Читаем Россия онлайн бесплатно

Мне неизвестны люди, чьи жизни важней моих интересов,

Меня не парит, что там обо мне напишет пресса.

И если ты взялся за трудный эпизод переговорного процесса,

При любых обстоятельствах – ты регресс и антитеза.

Мы тут за демократию, сволочь, лучше вали,

Не видать тебе яхту на Ямайке и домик на Бали,

Мы тут за свободу, сволочь, поскорей сбеги,

Наш манифест не содержит строк подлости и лжи.

Социализм в государственных предприятиях, а как же?

Или плати деньги в больнице. Нет? Для нас завяжем?

Только из нас выдался гнусным, вот-так, только ты сам,

От государства народу бесплатно – правило первое дам.

Черные моменты жизни, похлеще инквизитора,

Все в крови, а ты орешь, грозишь зарубежным врагом.

В этот момент захочется заделаться под пацифиста,

Воюют сегодня деньгами, а не свинцовым свистом.

Россия – это наверное рай,

Эти коконы как облака, что слились в белоснежную прядь,

Ветер идет в темную даль. Мир и флаг, и флаг наш не содрать.

Россия – это таки рай, свята наших историй река.

Сколько это древо не расти, оно вольное,

Вольно ее семя и мотив, и тем более

Волен ее ветер и пустырь, над которым то

Распустило ветви и, застыв, тихо умерло.

Один из Манилов искал, глуша оскал,

Тайный, заброшенный склад, малины долину,

Чтобы не счесть было одним лишь мерилом.

Чтобы вернуть все назад, в надежде,

Что не будет тот снова, снова покинут.

Надеялся, что, подняв, снова не кинут.

Не смыкая глаз пытается оправдаться

За свою бедность до самой старости.

В исходах записано так: был бардак.

В голове или мире, в стране или квартире,

Был на станцию конечную откинут.

Ждал фазана красного, но убили его самого.

Отпусти.

В путь дальний, древний был мотив,

Но тем более…

Вольно ее семя и мотив, и тем более

Волен ее ветер и пустырь, над которым то

Распустило ветви и, застыв, тихо умерло.

Если любишь – отпусти,

Если готов, то брось,

Ты человек, не живи на авось.

Если простят, прости и помоги.

Ты не один, вокруг они,

Ты чувствуешь – имеешь право быть

Рядом с теми, кто живет,

С тобой на одной земле подошву гнет.

Эти слова как заповеди, но и они,

Как закат, не уйдут в небытие,

А если и уйдут, спасибо тебе,

Что читаешь и слышишь, братец.

Ты не один, вокруг они,

Ты думаешь – сидишь и думаешь,

Рядом с теми, кто живет,

С тобой на одной земле подошву гнет.

Сомневайся, помни, учись,

Не забывайся, не забывай, стремись,

Если что, мы на одной земле,

Если что, ты не один – нет-нет.

Никогда не надо недооценивать своего неприятеля,

Каким бы неприятелем он бы вам не казался.

Не думайте, что они слабее или глупее вас, не стань грацией,

Лучше думайте, как бы остудить боев овации.

Россия – доблесть и сила.

Россия – наша страна.

Россия – честь. Да могила

Для тех, на кого обозлится та.

1.

В царском доме, на великом горном склоне,

Жила царская семья. И я поведаю

О них в этом слоге, об

Их делах, жизни, и мечтах.

Царь – тот был умелый очень, только

Лишь одна проблема – скуп был чрезмерно.

На золоте, иль злате, рядом с фонтанами

И статуями великого себя,

Бродил тот постоянно, стыда не зная, в ожидании

Очередного депутатского письма.

Принц – дуреха был совсем:

Читать не люб, не люб и школу.

Совсем от рук отбился малый,

В волю да удалый.

И дело делом женщин, королевы.

Королева – жуткая каприза.

Пошлет царя, да в ожидании

Какого-нибудь приза

Засядет у окна.

Принцесса же – совсем мала еще.

Была. Не знала та, что

Вокруг той есть, творится, лают все вовсю.

Сидеть, и петь, и есть та лишь желает.

И дело было так.

– Ты, дурак, ничто не понимаешь.

Еще учить собрался как мне жить! —

Со злостью на лице, но в душе улыбкой,

Королева принцу стала говорить.

– Но матушка, и впрямь я не могу

Учиться так, как такого ты желаешь.

Ну отпусти. Ну смилуйся надо мною.

Иль не жаль тебе меня?

– Конечно жаль, что глупость говорить,

Вот только надо тебя чему-то научить.

Не мне ведь надо – нужно для тебя. —

Королева учебник поднесла, глаза закрыла,

В ожидании чего-либо от сына.

Принц учебник взял, учить тот начал,

Только книжку перевернутой держал.

Но королева, довольная успехом,

К королю пошла. А тот

Лежал на троне, спал, и ел, и делал

Все, что подобает королю.

– Ну ты дуреха, – говорит королева

Мужу своему. – А ну-ка, дай мне трон, —

И скинув короля с лежанки,

Уселась, прогоняя вон

Лентяя-короля.

– Сама я справлюсь. Тяжело ль

Лежать тут, что ли?

И королева, став одной на троне,

Издала приказ:

«Так. Принесите мне поболее:

мёду, печенья и колбас!»

И слушали приказы офицеры,

И принесли ей кушанья всего,

Что только удосужились найти

В стране бедняков, разрушенных домов.

И приказала королева вдруг

Принести ей ее дальних-дальних подруг,

Что жили в королевстве по соседству,

Абы захотелось ей с ними в нарды поиграть.

– Но королева! – возразил майор-сержант-капрал,

– Не можем мы, поймите вы, великая моя,

Иль придется нам войной идти

На соседнего царя!

– Идите! – без раздумий, если те и были,

Ответила она. – Идите, принесите, приведите

Мне моих подруг!

– Пусть будет так! – сказали все,

И началась война.

2.

Вдруг заявился к королеве принц:

– Шутом я буду, мама!

Плясать и веселиться! Плясать и веселиться!

Упала с трону королева, в шоке раскрыв рот.

– Я не ослышалась? Слух мой не подвел?

Иль подвел, казнить его пора

За такую выходку тогда! —

И приказала королева

Заготовить меч, да палача

Для ее ушей.

– Не надо мама! Не подвел

Тебя твой слух. Я правда

Шутом решился стать!

Ведь это так добро и знатно:

Танцевать, плясать!

И приказала королева

Сына в цирк отправить.

Пусть выступит, похлопают ему,

Потом вернется, с чистыми мозгами

За уроки и отправится опять.

И вдруг послышался писк дочери

Из коридору:

– Мама, кушать принеси!

– Но дочка, как же так? —

Спросила мама-королева. —

Тебе ведь уже за тридцать стукнул год!

Но лишь послышался дочери невзгод:

– Мама, принеси!

И позвала королева посла:

– Иди-ка, накорми

Дочурку ты мою,

И отведи ту погулять.

Посл почесал макушку,

И, взяв каш разных кастрюль,

Ушел по коридору

К блатной, избалованной принцессе,

Тихонечко смеясь.

Пришел король обратно к королеве,

И говорит:

– Раз ты лучше меня,

То почему тогда твой сын, наш сын,

И принц, и наследник этого престола,

В цирке выступал?

И чуть хотела возразить вдруг королева,

Король сказал опять:

– Но не страшись, ведь верен я тебе.

Решил я проучить мальца,

Воспитанья дать, сказать так,

Забросал того я помидорами изрядно!

– Ты сделал что?!

Пришел принц обратно в царский дом.

Залитый весь томатов соком красным,

И лишь твердил он об одном:

– Не хочу шутом! Лучше буду королем!

Освободила трон царица, сыну отдала,

И ушла, с королем за ручку,

В лес густой и темный.

Пришел крестьянин и крестьяне,

И, озлобленно ворча, те отчитали:

– Это что у вас за усобица такая?

Это что за беспредел такой?

Почему сначала отец ваш

Правил триста лет, потом

Пришла на смену старому царю

Та королева, что была с ним рядом?

А теперь и вы пожаловали вдруг,

И сотни лет ведь не прошло, и даже

Внуков я не видел ведь еще!

Да и кто такой вы, а?

Малец тот, что минут тридцать назад

Плясал, и в цирке выступал?

И, с помидорами на плечах,

С позором и ушел?

И все кричали:

– Безобразие!

Крестьяне, злобою своей,

И лепешками коров,

Изгнали из царского дому королей,

Королев, всех принцесс и принцев,

И заняли сами престол.

А короли? А королевы, принцы и принцессы?

Не знаю, что с ними стало, но

Лишь думаю одно – в лесу,

Когда за грибами я пойду,

Может когда-нибудь найду

Корону, и халат тот царский.

Иль в лачужке там какой, не знаю, честно…

Ишь было как,

Как было – так и скажем;

Не было такого, чтобы

Короля не почитали,

Вождя не боялись,

Пред царем не замирали.

Но мы-то время новое,

И на старом времени учась,

Не подставим головы свои

На тогдашнюю людскую участь.

Что было – было то,

Иль времени нового

Снова пронзал наш уст.

И мы, походкой гордой,

Приход времени будущего гласим.

Как бы любо было, если,

Оставив блага на потом,

Правитель, царь и вождь великий,

Рукою сильною своей,

Вознес народа дом.

Как бы любо было, если,

Страной, пылающей огнем,

Правитель, царь и вождь великий,

Рукою сильною своей,

Культуру поднял бы, что в лике

Его проснулся бы огня противник и воитель.

Как бы любо было, если

Не видывал бы выше чести государь,

Чем народа честь и слава…

Освободительным маршем прошли

По Царской Руси большевики,

Приставили головы к стенам

Царских блатных офицеров,

А самого царя поставили

Пред могучим народом на одно колено!

Зацокали конские копытца,

И вознеслись крики большевика,

Освободительным маршем идет

Народ, за друг друга горою стоя.

И лишь слышится крик,

И доносится слово:

«Революция!»,

Стерты о землю подковы.

Освободительным маршем прошли

По Царской Руси большевики!

Ты здравствуй царь!

Не ждал нас, молодой?

Но теперь послушай повнимательней,

«Друг» мой,

Слышишь голодный вой?

А кто в вое здесь главный король?

Ты царь, лучше уходи,

Нам ты место уступи,

Создадут и без тебя

Сытый край, народов рай,

И назовут – СССР!

Германия та, горда и сильна,

Решилась сил собрать в войска,

И на Союз Советский нападая,

Думала, что флаг победный

На сей-то раз станет держать она.

И тут нагрянула война,

Великая Отечественная,

И тут нагрянули войска

Прямо на СССР.

На своем пути ей,

Не жалко было ни женщин, ни детей,

И строились все ГУЛАГи да тюрьмы,

А честь, вместе с человечным нравом,

Все сильнее окутывались жутким,

Кровавым облаком, туманом.

Фашист все шел, да и мечтая,

Песни пел, бокал опустошая,

Вновь и вновь тот говорил —

Вот скоро и ее захватим мы!

Только поздно слишком понял он,

Что землю чужую сжигая,

Обрекал себя потом

На виселицу с краю.

Только поздно слишком понял он,

Что дух советский, овладевая,

Творит немыслимое, и

В поля сожженные бросая,

Молит – дальше ты иди!

И снова марш, и снова то ружье,

Теперь, мать-родина, иду в Европу я еще,

Воин армии страны своей великой,

Спасая тех людей от тирании лихой.

Ты, тиран, поплатишься ведь скоро,

За все те мученья, и людей невзгоды,

За то ,что так нагло отобрал

Мирное небо, счастье и опору.

Но лишь за одно можно поблагодарить,

Что знаем мы теперь, война —

Бессмысленная чушь, и враг людей всегда,

И есть теперь нам то,

Чего лучше не забыть уж никогда…

Да, не ангелы, но все же,

Сделанного уже не обратить.

Делали грех и невзгоды,

Можете за это пить.

Наша история скверна,

Ужасна, страшна и ужасна.

Ставили головы своих

К стенам напрасно.

Добрых, честных, искренних,

К сожалению чувство власти убивает.

А если ты не из таких, то и тебя убьют,

Просто не с такой спешкой.

Все же бывает…

Да, не ангелы, но все же,

Сделанного уже не обратить.

Делали грех и невзгоды,

Можете за это пить.

Страшно. Страшно жить, когда знаешь,

Что в любую секунду все может измениться,

Что в любую секунду ты можешь стать врагом,

Хоть твое сердце давно пленено и чисто,

Про тебя могут сказать какую небылицу.

Страшно. Страшно жить, когда знаешь,

Что писатель этой истории страшной – садист,

И не жалует ни народы, ни честь, ни отвагу,

Ставит к стене еще одну бедолагу.

Все не начнется с новой строчки, если люди

Не осознают наконец-то когда-то

Что они свободны могут быть лишь тогда,

Когда забудут, что такое война.

Самая страшная тайна,

Самый страшный секрет командира о том,

Чтобы никогда, и ни при каких обстоятельствах,

Не услышал он снова из людских уст об одном:

«Здравия желаю, товарищ командир!»,

И потом

Не ушел бы солдат далеко и навеки,

Снова и снова, день за днем…

Ради чего идут солдаты

В поле, море воевать?

Да чтобы были дети рады,

И семья была жива.

Да, будут горевать, конечно,

Ведь война – страх всех ужасов земных,

Но если не пойдут солдаты,

Горя будет больше их.

Издали снова слышен лай собачий,

И снова рядом бродит гул, и снова

Дверь звенит беспрерывным стуком чьим,

И снова будет диалог наш долгий.

– Здравствуй солдат! Жить будешь,

Не помрешь?

Здоров же, да? Ну так иди.

Иди скорей вперед!

Кто виноват? Проклятье иль судьба?

И почему тот вой все не умолкает?

Явно то, что гудит там, с коридора,

И стук, и гул, и звон, и скрип,

И даже лай – лишь человеческие мольбы.

Марш муравьиный,

Сильный, бойкий,

И лишь иней

Туманит глаза.

Вдруг, из ниоткуда,

Образовалась нога.

Нога человеческая

Топчет луга.

И тут же гордый

Марш муравьев

Оборвало пение

Соловьев.

И побежали кто куда

Муравьи, и бегала

Туда-сюда нога,

И ели муравьев соловьи,

И не оставили от марша следа.

Когда душа в теле затеяла вальс,

Когда замирает в жилах кровь,

Когда вновь сердце беспрерывно стучит,

Когда кто-то ласково снова говорит…

И почему уплывают,

Все мечты умирают,

Время ползет, остается

Лишь память, ты и она,

Пусть и не вечно рождаются,

Все-таки те же самые лица

Мы видим все день за днем.

Грустная улыбка, грустная улыбка,

Почему подходишь ты мне?

Грустная улыбка, грустная улыбка,

Помоги горечь скрыть себе…

Я понимаю, что это всего лишь кино,

И даже красками оно не наделено,

Но почему я люблю его смотреть,

И, будто новогодний фильм,

Я постоянно смотрю его

Снова и снова, ведь…

Грустная улыбка, грустная улыбка,

Почему подходишь ты мне?

Грустная улыбка, грустная улыбка,

Помоги горечь скрыть себе…

И снова, и снова

С тобой сидим мы

На грязном балконе,

И опять болтовня ни о чем.

Хватит, я уже не твой,

Перестань уже давить на сердце,

Убери бутыль с отравленной водой,

И уйди.

Прости, но я уже другой.

Грустная улыбка, грустная улыбка,

Почему подходишь ты мне?

Грустная улыбка, грустная улыбка,

Помоги горечь скрыть себе…

Феодалы и рабы —

Было дело, были люди,

Одни ловили в плен других,

Кормили черствым хлебом их…

Феодалы, на тронах золотых,

На головах трупов оголенных,

Шутов гоняли, что пели песни,

Для господин своих.

Шуты, рабы, все остальные,

Трудились на потеху им,

И умирали в одночастье,

Давая лопаты рабам новым.

И что, так продолжалось

До тех пор, пока не сделал

Раб с шутом шутейский спор —

Кто больше ума наберет.

И поумнели в раз рабы,

Вилы взяли, и

Господ своих с земель их

Быстренько прогнали.

Теперь земля бывшим рабам принадлежит,

Живут там те, и снова за работу,

Но теперь знать будут те, что

Лучше уж мелкие заботы,

Чем в рабстве быть у феодала злого.

Тихо было и спокойно долго,

Темным светом озарялась пустота,

И лишь звук пустоты в ушах звенел там бойко,

И точка мелкая, яйцо, среди них была.

Устроили молекулы танец вдруг,

И разбежались кто куда,

Иногда стукались те лбами,

Ну и что? Мы дальше в пляс!

И постепенно собирались,

Молекулы в большие стаи,

И теперь по вселенной летают планеты,

И солнце, и звезды, и небо.

И средь всех тех планет

Была Земля. Особенной была она —

На той бегали странные человечки,

И строили свои дома.

Вот так, возможно, зародился мир,

И было то давным-давно,

И может, каким бы не было оно,

Этот стишок будет просто нелепым.

Самая большая утопия то,

Когда ты не сидишь кошмаров более,

Когда счастливо мечтаешь о том,

Что будет завтра вечером.

Самая большая утопия то,

Когда ты ничего не делая,

Думаешь, авось все прокатит,

И все катит, катит и катит.

Самая большая утопия то,

Когда мечтая о любви,

Ты завтра просыпаешься с нею

В обнимку, целуя румяные щеки.

Самая большая утопия то,

Когда в стране мир и порядок,

Когда в мире нет нищеты, и то,

Когда все чиновники абсолютно чисты.

В общем, утопий бывает много,

И возможно какая-то из них твоя,

Выбирай, посмотри ты, может

Твое счастье и не утопия вовсе…

Какие-то люди всегда парят себе мозги,

«Что же там?» – постоянно думают они,

И даже понять не могут те,