Читаем Русалочка онлайн бесплатно
Борис Владимирович Крылов
РУСАЛОЧКА
"Вернусь к тебе, как корабли из песни".
В. Высоцкий
Посвящается всем: кто ушел, кто остался, кто еще придет. Прежде всего: Владимиру, Джону, Элвису. А вслед за ними; Александру, Андрею, Андриано, Антону, Борису, Булату, Виктору, Дженис, Джимми, Джорджу, Дэвиду, Константину, Леониду, Мику, Нодди, Полу, Ринго, Ряку, Ричи, Северину, Стиву, Сузи, Фрэнку, Хосе, Чаку, Эдвину, Элису, Элтову, Юрию, Яну... и многим-многим другим. Включая группы: "Аквариум", "Арсенал", "Битлз", "Бригада С", "ДДТ", "Дип Пепл", "Дженезис", "Зоопарк", "Йес", "Квин", "Кино", "Лед Зеппелин", "Пинк Флонд", "Роллинг Стоунз", "Санкт-Петербург", "Юрай Хин" и... С благодарностью в адрес тех, фрагментами чьих стихов я позволил себе воспользоваться.
Б. К.
"Все истины, которые я хочу
вам изложить - гнусная ложь".
К. Воннегут
В первую пятницу мая, как повелось, мы выехали на профилактическое проветривание - рыбалку, удобно разместившись в двух машинах. Четверо развалились в Толькином (толькипапашином) эмобе "Экстра 007-И", двое - в моем "запорожце": бензогрызовой развалюхе, в насмешку подаренной мне бывшим тестем. К тихой радости старого солдафона - он спихнул мне машину за месяц до развода - "запп" ежеутренне нервирует меня, отказываясь натощак опохмеляться бензином. Два часа машины мчались в сгущающихся сумерках шоссе, высвечивая мокрые асфальтитовые плиты. Вернее, мчался эмоб, мой же "запп-херрбенц" тащился сзади, как беременная улитка. На сто первом километре мы свернули на проселочную дорогу, еще минут двадцать - машины выкатились на заросший кустарником и деревьями, берег. Ребята стремительно выгребли из багажников барахло - установили палатки, подготовили снасти. Я, тем временем, наковырял из земли сучков, натаскал влажных веток, свалил в кучу, облил бензином, поджег. Через час шесть довольных физиономий растянулись улыбками, осоловело потягивая чай, приправленный безалкогольным ликером "Старый Арбат" и бесплатными дарами Космофлота. Всеобще-хорошему настроению способствует Виталик: он служит в Челночном Филиале Космопорта, то есть - ежедневно выносит литр спирта. Иногда и больше. Мы мерзко трепались, рассекая ночь ненужными словами, грубо ржали, вспоминая странное безоблачное детство... Костер засыпал, друзья смеялись все натужнее; напоследок мы хором прогнусавили старинную тягловую песню баржевиков... После чего все залегли спать, а я остался покейфовать одиночеством возле искрометных головешек... Тишина-а... Мерный плеск воды, писк пиявок и кряханье лягушек, гоняющихся за уцелевшей еще рыбой... Брызги смешиваются с лунным светом... Небо навалилось сверху всей своей космической мощью...
Легкая дымка опутывала мозг... я чувствовал нежные прикосновения сна: еще секунда и из темноты выйдет на свет костра волшебник в чудном колпаке и расшитом бархатном халате, волочащемся по мокрой траве... "Ну же, скорее..." - позвал я...
Неожиданый ветер заметался в кустах, с ним ко мне прилетел нежный, серебристый, как лунные брызги, голос: "До-обрый мо-олодец... а-а... у-у...! До-обрый мо-олодец..."
Я лежал на траве, за чертой, охваченной костром и не верил, что голос реально проникает внутрь меня извне, ведь он возник на гребне полудремы..."Добрый мо-ло-де-ец..." - послышалось вновь: ярче и настойчивей. Я вскочил, завертел головой, настырно таращясь, пытаясь разобрать, от какого куста долетел нежный голос, все еще надеясь, что меня умело разыгрывают друзья. Но когда, лихорадочно проснувшись, я в четвертый раз услышал "Добрый молодец!.." - сомнения рассеялись. Голос обрел реальный вес, но кто его хозяин: неоперившийся юнец или?.. и скорее всего - меня призывно тормошила и звала к себе девушка: нежная и прекрасная... по крайней мере, в это хотелось верить.
"Я здесь!" - позвала она, и я уверенно направился к дубу, как в сказке, взросшему у самой воды. Костер сопротивлялся, но затухал: красные уголья еще светились, только от них ноль. Три шага - меня окатила первозданная тьма, я споткнулся и упал, болезненно прижавшись к земле, особенно локтем и коленом.
"Осторожно, добрый молодец!" - голос девушки слегка задрожал, рассыпал на траву серебристые колокольчики чистых нот. Он и помог мне подняться...
- Кто здесь? - спросил я, подойдя к дубу - звездное небо лунно оттенило женский силуэт. Я прищурился, вникая в мир ночных удивлений, - в неорганизованном переплетении ветвей и листьев, на толстом суку сидела девушка. Длинные волосы струились вниз по плечам, скрывая... Она взмахнула руками, освобождаясь из плена волос, перекинула их за спину, и мне... уох!.. открылась ее первозданная нагота. Незнакомка рассмеялась - оценила мое замешательство и смущение? - я же не знал, что сказать, что сделать: так и стоял, напряженно сглатывая, очумев от страха и восторга.
В суете обыденной жизни красота женщины определяется качеством, а чаще и количеством одетых нарядов. Девушка же на ветви... ее тело светилось... да-да, оно не отражало лунный свет и свет звезд - оно его впитывало! А впитав - источало, как аромат, собственный свет, выплескивало его из прекрасного юного тела, из мягкой сочной кожи. Девушка протянула мне изящные руки и прошептала: - Сними меня, добрый молодец...
Я подошел вплотную к дереву, подал ен руки, помогая спрыгнуть. Но она не спрыгнула, а легко соскользнув с влажной коры, обвила меня за шею... прижалась... Я окончательно растерял ся волнение, радость, испуг и желание не смешивп.шсь но мне, а колыхались отдельными, почти кипящими каплями - но все же обнял ее за талию. "Какая холодная, видимо давно тут сидит", - промелькнуло в голове и ошпарило жаром потрясения...
- Ты звал меня, добрый молодец, - нежный голос вонзался в сердце, - и вот я здесь, нарушив правила Лукоморья, вышла на берег, на твой зов! - и она очаровательно улыбнулась...
"Зов? - потянулся проснувшийся внутренний голос, - скорее всего, парень, ты всхрапнул!" "Замолчи - задавлю!"- огрызнулся я; а девушка, тяжелая и холодная, продолжала ясно улыбаться. Я нахмурился: почему она продолжает висеть на моей шее и не пытается встать на ноги? Или... она инвалид? А изверги - мачеха или отчим - которым надоело няньчиться с беспомощным существом, вывезли ее подальше за город, раздели и бросили на берегу озера, прикинув, что она, взвесив все за и против, утопится?
- Не грусти, добрый молодец, - улыбнулась незнакомка, разглаживая пальчиком мои морщины раздумий, - я явилась навстречу твоим мечтам! Ты боишься меня? - девушка затрепетала, - не бойся! Все, что рассказывают о нас - выдумки!
"Не иначе как о девушках с Московского вокзала пневмопоездов". - захихикал кто-то. Я не ответил ему, как обычно, а переместил одну ладонь с талии девушки чуть ниже и... не обнаружил того мягкого, что соприкасается двумя половинками, создавая великую картину жизни... вообщем, того... что ожидал ощупать. В глубине души я все еще надеялся, что обнимаю... девушку, пусть и с озерной придурью. Увы..: в дурдом следовало сажать именно меня - пальцы наткнулись на чешую, но не рыбную - наощупь - а напоминающую стебли морской травы и водорослей. Я разжал руки, и Она (а как еще прикажете называть? девушкой?) вцепилась мне в холку так, что захрустели позвонки.
- Осторожно, котик, - сказала Она, прижимаясь холодной мягкой щекой к моей небритой категорически не бреюсь перед рыбалкой. Левой рукой я подхватил Ее под хвост, пранои обнял за плечи и на ватных подгибающихся ногах поплелся к костровым останкам.
- Это... - прохрипел я, глядя на малиновые уголья, - значит... как вы насчет костра? Вам можно?
- С тобой, котик, я способна на любые безумства, - воскликнула Она и чмокнула меня в щеку. Легкое прикосновение Ее холодных губ вызвало дрожь в моем теле - тепло искренности чувств, волнами набежало на живот и спину, напугало...
"Только этого мне и не хватало", - подумал я. Вэ-гэ, вместо того, чтобы поддержать меня в трудную минуту, ехидно заулыбался. "Что делать? Что делать? "Что делать и читать!"
Минуту назад, ощупывая непредвиденный хвост, я надеялся, что единственным Ее желанием окажется просьба донести до озера и, что называется, спустить на воду... "Любые безумства? - переспросил внутренний голос, точно выбрав момент, двигай к прогоревшим головешкам, парень, буаа!"...
И парень двинул дальше, тяжело дыша...
Ветер растрепал Ее волосы, набросил их нити на мое лицо. Я вздергивал головой, освобождая глаза, которые неотрывно следили за Ее идеально выточенным профилем - натуральная кожа, полное отсутствие косметики. "Да-да, парень, она действительно прекрасна", - добивал меня внутренний голос, пока я обходил сонный костер, держа на руках таинственную рыбку, которая тянула на добрых пятьдесят килограммов.
- Спасибо, котик, - сказала она, когда я, скрипя поясницей, осторожно возложил Ее на траву, выбрав место по-росистей... Из палаток напирал сложный храп; как ужаленный, я оббежал, обнюхал брезентовые проемы: слава богу, все спят!
- Где ты, котик? - донеслось от костра.
- Иду, рыбка, - ответил я, шаря в своей палатке: ага, вот и штормовка. Вернувшись к костру с одеждиной, я наткнулся на пронзительно-сердитый взгляд русалки, опешил.
- Не называй меня так! Никогда! Я не имею ничего общего с этими безмозглыми тварями! О-о, милый, не сердись!..
- Прр-ос-ти, - икая ответил я, - недостаток воспитания... Самокритика подействовала: русалка улыбнулась, зовуще приподняла руки. Я сел рядом с ней, для начала протянул штормовку:
- Одень! - настойчиво произнес я.
- Зачем, милый? Мне не холодно.
- Так надо, - ответил я, вложив в два коротких слова максимум непогрешимости здравого смысла, коего никогда во мне не было. И продолжил: - Раз уж ты покинула естественную среду своего обитания, то должна соблюдать правила внутреннего распорядка мужеловецкого рыбно-консервного лагеря, в котором я тайным голосованием выдвинут на пост ночного дежурного... - заплутав в лабиринте демагогии. Вэ-гэ испуганно забился в угол, а глаза русалки расширились, наполнились светом непредвзятого убеждения в монументальной значимости моих слов.
- Ты так хочешь, котик? - испуганно спросила Она. Я кивнул. - Тогда, я так и сделаю. Пусть в нашей семье, с первых минут ее образования, распоряжаться будешь ты. Я согласна... - и русалка принялась натягивать на себя брезентовую куртку. Я закашлялся: меня потрясла непредсказуемость ее наивных теплых слов о ячейке общества, я помог ей, расправил березентовые морщины, закатал рукава...
- Спасибо, милый, - нежно протянула девушка-русалка, мне нравится, что ты немного колючий... Как морской еж: колючий и мужественный. - И погладила меня по щеке. Я довольно ухмыльнулся (один-ноль в ее пользу) бритье - слабое место в моей биографии.
- Ты не доволен моими словами? - растерянно спросила она.
- Нет-нет, что ты, - нежно ответил я, гладя ее волосы.
- Оо-оо!.. - протянула русалка и закатила глаза, ми-лый...
К горлу подступил ком вопросов, который не желал растворяться: что мне делать? Что мне с Ней делать?
Светало. Того и гляди поднимутся ребята на утреннюю зорьку: самое время ловить ры... э-э, лягушек. Что я им скажу? Как объясню? "Здрасьте-пжалста, это жена моя, Рыбка Золотая. Пршу - любить и жалвать..." Кстати, как ее зовут? Безымянное Сокровище?
- Омар Хайям! - громогласно объявил я и протянул Руку, можно Костя... - русалка кивнула, положила на мою ладонь свой аккуратный кулачок и застенчиво представилась:
- Принцесса Кальмарра, дочь Нога Осьмия IX, Царя Морского.
- Звучит, - оценил я, догадываясь, почему назвался Омаром.
- Котик, милый, - заискивающе протянула она, - я должна сознаться, что нарушила Священный Запрет Отца, выйдя на Сушу. Обратной дороги нет! С прошлым покончено навсегда! Увези меня скорее! И дальшее-е... оо-оо.., - протяжный грудной стон соответствовал повторному прикосновению моей ладони к ее ослепительным волосам. "Чего задумался, детина? - гаркнул вэ-гэ, - сматываться надо!" Да, конечно, сначала - действовать. А серьезный мыслительный процесс оставить до лучших времен.
- Мара, - обратился я, - ты не против этого имени? - она блаженно кивнула. - А не прокатиться ли нам на машине?
- Что такое машина, котик? - удивилась русалка.
- Ну, для ясности, железный конь, - я указал на свой "запп".
- А-а, знаю, - кивнула Мара, - это тачки, на которых баб возят... - я закашлялся, - О! Конечно хочу! - продолжила Русалка, закатив глаза, потрясающе закатив, превзойдя в натурализме кинозвезд. "В естественности, дурень! - подсказал внутренний голос. - Ведь тебе осточертели похотливые эрзац-улыбки!"
Странно, но "запп" завелся с первого захода: я подогнал его к куче углей. Предварительно распахнув дверцу, я поднял русалку на руки, осторожно перенес на переднее сидение: Мара рассматривала ископаемое чудо техники округлившимися глазами. Я пристегнул ее, как и положено крест-накрест, ремнями безопасности, поправил сбившуюся под хвостом штормовку. Сидячее положение не вызвало у Мары возражений: она ловко, как морская кошка, подвернула хвост, полностью спрятав его под безразмерной штормовкой. И не оставила улик - обычная сухопутная девушка, взобравшаяся на сидение с ногами...
Я захлопнул дверцу, русалка вскрикнула.
- Успокойся, - и погладил ее ладонь, - я здесь, рядом. Самое страшное - позади... - Мара растерянно улыбнулась, нервничая, но все же улыбнулась, поддерживая этим и себя, и меня. "Не гони волну надежды! - всунулся вэ-гэ, - не опережай события! Куда ты ее везешь: в Террариум?"
Я не сдержался и как следует заехал ему между глаз.
Машина трудно взобралась на асфальтитовые блоки дороги. Мара ослабила хватку, почувствовав ровный ход "заппа", обняла меня, вздохнула и уверенно положила мне на плечо голову...
- Милый-милый-котик, - прошептала она.
Словами не передать, какие чувства встрепенулись в тот момент в моей душе... Я все быстрее гнал машину в город Домой! Домой! Домой! Первоначальное желание выпустить ее обратно в воду и умыть руки улетучилось - я ощутил неведомый мне доселе груз ответственности перед нашедшим меня существом. Как мы встретились, зачем, для чего? Единственно, о чем ее надо аккуратно попросить: пусть не называет меня "милый-котик". В ее устах слова эти звучат чрезвычайно пошло. Интересно, где она их подобрала? Слышала разговоры в кустах? Их много на берегу озера... уютных кустиков, к которым подгоняют тачки...
Ладно, парень, разве в словах счастье? Оглянись! Я осторожно скосил глаза: справа от меня, плотно прижавшись к моему плечу, взирала на свежий утренний мир моя русалочка.
