Читаем Роман с Полиной онлайн бесплатно

Перед тем как я родился, моя бабушка, учительница начальных классов, видела вещий сон — кто-то темный и сильный явился к ней после полуночи и сказал устало и горько:

— Свершилось. У вас, Анастасия Игнатьевна, родился внук.

— Ой, как хорошо, — будто бы обрадовалась моя бабушка, — внучонок мой родненький…

Тот расхохотался и объявил:

— Рано радуетесь… ох, и намучаетесь вы с ним.

Так я появился на свет, не видя в этом ничего хорошего, но поначалу и ничего плохого.

Кто это был, бабушка?.. На что походил?.. Ты об этом никому не сказала.

Я прочитал в журнале об одной незаурядной семье, о том, как они писали картины, сочиняли гимны, снимали кино, и подумал — вот кто имеет право хоть сто раз жениться и иметь хоть шестьсот детей, как какой-нибудь царь Соломон.

А я разве имею право? Какая у меня генетика? Нет никакой. Дядя, в честь которого меня назвали, — ему оторвало ногу бульдозером, и он умер в страшных мучениях; вот какая моя генетика. Остальные, кого я только ни вспоминал, крепко, до одури, пили. Иные даже умирали от пьянства.

Таких, как я, следует оскоплять в детстве — вот что подумал я о себе. А девочек, которые почему-то полюбят нас, искусственно оплодотворять от тех, кто умеет писать картины, сочинять гимны, снимать фильмы, красиво рассказывать о себе, — вот тогда и станет у нас держава, могучее мудрое и трезвое государство мира с замечательным, трудолюбивым народом.

Поэтому я никогда не женюсь и не буду иметь детей. Я не треска, не Додик, не Иванушка-дурачок, я живу государственными интересами и забочусь о будущем. Я закрыл свои блеклые зенки, одно из которых было у меня голубым, а другое почему-то зеленоватым, и увидел радостную картину: корабли с иммигрантами плывут к нам со всех континентов… все, кто бежал, чтобы сладко кушать с чужого стола, возвращаются, как блудные дети — все умы, все таланты — сладкая еда теперь у нас, они бухаются на колени, мы гладим их заблудшие головы, и счастье от всеобщей любви вырастает над нами, как ядерный гриб… Я вышел на кухню и выпил по этому поводу чуть-чуть «кончаловки». Закусывать я не стал, зачем портить такой прекрасный момент?

Ах, Полина, почему ты не любишь меня? Разве я не хороший?..

Конечно, будь у меня хоть одно достоинство… Пусть самое маленькое. А лучше большое, как у брата полковника Аурелиано Буэндиа.[1] Тогда бы ты не так на меня смотрела, моя дорогая малышка. Тогда все красавицы мира искали бы дружбы со мной. Я тут же представил, как все это выглядит: у них от меня рассыпаются кости и пахнет тиной… это выглядело, дорогие братки, красиво… Действительность же убога, у меня нет никаких достоинств. А то, что есть, трудно сравнить с тем, что хотелось иметь…

Я пошел на кухню и выпил по этому случаю «Смирновки из Черноголовки». Закусывать, конечно, не стал, зачем мешать удовольствию? Чудесный напиток вошел в мои ноги, им стало тепло и чуть-чуть вяло, как будто они мне совсем не нужны, как будто у меня есть за спиной крылья, я могу ими взмахнуть и полететь куда захочу.

Мои дремучие предки собирались то ли в Турцию, то ли в Китай и тихонечко переругивались между собой. Вот уж совершенно никчемные люди. Папан — астроном, доктор наук. Махан тоже успела подсуетиться и защитить докторскую при прежнем режиме, вы не поверите мне — по научному коммунизму! А коммунизм тут же накрылся тяжелой задницей капитализма. Однако из-за них я тоже окончил универ и стал таким же никчемным придурком.

— О, ты уже встал! — обрадовался мой папан. — А мы с мамочкой уезжаем, надо немножко заработать денежек на учебный год.

Он всегда бодрится и делает вид, что большой весельчак. Хотя он нормальный, даже немножко умный и грустный мужик, но махан велит ему быть веселым, она, как все преподаватели научного коммунизма, исповедует оптимизм, и бедный мой старичок из последних сил всю жизнь старается перед ней. Махан потянула своим длинным собачьим носом и сказала, что чем-то пахнет. Я тоже принюхался и сказал:

— Здесь пахнет паршивым дерьмом из редьки.

— Ты уже выпил? — ужаснулась махан, тараща серо-зеленые, как редькина кожура, оловянные пуговицы.

— Кто выпил?! — заорал я. Другой язык эта дура не понимает, ибо сама всю жизнь так же орет. Я подошел и как дыхну в самую рожу. Она зажмурилась от страха и ничего не учуяла. Я этот момент здорово отработал.

— Ну, какая ты, Дуся… — робко сказал папан.

— Это ты какой! — заорала она. Она свой момент тоже здорово наработала. Умела сорвать на старике зло. Меня-то она боялась, а его нет. Старик повалил на кухню пить валокордин, у него не было никаких моментов.

Она тащилась за ним по пятам и орала, белея от злости:

— Ты поговорил с ним хоть раз, как мужчина!? Ты не мужик! Ты ничтожество! Ты был ничтожеством, ты ничтожеством и остался!

«Треснул бы ты ее разок по тупой башке», — хотелось мне сказать моему любимому старикану, мне было его почему-то жаль: большой, красивый мужик и никакого понятия, как надо жить на земле. А она низенькая страшная стерва, но с полным понятием, как править свой маленький бал.

Если бы я был такой же красивый, как мой отец, не так бы, Полина, мы с тобой разговаривали. У него черные волосы и синие, как небо, глаза. «Большие люди почему-то слабее маленьких», — подумал я и посмотрел на себя в зеркало, мне стало грустно, ведь я тоже большой, метр девяносто шесть.

— Да заткнитесь вы оба! — заорал я и пошел к себе. У меня там была заначка, полшкалика «померанцевой», я дернул ее, закусил рукавом и стал составлять проекты.

Я — ИГРОК! Я — КОНЕЧНО ИГРОК!!!

Я — игрок, досточтимые пацаны, это моя страсть и моя похоть. Если бы я был пошляк, я бы сказал, я торчу, когда я играю… Но я не пошляк и так никогда не скажу.

Вы знаете, уважаемые кичманы, бывают фаталисты, бывают филуменисты, бывают феминисты, фашисты, марксисты, антагонисты — у каждого кента своя роковая страсть. А я всего лишь игрок.

Вы обратили свое мудрое пристальное внимание, сколько сейчас абсолютно законных способов сгребать бабло и круто разбогатеть? Взглянем хоть бы на тех, кто трясет лохов. «Бинго» мы будем с вами через 40 минут лицезреть по ящику, сегодня суббота, порядочные евреи идут под зонтиками в синагоги, им сыро и холодно, а мы с вами в тепле, закурим по сигарете, затянемся до желудка и сделаем наши ставки — здесь можно поиметь «шевроле-блейзер» и два лимона к нему на бензин, однако сегодня это пустой номер, никто ничего не возьмет, я зуб вам даю. «Джекпот» будет расти, пока я не выйду на волю.

Но я предпочитаю не «Бинго», здесь ничто не зависит от моего свободного выбора, а я обожаю свободу. Поэтому я больше склоняюсь к тем лохам, которые выстраивают таблицы вокруг «лотто-миллион» и прочего затрапезного барахла. Не чурался я казино, когда гулял на воле; скажу, не хвастая и не таясь, кое-где меня хорошо помнят.

У меня, конечно, система. Я ее продаю. Слушайте здесь, как говорила моя лохматая бонна, которой у меня почему-то не было. Н у, кто ставит пузырь?.. Так… Один пузырь — раз… Два пузыря — раз… Три пузыря… Четыре… Четыре пузыря — раз… Десять пузырей — о-го-го, узнаю дядю Володю по тяжелой поступи командора… Пятнадцать… Пацаны, хватит, я понимаю, что будет спирт, на нашу хату пятнадцать пузырей абсолютной чистяги — это нормально, а то мы опять надеремся… Внимайте сюда. Ну, все развесили уши?.. На закусон, я полагаю, немного бацилл, а также луку и чесноку. Надо взять за правило, господа пацаны, чтобы у нас на столе были овощи, без виджитейбла[2] всегда происходит ангина, гангрена, и эта… когда без зубов… точно-точно, цинга…

Н у, вздрогнули… А кто тост говорит?.. Говори… Правильно, хорошо сказал, за это, действительно, следует выпить. Дядя Володя, у тебя голова, как у Клинтона, я не сказал клитор, я сказал Клинтон, прошу не ссорить меня с американскими дружбанами. Командор, это будет мой к тебе але-верды. Даю расшифровку:

— Пацаны! Я круто уважаю дядю Володю, я хочу, чтобы все воры были, как он! По полной и разом — да скроется горе, да здравствует разум!

В чем состояла моя система? Все гениальное просто, это каждый придурок знает. Итак, раннее утро. Может быть не очень раннее, 8 часов, но я был мучитель детей и прочего подрастающего поколения, летом у меня каникулы, я могу спать до обеда, а я уже на ногах, я готовлюсь к двум суперпризам, «джекпоту» и лотерее.

«Лотто-миллион». Там надо угадать 6 цифр из 49. Я готовлю 49 листочков одного размера, пишу на каждом свою цифирь, скатываю одинаковыми тугими рулончиками. Сыплю их в карандашницу. Теперь очень важный момент, мой эксклюзив — я встаю на колени перед бабушкиной иконой и молю Спасителя помочь мне. Потом закрываю глаза, бултыхаю карандашницу, будто сбиваю коктейль, высыпаю содержимое перед собой и с закрытыми глазами беру 8 штук. 8 номеров — это, конечно, дороже 6-ти на 20 процентов, но зато и выигрыш стоит того, сегодня это 400.000.000 рублей. Попробуйте их заработать.

Еще я хочу сыграть в «Помощь детям Чернобыля», они опять появились. Там можн о рвануть 2.000.000 долларов. У продавцов блоки по пять. Я складываю на столе подобие их поля, плюю на ладонь, бью двумя пальцами — куда полетела слюна, это и буду брать. Вот в чем цимус — вы поняли? — есть судьба и надо в нее внедриться.

Конечно, сыграю в «Золотые ключи», мне хочется заиметь элитную квартиру с евроремонтом в элитном месте — до скольких лет можно жить с родителями в их конуре?!

Теперь мне нужны деньги, совсем немного, двести тысяч. Иду к предкам. Они вернулись из Китая, теперь собираются в Турцию «челноками». Кончилось ваше время, отъездились каждое лето в Крым в санаторий, накидали камней, преподавая свои науки, теперь собирайте. Они, конечно, меня отлаяли, но деньги дали. Я втер, что мы с товарищем регистрируем ТОО и не хватает пять тонн дать в лапу в мэрии. Старики расщедрились и дали тонну.

Счастливого пути, коммерсанты, — вы вернетесь, а меня уже нет, я уже реально в «Золотых ключах», делово подкатываю к вам на «блейзере», сажаю к себе и везу типа в гости на сейшн. Я выберу хауз в Дворянской усадьбе 21-го века «Покровское-Глебово», мне это местечко нравится — суперактульная заповедная зона на берегу Химкинского водохранилища. Не случайно, пацаны, кто-то сказал: «хочешь быть умным и жить долго, чаще смотри на текущую воду», вот я и буду смотреть. Охрана, конечно, стариков не пускает, я реально говорю «отстой со мной», старики в полном отпаде. И поделом — сколько денег истратили на визы и паспорта, сто раз могли сыграть хотя бы в «Бинго».

Главное, конечно, правильно помолиться. Я закрыл глаза и молюсь. Тут как раз позвонила Полина. Она! Мне! Сама! Невероятно… Махан сразу настрополилась, так и хочется ей подслушать. Какой у девочки ангельский голос, какие чудные модуляции, особенно, когда она хочет, чтобы сделали по ее прихоти. Наверное, я изменился в лице, потому что родители сделали вид, что им все равно.

— Будете ли вы сегодня в школе? — нежно спросила Полина.

— Нет, никак не могу, — возразил я.

— Не груби, — зашептала мама, — зачем ты такой грубый!?

— Заткнись! — заорал я, закрывая ладонью трубу.

— Но, позвольте, почему не можете, ведь сейчас каникулы? — спрашивала Полина.

— Именно поэтому не могу. Помогаю одному товарищу в его СП, мы как раз регистрируем ТО с ограниченной ответственностью, очень просили де Бирк и Саша Черный… — одним словом я отлил девушке столько пуль, что в телефоне стало трещать, а ее голос заволновался.

Родители поглядывали друг на друга с гордостью, вот, дескать, какой у них новый русский сынок, не зря старались, не досыпали ночами, не ели вкусного. Моя суровая грубая мама прослезилась от счастья, а потом вынула из специально сшитого от воров и таможенников пояса сто гринов, соврала, это последние…

— …Ты никого сюда особенно не води и ничего из дома не продавай. А кто это тебе звонил — таким вежливым приятным голосом?

— Это новенькая учительница по биологии, — сказал я абсолютную правду.

— Хорошая девочка?

— Папа у нее демократ, депутат государственной думы.

— Дай Бог, — разволновалась мамаша. — Дай Бог.

Мой папа, который не сумел стать ни демократом, ни депутатом, покраснел и потупился, потому что мама с негодованием посмотрела на него и сказала:

— Вот есть же люди. Умный человек — не тот, кто упрямится, как осел, а тот, кто всегда умеет приспособиться к жизни.

Я ее обожаю. Я не могу понять, почему я ее так обожаю. Я убеждаю себя, что она не красавица, и никак не могу убедить. Допустим, у нее обыкновенное личико… но ведь вру, конечно, не обыкновенное. Она красива, как Ремедиос Прекрасная, советую вам почитать «Сто лет одиночества» — это вещь, кто не поймет, я потом объясню, вещь действительно сложная, большое не бывает простым… простое — только великое…

У Полины, господа вурдалаки, такая нежная чистая кожа, словно она живет не в городе, а в деревне и целыми днями пьет молоко… «Ты моя молочница», — прошептал я, шагая в банк мимо гольф-клуба. Проходила какая-то старая жабка с собакой, услышала мой страстный шепот и кинулась наутек… Н у, хватит ржи, это еще не хьюмор… Я прошу внимания… Глаза у Полины очень красивые, большие, я бы, наверное, сказал, как у лани, если бы видел когда-нибудь лань. Они у нее всегда немножко испуганные, как у лани, которая боится, что ее вот-вот сожрет тигр, и радостные, как у ребенка, который еще не знает, что жизнь нелегкая штука. Вдобавок они немножко косят — это просто отпад, от этого я балдею и завихряюсь в цунами. Ша!.. Я кому сказал?!.. Я базлал, кто будет дрочить, тому х… отрежу?.. Я базлал. И это последний клекот: кто будет дрочить, тот сам себе х… откусит. Вынуть кулаки из карманов! Я говорю о прекрасном, ведите себя красиво…

Я кому, блин, сказал: когда я говорю о прекрасном, ведите себя красиво?!..

…Даже если она не красавица, она всегда выглядит так, что интереснее любой красавицы. Мне хочется постоянно обнимать ее. Держать, крепко прижимая к себе, тонуть в испуганных, счастливых глазах, целовать, не переставая, мягкие теплые губы… Но кто я такой, чтобы это было со мной? Можно сказать, никто, вот в чем моя проблема…

Когда я иду мимо гольф-клуба, я всегда смотрю на машины, которые там стоят. Я никак не могу решить, какую же покупать, мне и джипы нравятся и не джипы. Вот эта вроде бы ничего — как она называется? — «Линкольн-Навигатор», пожалуй, она ничего. А эта? — «Тойота Ланд Крузер». Н у, это вообще танк. Какой русский не любит танк? В конце концов я эту тоже куплю. И еще какую-нибудь легковую, типа «роллс-ройс». «Мерседес», согласитесь, слишком банально. Ну и, конечно, «Хаммер». «Хаммер» я тоже куплю, это актуальная тачка.