Читаем С добрым утром, Ярушка! онлайн бесплатно

Мне довелось прожить несколько лет в Чехословакии. Приехала я в Прагу осенью, когда фасады домов были увиты красными листьями дикого винограда, а в садах румянились яблоки.

Целыми днями я ходила по Праге, любуясь её площадями и памятниками, заходила в музеи, бродила по тенистым аллеям.

Очень красивый город Прага!

Одна только была у меня беда: я совсем не знала чешского языка. Поэтому многое оставалось для меня загадкой. Я слышала речь людей — и не понимала, о чём они говорят; видела вывески — и не могла прочесть их.

Вскоре у меня появились первые знакомые, и среди них — сестрёнки Ярушка и Либуша. Знакомство наше произошло самым необыкновенным образом.

Однажды в прихожей раздался звонок. Я открыла дверь — на площадке никого. Решив, что кто-то пошутил надо мной, я собралась уже захлопнуть дверь, как вдруг прямо над ухом снова затрещал звонок. Представляете себе? Дверь открыта, я ясно вижу площадку и лестницу, никого нет, а над ухом — дзинь-дзинь! Конечно, я не верю ни в какие чудеса и привидения, но согласитесь, всё-таки это было очень странно.

Бегом я спустилась вниз и у подъезда увидела девочек, которые добросовестно нажимали одну и ту же чёрную кнопку. Так вот кто звонил! Как же я могла забыть, что у парадной двери есть звонки в каждую квартиру! Но зачем этим девочкам звонить мне?.. Кое-как мы объяснились, и оказалось, что звонили они вовсе не мне, а в свою квартиру. Надписей над звонками ещё не было — мы жили в новом доме, — и девочки ошиблись.

Так мы познакомились, а вскоре и подружились.

Девочки были славные. Ярушке, смуглой, черноглазой, шёл девятый год, она уже ходила в школу. А Либуша, младшая, ещё сидела дома.

Девочки приходили ко мне и учили меня говорить по-чешски. Мы гуляли по Праге. Ездили за город.

Как-то попали мы на ярмарку.

Чего-чего здесь только не было! Огромные, ярко раскрашенные качели взлетали вверх и вниз, вертелась карусель. Клоун зазывал ребят в цирк.

Здесь можно было купить всё, что душе угодно. Витые позолоченные колечки для девочек, брошки с яркими камешками, «чёртики», разные лакомства: длинные разноцветные конфеты, мягкие, вроде нашей пастилы, леденцы, розовые облачка сладкой ваты.

Беда в том, что у нас было совсем мало денег, и я купила девочкам только по колечку.

Мы шли среди ребят, нагружённых до отказа всякими лакомствами и игрушками. И мне стало жалко моих подружек, особенно Ярушку, которая то и дело отставала от нас, разглядывая кукол.

И вдруг меня осенила мысль, — мы как раз проходили мимо тира. Что, если попробовать? Во время войны я недурно стреляла. Вдруг я выиграю одну из тех красивых кукол, которые манят Ярушку?

Мы подошли к тиру, протиснулись к самому прилавку. Там было полным-полно народу, особенно много мальчишек. Стреляли пистонами. «Три выстрела — две кроны».

У нас осталось ровно две кроны. Старичок довольно сурового вида, в вязаной куртке с отложным воротником подал мне ружьё.

Я протянула деньги.

— Так?

— Ано, ано, — кивнул головой старик.

Метилась я недолго. Если долго метиться, можно сбить дыхание. Выстрелила, и пистон, украшенный пышным султанчиком, влетел в чёрное яблочко, только не в десятку, а чуть-чуть пониже, справа. Не меняя положения, я выстрелила снова, и султанчик закачался в самой десятке. Девочки старались даже не дышать, чтобы не помешать мне. Я спустила курок в третий раз, и снова выстрел был удачным. Я и виду не показала, что рада. У стрелков так принято. Держись, будто совершенно равнодушен к своей победе, будто иначе и не могло быть. С удовольствием я поглядела на куклу с золотыми волосами, минуту назад ещё такую недоступную, а теперь уже почти нашу. У неё была широкая юбка, усыпанная золотистыми блёстками, с лёгкой синей каёмочкой. Вот и мы сейчас будем с куклой!

Старик неторопливо снял мишень и, одобрительно кивая головой, стал вытаскивать один за другим султанчики, называя очки. В общем, я стреляла прилично — двадцать семь очков из тридцати.

Но старик, закончив подсчёт, развёл руками. Я не поняла его.

— Вот, — показал он на надпись, которую я вначале не заметила.

Теперь я прочла: «Приз выдаётся тому, кто выбьет двадцать восемь очков».

У меня не хватало одного очка! Я страшно расстроилась. Я обняла девочек за плечи, и мы стали пробиваться сквозь толпу. А кукла осталась висеть на верёвочке, дожидаясь другого, более меткого стрелка… И кто-то другой уже взял моё ружьё.

— Пани! Девчатки! — послышалось сзади.

Мы обернулись. Старик протянул девочкам два лёгких бумажных шарика.

— Держите!

Ярушка и Либуша схватили их, дунули в маленькие дырочки, и из шариков с шелестом вырвались длинные яркие языки. Девочки ещё больше надули щёки, и языки стали длинные-предлинные.

А старик, мельком взглянув на девочек, спокойно занялся своим делом.

В первую минуту я подумала, что это мой приз. Но отчего же старик не отдал приз сразу?

Лишь потом я поняла: старик догадался, почему я не купила ещё три пистона, три выстрела, и пожалел девочек.

Старика этого мы больше никогда не видели. Ярмарка вскоре закрылась. Но мы не раз вспоминали его. Добро долго помнится…

Потом, когда я вернулась в Москву, дружба наша не распалась. Мы с Ярушкой стали переписываться. Домашние посмеивались надо мной. Говорили, будто я пишу для одной девочки целую книгу: от Ярушки приходили письма в полстранички, а я отвечала по целой тетради.

Ярушке хотелось побольше узнать про советских ребят, вот я и рассказывала о них.

Начерно я писала по-русски, а потом переводила свои письма на чешский язык.

Писала чаще всего, вернувшись из очередной командировки. Ведь мы, журналисты, в своих поездках по свету узнаём множество весёлых и грустных историй, знакомимся с интересными людьми!

Ярушка задавала мне вопросы. В Чехословакии, как и во многих других странах, пионерская организация появилась позднее, чем у нас. Мы — первые пионеры на свете. И Ярушке интересно было узнать, как у нас, что у нас.

Однажды она спросила: правда ли, что в СССР есть плохие пионеры? Я знала, Ярушке представляется, будто в нашей стране живут только добрые и умные люди. Она думала, что у нас и все дети хорошие. Не хотелось мне её огорчать и разочаровывать, да ведь друзья должны говорить друг другу правду. И я написала ей: есть, к сожалению, у нас и озорники, и лентяи. Нелегко с ними в отряде, они портят всем жизнь и себе тоже, но, если помочь им, они ещё могут стать хорошими людьми.

Ярушка мечтала стать балериной или учительницей. Другие профессии ей тоже нравились — у неё прямо глаза разбегались. В конце концов мы с ней условились: с выбором профессии подождать, — времени ещё хватит. Главное, по-моему, вырасти настоящим человеком. Вот от чего зависит будущее.

Однажды я перечитала черновики своих писем к Ярушке и увидела: в нашей переписке много такого, о чём думают все ребята. Тогда я сложила письма вместе, и получилась эта книжка.

Здравствуй, Ярушка!

Я ещё не успела привыкнуть к мысли, что ты теперь далеко. Всего два дня я в Москве. Полно новых впечатлений. Разбираю вещи, раскладываю всё по местам, как бы устраиваюсь на новом месте.

Нет-нет да и вспомню о тебе. Взялась за свой блокнот, а в нём листок с чешскими словами — твой первый урок. Открыла чемодан, а там маленький оленёнок — твой подарок.

Вышла на морозную улицу. За три года, которые я прожила в Праге, я отвыкла от зимы. И вообще здесь многое изменилось. Исчезли старые двухэтажные домики. На их месте построены и строятся большие дома.

Москва очень выросла. Но не бойся, к твоему приезду — а ведь ты обязательно приедешь ко мне — я уже буду хорошо знать новую Москву и смогу тебе её показать. Помнишь, как ты водила меня по Праге?

Первым делом я решила исполнить твою просьбу: достать фотографии для вашего уголка «Советский пионер». Очень хорошо, что у вас в отряде будет такой уголок. Чехословакия и Советский Союз — добрые соседи и старые друзья. Они вместе воевали против фашистов, вместе строят новую жизнь, помогают друг другу. И ребята наших стран должны дружить.

У меня хранилось много фотографий пионеров из отряда, где я была вожатой, но потом, когда я ушла на фронт, они растерялись. А на войне было не до фотографирования, хотя я встречала и там замечательных ребят. Как бы пригодились сейчас их портреты для вашего уголка!

Недавно пошла я в музей Советской Армии и — представляешь! — увидела там фотографии своих знакомых Пчёлку и Котова. Во время Великой Отечественной войны они были разведчиками на Волховском фронте. Там и я воевала.

Тебя в то время ещё не было на свете. Фашисты, собрав огромную, сильную армию, напали на Чехословакию, Францию, Польшу, Советский Союз. Война шла жестокая, тяжёлая, она длилась целых четыре года.

Как видишь, на фотографиях — ребята твоего возраста, твои ровесники. Им было по одиннадцать-двенадцать лет, когда они вместе со взрослыми защищали Родину. Давай перевернём страницу и рассмотрим эти фотографии.

Посмотри на первую фотографию: какие бравые солдаты Саша Котов и Костя Пчёлка. Правда, когда я с ними познакомилась, они выглядели совсем не так парадно, как на снимке. Наверное, их фотографировали позже.

Познакомились мы ранним утром в лесу. Мальчики только что со своим взводом вернулись из разведки. Оба были в полушубках, шапках-ушанках и больших валенках — на их ногу, конечно, в армии валенок не было.

Усталые, они тотчас завалились спать на нарах в землянке, накрывшись полушубками. Я спросила, откуда тут взялись ребята, и мне рассказали о них. Оба мальчика жили неподалёку от границы. Когда началась война, они пешком ушли из родных мест и долго скитались, пока солдаты не подобрали их.

Попали Костя Пчёлка и Саша Котов к разведчикам и сами стали разведчиками. Только оружие им дали не сразу и долго не брали с собой на боевые операции.

— Оружие надо заслужить! — сказал командир.

Командир роты разведчиков лейтенант Степанищев, его я хорошо знала, правильно рассудил: раз мальчики оказались в военной обстановке, они должны стать хорошими солдатами. Иначе пропадут в первом же бою.

Тогда шли сильные бои за Тихвин. На войне бывает, что какой-нибудь маленький городок вдруг оказывается важным, за него неделями и даже месяцами идут бои. От самого городка уже камня на камне не осталось, все дома разрушены, но ни одна сторона не хочет уступить.

Такой городок на военном языке называется «ключевой позицией». Всё равно как запертая дверь дома: повернул ключ или сорвал дверь с петель — и путь открыт. Иди вперёд!

Тихвин был той «запертой дверью», за которой стоял Ленинград. Почти в самом начале войны Тихвин захватили гитлеровцы и отрезали Ленинград от всей страны.

Удастся нам выбить из Тихвина фашистов — Ленинград сразу вздохнёт легче. По железной дороге, отбитой у гитлеровцев, можно будет доставить продовольствие, оружие, боеприпасы, вывезти из города раненых, больных, детей.

На подступах к Тихвину лежали сёла, захваченные врагом. Они были сильно укреплены — не деревни, а настоящие крепости. Сначала надо было отбить у врага эти деревни.

Как дрались наши солдаты, чтобы прорваться к Ленинграду! Впереди шли, как всегда, разведчики. Им надо было узнать, где и какие войска у противника, где он слабее, а где сосредоточены у него главные силы — орудия и танки. Ведь на войне не держат их на виду.

Вот тогда-то и попали Пчёлка с Котовым в «огневую разведку», или, как её ещё называют, в «разведку боем». Это значит: идут солдаты в атаку. Рассчитывают — враг заметит их и откроет огонь. Выстрелит орудие — вспышка. Разведчики берут его на заметку. Застрочит пулемёт — запомнят его расположение.

Представляешь, какое надо иметь самообладание и выдержку, чтобы под огнём, под пулями наблюдать за врагом!

Когда наши ворвались наконец в Тихвин, взвод, в котором служили Пчёлка и Котов, пробрался к фашистскому пулемётному расчёту, державшему под обстрелом главную улицу. Вплотную подползли, швырнули в него одну за другой две гранаты. Это открыло путь нашим.

За взятие Тихвина Пчёлка и Котов были награждены орденами Красного Знамени. В землянке, помню, был настоящий пир. Сам генерал приехал поздравить смелых разведчиков.

Мальчика, которого ты видишь на второй фотографии, я сама не встречала во время войны. Фотографию его взяла потому, что на ней видна опасная служба разведчика в тылу врага.

Смотри, идёт по пустынной улице деревни паренёк. Вокруг как будто всё вымерло. Даже дым не подымается из труб. Все спрятались от эсэсовцев, которые расположились в этой деревне.

Покажись на улице взрослый партизан, его сразу схватят, а на мальчишку не обратят внимания.

Посмотри, как насторожён мальчик, как зорко следит он за тем, что делается за его спиной. Что там? Прибыли новые части противника, подвезли технику? Намётанным взглядом Тимоша Гиль замечает каждую мелочь. Ценные сведения принесёт он партизанам.

Представляешь, какому риску подвергал себя Тимоша и каким он был смелым: ведь он был один среди врагов!

А третий снимок я назвала бы «счастливый день». Фашистов прогнали, и партизаны вышли из леса. На груди у каждого блестят только что полученные боевые партизанские медали.

Награждены и ребята, Миша Ярук с Юрой Тарчинским. Они были вместе со взрослыми в отряде народных мстителей — так у нас называли партизан.

А что происходит здесь? Погляди на четвёртый снимок. У фашистов была подлая повадка: отступая, они всё сжигали и взрывали. И вот этот гитлеровец спрятался в сарае, чтобы в последний момент поджечь шахтёрский посёлок Огарёвка.

Его выследили ребята. Сказали взрослым. Гитлеровца схватили. Ребята радуются: они помогли сохранить родной посёлок.

В войну каждый старался помочь нашей армии как мог. В доме, где жил Валерик Февралёв, фашисты устроили склад боеприпасов. Валерик тайком утащил и спрятал несколько ящиков с патронами. Ни один из этих вражеских патронов, ни одна пуля не причинили вреда нашим солдатам. На пятой фотографии, видишь, Валерик отдаёт ящики с патронами командиру советских партизан. Незачем держать патроны в тайнике — свои пришли!

Вот такое военное детство было у этих ребят.

Будь здорова, Ярка.

Напиши, что ещё тебе прислать для уголка «Советский пионер».

Нина.

…Рождается ли человек смелым? Как стать смелым?.. Я долго думала над твоими вопросами, Ярка. Вспоминала знакомых мне смелых людей.

По-моему, человек рождается смелым. Думаешь, легко малышу сделать первый шаг, научиться ходить? Лежал-лежал в кроватке, потом мама его водила за руку, а потом вдруг решился и пошёл сам.

И ведь каждый человек непременно делает этот первый шаг. Значит, не такой уж он трусишка.

А разве не страшно оторваться от земли и подняться в небо или отправиться в путешествие через пустыню или по дну океана, где всё так непривычно, и неизведанно, и ты не знаешь, что тебя ждёт, какие опасности подстерегают? Все завоевания человека, все его открытия показывают его смелость.