Читаем Риск онлайн бесплатно
В воскресенье за ужином Лайл равнодушно сообщил, что в понедельник утром вылетает в Чикаго.
— Надолго? — поинтересовался я.
— На неделю до следующего понедельника.
— На целую неделю! — воскликнул я так громко, что маленький Тод вздрогнул от страха и уронил ложку с пюре. — Ты оставляешь Марту одну на целую неделю?
Едва эти слова слетели с моих губ, как я пожалел о них. Конечно, по городу разгуливал маньяк-убийца, и я имел право беспокоиться о сестре, но мне нравился Лайл. Он был настолько чувствительным, что при разговоре с ним приходилось тщательно взвешивать каждое слово. Мой шурин быстро обижался и мог часами сидеть молча и смотреть в одну точку.
Марта с тревогой взглянула на мужа, но, увидев, что он никак не отреагировал на мои слова, облегченно вздохнула.
— Меня будет защищать Тод, — пошутила она.
Хорош защитничек! Моему племяннику-тезке было два с половиной года.
Я тревожился за сестру не напрасно. Маньяк-убийца, прозванный «Чулком» за то, что душил своих жертв чулками, уже расправился с шестью женщинами в Сент-Луисе. Вскоре у этого подонка появились подражатели. В Канзас-Сити и Чикаго произошло по подобному убийству. Все убитые в нашем городе были молодыми красивыми замужними женщинами. В момент убийств мужья дома отсутствовали. В двух случаях они уезжали в командировки, а в четырех других — куда-то уходили.
То, что всех шестерых убил один и тот же человек, было очевидно. Убийца пробирался в дом ночью, когда хозяйки уже спали, находил чулки, в которых ходили жертвы, после чего одним душил, а второй уносил с собой. Ни одна жертва не подверглась сексуальному насилию. Преступник наверняка действовал в перчатках. На все шесть убийств имелась одна-единственная свидетельница, которая видела, как из дома одной из жертв вышел какой-то высокий мужчина во всем черном. К сожалению, она видела его со спины и, естественно, не могла описать.
— Мне — не до смеха, — мрачно покачал я головой. — Не забывай, что одно из убийств произошло всего в полумиле от вашего дома.
— Если он вздумает забраться ко мне, то его будет ждать неприятный сюрприз, — улыбнулась Марта. — В армии я прошла курс дзюдо.
— Состоящий из целых двух уроков? — хмыкнул я. — А если этот Чулок тоже специалист по дзюдо?
— Двенадцать уроков по часу. — Марта обиженно поджала губы. — Если хочешь, могу показать, чему меня там научили.
— Я велел Марте запирать по вечерам все двери и никому не открывать, — пожал плечами Лайл Бартон.
— Послушай, Лайл, — хмуро проговорил я и выразительно посмотрел на него. — Я занимался этой историей с самого начала и знаю кое-какие подробности, о которых не было ни слова в газетах. Полиция попросила репортеров попридержать их, опасаясь, что они вызовут панику. Убийца проникал в дома жертв при помощи отмычки.
— Значит, нужно поставить на обе двери засовы, — вздохнул Лайл. — Но я улетаю рано утром, когда хозяйственные магазины будут еще закрыты… Тод, выручай. Будь другом, поставь завтра засовы.
— Конечно, поставлю, но и засовы не дадут стопроцентной гарантии. Одна из жертв заперлась изнутри на засовы, но убийца аккуратно сделал стеклорезом дыру в стекле около ручки. Я говорю о том случае, когда в газетах написали, будто он забрался в дом, разбив окно. Детективы испугались, что, если написать правду, начнется паника, и домохозяйки станут палить из ружей по мужьям, которые поздно возвращаются домой… Эта поездка необходима?
— В Чикаго каждый год проходит выставка новых электронных товаров, — со вздохом объяснил шурин. — Я не могу ее пропустить.
Лайл работал в отделе снабжения крупной электронной фирмы и регулярно ездил в командировки. Правда, такой продолжительной командировки я что-то не мог припомнить. Обычно он уезжал на один-два дня. Уволившись из армии, Лайл полгода ходил на курсы по ремонту телевизоров и теперь подрабатывал по вечерам, устраняя неисправности в телевизорах. Он зарабатывал около десяти тысяч долларов в год, но их едва хватало, чтобы прокормить семью из трех человек и выплачивать взносы за дом.
— Тогда я перееду к вам на эту неделю, — решительно объявил я.
— Я — не против, — пожал плечами Бартон. — Если, конечно, ты согласен спать на диване в кабинете.
— Репортеры могут спать где угодно, — заверил его я.
— Конечно, с тобой мне будет спокойнее, — улыбнулась Марта. — Но, по-моему, ты напрасно беспокоишься, братец. Чулок убивает только красивых женщин.
— Не сомневайся, ты относишься к их числу, дорогая, — тут же заявил мой шурин.
Марта ласково улыбнулась, хотя и понимала, что красива только в его глазах. Моя сестра не была уродиной, но только ослепленный любовью мужчина мог бы назвать ее красавицей. Худая, с тонкими некрасивыми ногами, но главной отличительной чертой ее был, как и у всех Конноров, тонкий, длинный и острый нос, придававший ей сходство с птицей. Короче, вылитая копия меня, за исключением разве того, что я на двадцать сантиметров выше. В газете меня называли Нос Коннор. Редактор, придумавший это прозвище, уверял, что намекает на мой поразительный нюх на сенсации, но я подозревал, что у большинства моих коллег оно ассоциируется с длинным носом.
Все наши друзья и знакомые сильно удивились, когда Марта вернулась в Сент-Луис с красавцем-мужем. Лайл Бартон был высоким мускулистым блондином с волнистыми волосами и лицом древнегреческого героя. Конечно, я очень любил свою младшую сестру, но, признаюсь, и у меня их брак вызывал удивление до тех пор, пока я не узнал подробности.
Марта работала медицинской сестрой в психиатрическом отделении военного госпиталя в Форте Орд. В этот госпиталь привезли рядового Лайла Бартона с диагнозом «невроз военного времени».
По словам Марты, такие больные часто влюбляются в своих врачей, особенно если они женщины. Когда больных очень много, врачи занимаются, в основном тяжелыми. Поэтому «брошенные» больные влюбляются в своих медицинских сестер.
Марта рассказала, что в нее уже не раз влюблялись больные, но после выздоровления быстро излечивались от любви. Однако в случае с Лайлом все оказалось по-другому. Ей самой не хотелось, чтобы он разлюбил ее, потому что она влюбилась в Бартона.
После выписки из госпиталя и почетного увольнения из армии Лайл Бартон продолжал любить Марту. Им тогда было по двадцать шесть лет. Марта, взрослая женщина, решила не торопиться, чтобы разобраться в чувствах.
Лайл был сиротой. Его вырастили дядя с тетей, которые до сих пор жили в Висконсине. Марта посоветовала ему проведать стариков и пообещала, что, если через месяц его любовь к ней не угаснет, она выйдет за него замуж. На двадцать девятый день Лайл прилетел в Форт Орд «на крыльях любви», а неделей позже они стали мужем и женой.
Едва Бартон успел закончить курсы по ремонту телевизоров, как Марте, ждавшей ребенка, пришлось уйти из госпиталя. Они приехали в Сент-Луис, и он начал искать работу. Первый месяц Бартоны жили в единственной спальне моей холостяцкой квартиры, а сам я спал на диване в гостиной.
Лайл быстро понял, что работа телевизионного мастера — занятие неприбыльное. Он расширил круг поисков и быстро нашел работу в отделе снабжения одной из крупнейших в городе электронных фирм. С тех пор Лайла дважды повышали по службе, и они купили маленький домик на бульваре Беллерив.
Мне казалось, что у Лайла остались некоторые проблемы с психикой, выражавшиеся в его повышенной чувствительности и регулярных депрессиях. Со мной были согласны и власти, которые платили ему небольшую пенсию по инвалидности.
В понедельник вечером Марта уложила Тода спать, и мы устроились в гостиной с коктейлями в руках. Виски развязало ей язык. Когда я поинтересовался, как дела у Лайла со здоровьем, она ответила не сразу.
— Знаешь, не очень, — наконец вздохнула Марта. — Дело в том, что у него был не только «невроз военного времени», а серьезные проблемы с психикой и до армии. Он даже год лечился в психиатрической клинике в Висконсине от легкой шизофрении.
— Шизофрении! — изумленно воскликнул я. — Но как он попал в армию с такой болезнью?
— Просто скрыл на медкомиссии. О шизофрении узнали только после его возвращения на лечение.
— Но если Лайл шизофреник, — пробормотал я, — это значит, что он — опасен.
— Ничего это не значит, — хмуро покачала головой сестра. — У Лайла — не серьезная, а легкая шизофрения. Он — никакой не шизофреник. Я уверена, что, как минимум, у десятка твоих знакомых и друзей при желании можно найти симптомы легкой шизофрении. Это — распространенное явление.
— А если в его состоянии наступит ухудшение?
— Не наступит ни ухудшение, ни улучшение. Скорее всего он так и будет жить с регулярными депрессиями, во время которых прячется в своем мире.
— Пойми меня правильно, сестренка, мне нравится Лайл, — как можно ласковее произнес я. — Но если ты знала диагноз, как ты могла выйти за него замуж?
— Я люблю Лайла, — пожала плечами Марта, не сводя с меня пристального взгляда. — Он — не шизофреник, Тод, а человек с легкими психическими проблемами. — Сделав несколько глотков виски, она взяла себя в руки и заметила с робкой улыбкой: — Я знаю, что ты беспокоишься обо мне, и поэтому не имею права злиться на тебя. К тому же ты прав. Но я все тщательно взвесила, прежде чем выходить за него замуж. Лайл тоже меня любит. — Когда я вопросительно поднял брови, Марта объяснила: — Лайл — единственный мужчина, который обратил на меня внимание как на женщину. — Я только вздохнул и молча отхлебнул виски. — Ты никогда не любил, Тод, — мягко проговорила сестра. — Я люблю Лайла и не перестала бы его любить, даже если бы он был маньяком. Ради него я готова пойти на все.
— Давай лучше сменим пластинку, — торопливо предложил я, понимая, что разговор рискует зайти слишком далеко. — Ты любишь Лайла, мне он тоже нравится. Поэтому хватит о его болезни. Поговорим о чем-нибудь более приятном… Ну, что, по последней?
— Не откажусь, — кивнула сестра.
Я пошел на кухню за льдом и виски. Поставил пустые стаканы на стол и, повернувшись к холодильнику, в котором лежал лед, неожиданно замер, как вкопанный. На другой стороне улицы в освещенном окне раздевалась молодая красивая блондинка с отличной фигурой.
Я, как и всякий нормальный мужчина, стоял и смотрел на этот «стриптиз». Девушка явно не торопилась. Она сняла платье и аккуратно повесила его в шкаф. Потом спустила чулки, на несколько минут куда-то исчезла и вернулась уже без чулок. Я догадался, что она выстирала их и повесила сушиться в ванной.
Заждавшаяся Марта пришла на кухню узнать, не случилось ли со мной чего-нибудь, и, увидев, что я смотрю на обнаженную блондинку, расхохоталась.
— И ты туда же? Лайл занимается этим просмотром регулярно раз в неделю.
— Она что, никогда не задвигает шторы? — спросил я, не сводя взгляда с девушки, которая неторопливо надевала прозрачную ночную рубашку.
— Только по выходным, когда дома муж. Он работает в ночную смену. Думаю, именно он их и задвигает. Она очень любит мужа, мы как-то разговорились по-соседски. Мне кажется, ей просто лень закрывать шторы.
— И ты так спокойно относишься к тому, что Лайл пялится на нее? — поинтересовался я, смешивая коктейли.
— Конечно, — весело ответила Марта. — Ведь он спит не с ней, а со мной. И этот стриптиз здорово его заводит.
Когда следующим утром я ехал на работу, в голову мне пришла не очень приятная мысль. В газете я предупредил, что переехал на неделю к Марте. Так что, они знали, где меня искать в случае необходимости. Хотя по ночам меня поднимали крайне редко, но все же такие случаи бывали. Поэтому я решил, не откладывая дело в долгий ящик, поставить засовы. С работы я выехал пораньше, около пяти, и по пути домой заехал в хозяйственный магазин и купил два засова.
— Где Лайл держит свой инструмент? — спросил я Марту, показывая бумажный пакет с засовами.
— В подвале.
Лайл разделил подвал тонкой перегородкой и устроил в одной части мастерскую. Я быстро нашел нужную отвертку и начал рыться в ящиках длинного стола в поисках дрели. В нижнем нашел небольшую кожаную сумку и запертый металлический ящик.
В сумке лежали тонкий пинцет, стеклорез, резиновая присоска с металлическим кольцом для пальца, черные лайковые перчатки и длинный тонкий стальной стержень, очень смахивающий на отмычку.
С головой у меня — все в порядке, но несколько минут я никак не мог понять, зачем Лайлу понадобился набор инструментов взломщика. Первым делом промелькнула мысль о том, что мой шурин — маньяк-убийца, но я тут же ее прогнал.
Отложив сумку в сторону, я взялся за металлический ящик. Замок оказался простым, и через пять минут я его открыл отмычкой. В ящике лежали восемь нейлоновых чулок!
Я начал лихорадочно искать объяснения странным находкам. По словам Марты, Лайл не раз наблюдал, как раздевается блондинка в доме напротив, знал, что ее муж работает по ночам. Но если он — маньяк-убийца, то почему блондинка до сих пор жива? К сожалению, ответ на этот вопрос, неприятный для меня ответ, пришел еще быстрее. Среди психов нередко попадаются очень хитрые парни. Блондинка жила в доме через дорогу, поэтому ее убийство таило в себе большой риск.
Не придумав другого объяснения, я принялся внимательно разглядывать чулки. Четыре чулка не имели пар. Один был длиннее, второй — короче, еще два отличались от остальных цветом. Оставшиеся четыре чулка были одного цвета и размера и вполне могли составлять две пары, хотя с таким же успехом могли быть и чулками из разных пар.
Особого утешения в том, что чулок было восемь, а убийств — только шесть, я не видел. Но потом я вспомнил, что по одному убийству было совершено в Канзас-Сити и Чикаго. Полиция думала, что какие-то психи подражают Чулку, но это было только предположением. Может, для того, чтобы сбить с толку копов, Чулок решил совершить вылазки в другие города?
Лайл ездил по делам и в Чикаго, и в Канзас-Сити. Значит, нужно выяснить, где он находился в те дни, когда в Чикаго и Канзас-Сити произошли убийства.
Прежде чем идти в полицию, я должен быть абсолютно уверен в его вине. Если я пойду к копам, то поставлю перед ними одно условие: мое имя должно остаться в тайне. Конечно, я не хотел, чтобы моя сестра жила с маньяком-убийцей. Но еще меньше хотел, чтобы она вычеркнула меня из своей жизни. Я не сомневался, что Марта никогда не простит мне того, что я выдал Лайла полиции, даже если он — убийца.
Я положил чулки обратно в ящик и при помощи отмычки закрыл замок. Потом все-таки нашел электродрель, поднялся наверх и установил засовы.
— Лайл часто ездит в Чикаго? — равнодушно поинтересовался я за ужином.
— Да нет, не особенно часто, — покачала головой Марта. — Пару раз в год. В предпоследний раз он был в Чикаго на День Благодарения. Помнишь, ты еще приходил к нам в гости?
