулять будем.

На столе стыли кофе и сдутый кусок яичницы.

Любовь в последний раз набрала номер мужа, и не успела приложить телефон к уху, как на том конце провода женский голос вновь отчеканил стандартную, знакомую до тошноты фразу.

Женщина с досады отбросила мобильник, поковыряла вилкой в тарелке, и с неохотой начала есть, не чувствуя вкуса еды, а просто жуя. Впрочем, она не придавала этому абсолютно никакого значения, и сейчас совершенно точно не заметила бы разницы, даже подсунь ей кто-нибудь подошву калош вместо завтрака.

В голову настойчиво лезли одни и те же мысли, а перед замутненным взглядом стояла невыносимая, рвущая сердце с мясом картинка: ее Сергей обнимает другую женщину, целует ее, накрывает ее красивое, обнаженное тело своим… Вздохи, стоны, снова вздохи…

«Нет! — хотелось кричать, чтобы согнать это наваждение; Люба сжала вилку в ладони. — Это невыносимо! Хватит!» Сережа ее мужчина!.. И только ее… Впрочем, а так ли оно на самом деле?

Женщина смахнула непрошенную слезу и невидяще уставилась в одну точку. Несколько глубоких вдохов, и наваждение сменилось воспоминаниями.

С Сергеем они познакомились до банальности просто: педагогический колледж, бакалавриат, последний курс… и новенький студент в их группе: высокий, симпатичный блондин, с теплого оттенка светло-карими, почти медовыми глазами и широкой, чарующей улыбкой. Он казался воплощением доброты и искренности.

Любовь с первого взгляда? — спросите вы. О, нет. Скорее, с первой улыбки, с первой подколки, с первого — из множества — принятого приглашения сходить в кино… с первого несмелого поцелуя в тени кустарников их двора, куда не проникал ни лунный свет, ни свет горящих через один фонарей… с первого секса в машине, взятой на вечер у отца.

А дальше все завертелось с такой скоростью, что она и сама не поняла, как едва успев получить диплом, оказалась вдруг в свои двадцать три замужем. Впрочем, справедливости ради стоит заметить: сама Любовь, несмотря на пугавшее обязательствами и одновременно так восхищавшее многих ее сверстниц слово «брак», была счастлива. На тот момент казалось, что абсолютно. Однако все это быстро перевернулось вверх тормашками, как в искаженном зеркале, стоило в счастье молодых вмешаться свекровке с золовкой — двум змеиным головкам. И если вторая жила за несколько сотен километров, то от первой, переехавшей после свадьбы поближе к «детям», уже было не спастись: именно вмешательство свекрови сыграло значимую роль в их отношениях. Оставило свой отпечаток, послужило началом конца…

Взгляд упал на трехлетней давности подарок мужа — обычную, ничем не примечательную кружку с облезшим орнаментом, которой Люба дорожила, и которую берегла, как зеницу ока. Она хмыкнула, порывисто встала, схватила кружку с остывшим кофе и швырнула в раковину. Хотела разбить то единственное, что напоминало о былых временах, когда Сергею еще было хоть какое-то дело до жены, но кусок толстого стекла, как назло, остался цел.

Люба мазнула взглядом по часам: время поджимало, и если она не хотела выговора от начальства, и желала успеть, как всегда по утрам, заскочить в кофейню — следовало немедленно приводить себя в порядок и вылетать из квартиры.

Слякоть после выпавшего накануне мокрого снега и небольшого потепления, противно чавкала под поношенными сапогами. Утренняя толкучка в общественном транспорте, которая хоть и бесила, но теперь уже казалась мелочью, по сравнению с мировой революцией, несколько остановок, и вот она — приткнувшаяся среди ряда забегаловок, с незамысловатым названием, но зато приличная с виду и по ценам кофейня. Именно здесь готовили самый, по мнению Любови вкусный капучино. И именно сюда когда-то привел ее студент Сережка… Хотя, он наверняка об этом даже не помнит.

Вот уже год Люба имела привычку забегать сюда перед работой, но никогда, никогда прежде она не обращала внимания на других посетителей. А теперь взгляд женщины буквально зацепился боковым зрением за черноту знакомого силуэта за соседним столиком.

Любовь подняла глаза, встречаясь взглядом с сочной весенней зеленью и… в сознании словно короткое замыкание случилось.

Дежавю.

Елена не явилась наутро. Впрочем, Валентин помнил о ее словах, хотя и не верил почти, что жена действительно ночует у лучшей подруги. Да и совсем не думать о ней тоже не мог: как-никак, двенадцать лет знакомства — десять из которых прожито в браке — не вычеркнешь вот так запросто из памяти, не выдерешь из сердца.

Полночи мужчина провел в гараже, — выпускал пар, вымещал всю кипятящую нутро злость на груше, — несмотря на то, что назавтра рано вставать и плестись на работу.

Нет — работу свою Валентин любил. И хоть карьера для него не являлась вопросом первоочередной важности, но, нужно признать: ей он уделял довольно большую часть своего времени. И, видимо, настолько большую, что не сразу заметил перемен в поведении жены и ее отчуждения, холодности. Словно бы они были всего лишь старыми знакомыми, соседями по квадратным метрам, и не более того.

Валентин криво усмехнулся, потер лицо и решительно встал. Собраться было делом, от силы, двадцати минут. Завтракать он не собирался, — кусок в горло не лез, — поэтому сразу же вышел из дома. Подумаешь — придет на работу пораньше. Это даже лучше: работа ведь не имеет свойство заканчиваться… Хотя больше хотелось банально уйти от этого дерьма, чтобы остыть мыслями и вернуться к вопросу с трезвой головой.

Мужчина вышел из подъезда, прогрел немного и выгнал из гаража свой внедорожник.

По пути на работу, проезжая мимо старой кофейни, припарковался по привычке, хотя заглядывать сюда сегодня явно не собирался. Не до того было.

Валентин глянул на потертую и выцветшую малек невзрачную вывеску. Улыбнулся слабо своим воспоминаниям о том, как когда-то именно здесь впервые встретил морозным утром свою будущую жену… Да. Это было ровно двенадцать лет назад.

Ровно двенадцать лет назад, морозным утром шестого февраля, студент филфака Валентин решил отметить удачное окончание зимней сессии. В этой самой кофейне — тогда она еще только открылась и не пользовалась такой популярностью, как сейчас, даже несмотря на непримечательный внешний вид.

Стоило войти, как слух, а потом и взгляд зацепили звонкий смех и рассыпанные по узким плечам непослушные рыжие кудри. Незнакомка мазнула по посетителю мимолетным взглядом и… не отвела его. На Валентина смотрели два зеленых омута. Не то, что у него, нет. Глаза незнакомки имели насыщенный темно-зеленый, почти изумрудный цвет… И лицо, в легких веснушках.

Одна робкая улыбка — и все: он пропал.