Читаем Роза для герцога (СИ) онлайн бесплатно

Над берегами утопающей в зелени Каринэи сиял едва народившийся месяц. Его свет мелким бисером катился по упругим бутонам роз в замковом саду.

— Умоляю, инара. Помогите. — Иссохший от горя и поседевший раньше срока мужичина склонился к ногам юной служанки, густотою каштановых волос и алостью губ не уступавшей признанным красавицам Южной половины Кресанта.

— Ну, кто сказал тебе, что я инара? — Девушка опасливо оглянулась и, не заметив поблизости наблюдателей, подхватила мужчину под руки и заставила выпрямиться.

— Я знаю. — В его потухшем взгляде вспыхнул огонь надежды. — Это вы тогда помогли Сатэйре. Это вы… Помогите и мне, прошу!

Розалин — простая служанка в замке герцога Каринэйского, крестьянская дочь, осмелившаяся уехать в столицу. Её дар целителя — насмешка судьбы, не больше. У неё не было учителей, её не мучил жар амбиций. Ей хотелось простого счастья и спокойствия, но даже об этом теперь нельзя и помыслить. Нескончаемый поток нуждающихся заставлял её вздрагивать при виде незнакомцев, а огонь феодальной войны, охватившей Кресант, поселил в её сердце грызущий страх.

— Тише. — Её голос был строг. — Я помогу тебе.

Пусть душа Розалин и преисполнена добра, но помогала людям она совсем не поэтому. Ёе дар жёг и выкручивал руки, стоило ей отказать кому-то в помощи. Сочувствие поневоле — её удел.

Она положила уже горящую бледно-зелёным светом ладонь на грудь седовласого мужчины:

— Твоё имя.

— Вейрон.

Он склонил голову в почтении: после иссыхания Северного и Южного источников целители рождались только в чистокровных родах. Их почитали и ценили, а их помощь обходилась кресантийцам в копеечку. Но недавно по Каринэе расползлись слухи о новой инаре, избранной Южным источником безродной служанке, не берущей плату. И не было ни одного просящего, кому бы она отказала.

Свет её исцеляющей ладони проник сквозь одежду и коснулся тела мужчины, и в душе его начало разливаться спокойствие. Инары лечили совсем иначе нежели родовитые целители. Их дар облегчал душевные муки и возвращал людям радость, в темноту безнадёжности он приносил свет.

Слёзы облегчения и радости наполнили глаза Вейрона и сами собою проложили дорогу по иссушенным ветром щекам.

— Пусть сила источника питает вас вечно, инара. — Мужчина дрожащей рукой поднёс тыльную сторону её ладони к своему склонённому лбу в знак неоплатного долга и высшего почтения.

— Так и будет, — ответила Розалин обречённо.

Этот дар продолжит истязать её до самой смерти.

Когда благодарный Вейрон скрылся за поворотом усыпанной гравием и обрамлённой розовыми кустами дорожки, сзади послышалась тихая поступь. Сердце Розалин больно ударилось о грудную клетку, и в глазах помутилось от страха. Её увидели.

Она медленно обернулась, и лунный свет игриво скользнул по волнистой глади её каштановых волос. Позади неё стоял герцог Тэнайский. Сухой и уверенной, присущей лишь северянам походкой в три шага он пересёк разделявшую их пару метров и молча сжал правую руку Розалин между своими горячими ладонями.

— Помоги и мне, инара.

Высокомерный и жестокий северянин, пославший свои войска к южным берегам Кресанта, просил помощи у побеждённой южанки. Розалин отдёрнула руку. Его прикосновения оставляли на коже отвратительно-грязные отпечатки. И даже потерев ладонь о подол, она не смогла избавиться от тошнотворного ощущения.

— Думаете, я не знаю кто вы такой?

Её наполненный презрением взгляд скользнул по покрытым щетиной, слегка впалым щекам, задержался на дрогнувших в насмешливой улыбке губах и встретился с зелёными глазами завоевателя Каринэи.

— Вы пили нашу кровь и купались в наших слезах. — Розалин гордо расправила плечи, её подборок приподнялся, а взгляд заледенел. — А теперь заявились в замок и требуете денег у обескровленных каринэйцев… Я желаю вам и вашему северу сгинуть в очистительном огне источников!

— Ты забываешься, инара. Твоя жизнь и жизни твоих любимых каринэйцев принадлежат мне.

— Так и берите эти жизни! Вы же за ними приплыли. А помощи моей вы не дождётесь.

— Это твоё последнее слово?

Ей хотелось излить на него всю боль за родные земли, весь яд, которым страх пропитал её сердце, но она ничего больше не добавила к своим словам.

Когда сильные герцогства стали раздирать мирный юг Кресанта и делить его на части, Каринэя, промышлявшая сельским хозяйством, как продажная девка, пошла по рукам. Пришедшие с севера войска герцога Тэнайского без особого труда захватили их поселения и за столь желаемый каринэйцами мирный договор запросили непомерную контрибуцию.

Столичные жители о войне слышали только байки, а вот мелким поселениям пришлось непросто. Розалин собственным глазами видела обуглившиеся брёвна, оставшиеся от домов в её деревне. Её родная сестра со своим маленьким сыном чуть не сгорели заживо. На всю жизнь у мальчишки останется уродливый шрам от ожога на лице.

Этот герцог не выглядел больным, и даже дар её не требовал ему помочь. И потому Розалин молча повернулась к нему спиной и, не оглядываясь, направилась к замку. Неровный гравий поскрипывал под её плавными шагами.

— Южанки… — прошептал герцог. На губах его так и застыла кривая усмешка. — Ей стоило согласиться.

Завтра утром, перед подписанием мирного договора, он потребует сверх денежной контрибуции ещё один интересный подарок.

Тёмная дорожка сада змеёй извивалась под ногами герцога. Он неторопливо шёл вслед за южной красавицей, вспоминая её преисполненное отвращения лицо. Даже в ночи её губы алыми ягодами манили и пробуждали голод. Но не тот, которым страдают, пропустив обед или ужин, а тот, что способен свести любого мужчину с ума.

Плавная походка южанки без намёка на игривость пробуждала в герцоге инстинкты хищника. Поймать и отведать, а лучше посадить рядом с собою на цепь. Он впитывал зрелище взглядом. Шаг и идеально круглые бедра медленно двинулись влево и назад, шаг и петляющей рекой её юбка скользнула вслед за бёдрами вправо. Наблюдать за этим неспешным, вызывающим бегством можно было бесконечно.

А как она смотрела!.. Пламя в глазах её полыхало льдом. Если бы взгляды могли ранить, то не было бы больше на свете никакого герцога Тэнайского. Она пронзила бы его сердце и точно так же, не оборачиваясь, поплыла бы мимо розовых кустов и свернула бы к темнеющему на горизонте замку Каринэи.

— Хороша-а… — сказал герцог чуть слышно, когда южанка впорхнула в ворота и свернула к покоям слуг.

Но голод, пробуждённый дерзкой служанкой, не шёл ни в какое сравнение с истинной нуждой герцога. Уже третий год небо над его головой было затянуто тучами, дни холодны, а ночи бессонны и беззвёздны. И ни один северный лекарь не в силах был вернуть герцогу утерянный им три года назад покой. Его сердце просило свободы от бесконечных ночных кошмаров.

Там, в саду, когда служанка положила исцеляющую ладонь на грудь иссохшего от горя мужчины, в окутанном тьмою сердце герцога вспыхнуло живительное пламя надежды. Лишь на Южной половине Кресанта можно встретить избранных источником целителей, они редки. И дороги к ним устелены слухами и домыслами. Все до единого они мечтают избавиться от доставшейся им неподъёмной ноши и потому прячутся в глухих лесах и малолюдных деревнях, но и туда за ними устремляется нескончаемый поток просящих.

Впервые за годы герцогу улыбнулась удача, и упустить её — высшее расточительство. Мысленно он уже заковывал встреченную им девушку в крепкие цепи. Пока эта инара не излечит его странную хворь, не видать ей ни свободы, ни южных просторов.

Уже у себя в покоях, погасив горевшую неровным пламенем свечу, герцог прикрыл веки и представил, как карие глаза южанки завтра вновь полыхнут ненавистью. Её щёки зальёт румянец, алые губы скривятся в гримасе отвращения, а нежные пальцы сожмутся в маленькие кулачки. Давно он не испытывал такого азарта и не мог поверить, что простая служанка смогла так всколыхнуть его холодную душу.

Утро впервые за долгие месяцы застало его бодрым и в хорошем расположении духа. На губах его играла вполне искренняя улыбка, когда он зашёл в просторную залу, в которой ему предстояло заключить с Каринэей мир.

— Мне передали, что перед подписанием договора, вы хотите вынести ещё одно условие. — Герцог Каринэйский, приземистый и черноволосый, как и многие южане, выглядел уставшим, а под глазами его темнели синяки — отпечаток бессонных ночей. — Даже запрошенная вами контрибуция — больше, чем мы можем себе позволить. Каринэя не готова идти на другие уступки. Мы требуем оставить условия прежними.

— Моё дополнительное условие — для вас сущий пустяк. В вашем замке служит одна инара, и я хотел бы увезти её с собой в Северную половину.

Филипп, герцог Каринэйский, нахмурился, припоминая своих слуг. Родовитый целитель среди них имелся, но будь в замке избранная источником инара, ему бы об этом точно было известно.

— Вас ввели в заблуждение, Андриан. В этом замке, даже если вы обыщете его от подвалов до крыш, не найдётся ни единой инары. Они с ранних лет прячутся по лесам.

Усмешка приподняла уголки губ Андриана. Его ночная знакомая наверняка была известна каждому в этом замке. Даже среди южанок её красота и спесь способны лишить мужчину сна. Но в отличие от остальных герцог Тэнайский хотел заполучить эту красавицу не ради ночных увеселений, а ради ночного покоя.

— Её не нужно искать. Я опишу её вашим слугам, и, как только её передадут мне, мы подпишем договор.

Брови Филиппа сошлись к переносице, и лицо его помрачнело.

— Не знаю как на Севере, но у нас, на Юге, рабства нет и не будет.

— Тогда для её народа будет лучше, если она уплывёт с нами не как рабыня, а по собственной воле. Ведь Каринэе сейчас так нужен мир… — Андриану прекрасно было известно, как изнемогал этот край от бесконечных кровопролитных войн. И уж точно жизнь одной девчонки не могла быть важнее обретения долгожданного мира. Об этом знал и герцог Каринэйский.

— Опишите её.

Андриан с непривычным волнением ждал, когда дубовые двери залы распахнутся и впустят ночную бестию, бросающую проклятиями направо и налево. «Забирайте наши жизни», — так говорила она вчера, — «А помощи моей вы не дождётесь».

Только она не учла, что герцог Тэнайский, найдя теперь единственный свой шанс на выздоровление, так просто от него уже не откажется. Эта строптивая девчонка уже завтра вместе с ним отплывёт на Север и не получит свою свободу до тех пор, пока не освободит и его.

Дверь залы едва слышно скрипнула и распахнулась, являя будоражащее душу Андриана зрелище. Как он и представлял себе всего несколько минут назад, служанка сверкнула полными ненависти глазами, перевела всё такой же полыхающий взгляд на Филиппа, и её губы скривились в усмешке. Бестия всё поняла. Если бы вчера она не вела себя так вызывающе… Но нет, как бы она себя ни вела, а исход у их встречи был только один. Андриан должен был заполучить эту инару любой ценой.

— Я хотел бы поговорить со своей подданной наедине. — Филипп жестом пригласил Розалин подойти ближе, и она, как птичка, выпорхнула из рук приведших её слуг и, не удостоив Андриана даже своим наполненным ненавистью взглядом, уверенной походкой направилась к герцогу Каринэйскому.

Как только за северным завоевателем и свитой обоих герцогов закрылись резные дубовые двери, Розалин отчеканила без намёка на учтивость:

— Я знаю, о чём вы меня попросите, и согласие своё не дам.

Если герцог Каринэйский и был удивлён дерзостью служанки, ни его выражение лица, ни жесты, ни даже голос никак это не выдали.

— Тебе стоило, как и другим инарам, укрыться вдали от людей. — Голос Филиппа был блёклым и усталым. — На кону жизни сотен, а, может быть, тысяч каринэйцев. Разве твой дар позволит навлечь на них беду?

— Моему дару нет дела до тех, кто ещё не болен. Зато моей гордости небезразлично, кому я буду помогать! Ради этого северянина я не пошевелю и пальцем.

Щёки Розалин вспыхнули от охватившего её гнева, а вместе с ними полыхал и её мятежный дух. Будь у этого тэнайца хоть капля достоинства, он не стал бы столь неприкрыто использовать своё положение. Но от расчётливого и беспринципного северянина ничего другого ждать и не стоило.

— Я не говорил, что ты должна ему помогать. — Филипп отодвинул для неё тяжёлый дубовый стул, с мягким, обшитым жаккардовой тканью сиденьем и дождался, когда Розалин присядет за стоявший в центре залы длинный стол. — Чтобы он подписал с Каринэей мир, тебе лишь нужно с ним уехать. У тебя ведь есть семья?

Губы Розалин дрогнули при упоминании о её близких. Она не решилась и дальше оставаться с ними, ведь её дар привлекал просящих, как благоухающие бутоны в саду влекли трудолюбивых пчёл. Ей давно стоило, как заметил герцог Каринэйский, укрыться в лесу, но одиночество претило Розалин. Её восхищали полыхающие на стенах замков факелы, ей нравились шумные жители городов и поселений, ей не хотелось укрываться от собственной жизни. В мире было столько прекрасного, и она мечтала прочувствовать каждый миг, насладиться им, отдаться ему. Но сначала её дар, потом война, а теперь и ненавистный ей герцог Тэнайский лишали Розалин столь драгоценных дней, которые она могла бы прожить счастливо среди людей.

Она нахмурилась, и в груди её поселилось опасение. Уж не собирался ли Филипп угрожать её родным?

— Семья у меня есть, — ответила Розалин едва слышно, с опаской поглядывая на Филиппа, но вместо угроз он ободряющей улыбнулся.

— Если ты согласишься уехать с Андрианом на север, я обещаю позаботиться о твоих близких. Я дам им новый дом, деньги, выполню любую их просьбу. В пределах разумного, конечно. Я молчу уже о том, что своим согласием ты поможешь нашему герцогству остановить это бессмысленное кровопролитие. Подумай, Розалин. Подумай о них и о нас.

Вежливое и заботливое отношение герцога к простой служанке казалось Розалин странным. Нет, в Каринэе не было рабства и не поощрялись издевательства и телесные наказания, но строгую сословность здесь чтили, как и в любом герцогстве Кресанта, южного ли, северного ли — не имело значения.

— Вы могли бы и не спрашивать моего согласия. Связать и просто отдать ему.

— Мог бы, и, наверно, так мне и стоило поступить. Но, если ты и впрямь инара, как уверяет Андриан, мой долг дать тебе выбор. Хотя мы оба понимаем, что на самом деле выбор и у тебя, и у меня только один.

Розалин прикрыла глаза, и на мгновение перед её мысленным взором появилось самодовольное лицо северного герцога. В его взгляде читался азарт хищника. Он мог сколько угодно рассказывать ей о своей болезни, но она не верила ни единому его слову. Он, как и многие знатные мужчины, не терпел отказов, особенно если получал их от простой служанки.

— Уехать с ним — это всё, что я должна сделать? И вам не важно, как долго я пробуду в его замке и стану ли ему помогать?

— Важны только подписание мира и ваш отъезд.