Читаем Рестификатор Абрамова (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Акимов Михаил Вячеславович
Акимов Михаил Вячеславович
Рестификатор Абрамова
Конкурс технического творчества близился к концу. Комиссия, с трудом сдерживая зевоту, завершала просмотр представленных приборов, делая, впрочем, вид, что всё это ужасно интересно. Большинство экспонатов год за годом переходило из конкурса в конкурс, менялись только таблички с именами их изготовителей. Лопатин с сожалением подумал, что хорошая в общем-то идея не получает в городе должного развития: руководство учебных заведений расценивает конкурс как средство реализации олимпийского принципа: главное - участие, а не результат. По этой причине все экспонаты легко подразделялись на две группы: старые, которые участники конкурса поленились не то, чтобы подкрасить, а уж хотя бы просто помыть, и новые, явно изготовленные наспех за пару дней. Он со вздохом подумал, что проку от такого конкурса нет, и надо здесь что-то менять, только вот что?
Наконец, они подошли к последнему участнику, и Лопатин с изумлением увидел, что это далеко не школьник и даже не пэтэушник, а уже пожилой мужчина лет пятидесяти. Держался он вполне уверенно, как будто участие в детско-юношеском конкурсе было вещью естественной. Заложив руки за спину, он с независимым видом ожидал приближения комиссии, время от времени гордо поглядывая на то, что было, по всей видимости, его изобретением.
Выглядело оно так, словно средних размеров лягушку сначала до одури чем-то напугали, затем - уже в таком виде - раз в двадцать увеличили в размерах, и то, что получилось, покрасили первой попавшейся под руки краской какого-то грязно-серого цвета.
- Н-да, дизайнчик-то у него ... того, - сказал Лопатин.
Он был самым молодым в жюри технического конкурса и жутко по этому поводу комплексовал. Ему всё казалось, что остальные члены жюри его затирают: не дают высказаться, не прислушиваются к его мнению, и потому старался всех опередить.
- "Рестификатор Абрамова", - прочитал он табличку и, обратившись к изобретателю, спросил: - Простите, а что такое рестификатор?
- Не знаю, - пожал плечами тот, - просто слово понравилось, звучит красиво, - и, немного помолчав, добавил: - Я его сам придумал.
- А Абрамов - это он, - мрачно пояснил Лопатину председатель жюри. - Во всех технических конкурсах участвует. Слушай. Абрамов, - обратился он к мужчине, - ну что ты опять на детский конкурс-то пришёл?
- А куда мне идти? - огрызнулся тот. - Я что, виноват, что вы для взрослых конкурсов не проводите? А потом, я имею полное право здесь участвовать: у вас в Положении нет пункта об ограничении возраста.
- А вот на следующий год обязательно внесём, - злорадно пообещал председатель.
- Забудете! - хмыкнул Абрамов. - Вы всегда так говорите, и всегда забываете. А раз в этом году не внесли, то хватит тянуть время! Давайте, спрашивайте меня про рестификатор.
- Вадим Сергеич, ладно уж, пораспрашивайте его немного, для виду, - прошептал Лопатину председатель, и тот понял, что на первом плане оказался не случайно: просто другие члены жюри не захотели связываться с Абрамовым. Волей-неволей приходилось продолжать.
- Ну, - нерешительно начал он, - и как работает ваш прибор?
- Хорошо работает, - пожал плечами изобретатель, и все члены жюри ехидно засмеялись.
- Я имею в виду, - покраснел раздосадованный Лопатин, - какие функции он выполняет?
- Да все, какие ему положено, все и выполняет! - упрямо гнул своё Абрамов. - Вы бы лучше не пытались умничать, а сели вот на этот стул, я на вас всё и покажу!
- Соглашайтесь, Вадим Сергеич, - снова зашептал председатель. - Вы не бойтесь, у него никогда ничего не работает!
- А ты хоть раз проверял? - усмехнулся обладавший, как выяснилось, тонким слухом изобретатель.
Всё это начинало напоминать цирк, и Лопатин решил, что лучше всего действительно согласиться. Он уселся на стул и позволил засуетившемуся от неожиданного внимания Абрамову опутать себя какими-то проводами и присосками. После этого тот снял со своей лягушки голову - оказалось, что это шлем, опять-таки, с проводами - и надел на Лопатина. И члены жюри, и юные дарования, собравшиеся вокруг, дружно захихикали. Он невольно подумал, что теперь, наверное, похож на лягушку больше, чем рестификатор. Тем временем изобретатель пощёлкал какими-то тумблерами и поднял вверх руку, что, по-видимому, означало, что сейчас-то всё и произойдёт. Абрамов картинно включил ещё один тумблер, расположенный отдельно от других - очевидно, главный - и стал выжидающе смотреть на Лопатина. Но тот абсолютно ничего не ощущал, кроме, разве что, лёгкого покалывания в затылочной части. Гораздо больше интересовала его стрелка индикатора, которая медленно, но уверенно ползла к отметке на шкале, возле которой рукой Абрамова было написано: "Всё". И действительно, едва стрелка подошла к этой отметке, Абрамов выключил свой прибор и озвучил эту надпись.
- В каком смысле - всё? - поинтересовался председатель. - Поясните нам.
- Всё - значит всё, - отрезал изобретатель. - А пояснять ничего не буду. Вы мне никогда не верите. Пусть он вам сам всё расскажет.
- В самом деле, Вадим Сергеевич, вы можете что-то объяснить? - спросил председатель.
- Ничего, - пожал плечами Лопатин. - Абсолютно ничего не было.
- То есть, как это - ничего? - заволновался Абрамов. - Вы что, действительно ничего не поняли?
- Ничего - значит ничего, - передразнил его Лопатин, сдирая с головы шлем и отдирая присоски.
- Э, нет, подождите, подождите, - замахал руками Абрамов, привлекая внимание членов жюри. - Ладно, так и быть, я вам сам всё продемонстрирую, раз вы так ничего и не поняли. Скажите-ка, - обратился он к Лопатину, сколько будет, если 487 умножить на 3200?
- Один миллион пятьсот пятьдесят восемь тысяч четыреста, - ответил Лопатин, помедлив самую малость.
Не говоря ни слова, победным жестом Абрамов указал на него: ну, вот, мол, теперь-то убедились? Среди юных дарований послышалось восторженное "ух ты!", но члены комиссии расхохотались. Председатель пояснил:
- Вадим Сергеевич хоть, скажем, и не кандидат физико-математических наук, но способность к быстрому счёту у него с детства. Мы, когда с ним работаем, всегда без калькулятора обходимся: чем считать, быстрее у него спросить. Ну, господа, - обратился он к членам жюри, - я думаю, всё ясно. Можно подводить итоги конкурса.
Лопатин, наконец, освободился от своих пут и, молча пройдя мимо растерявшегося Абрамова, вместе со всеми направился к столику жюри.
Всё дальнейшее происходило как обычно, за одним исключением: первую премию решено было присудить впервые выставлявшемуся, пусть и спешно сработанному электрическому экзаменатору. Схема была очень простенькая: никакой электроники, только тумблеры и лампочки, зато действовал он весьма надёжно и, самое главное, мог - и, наверняка, будет - использоваться практически. Представители техникума были удивлены и раздосадованы тем, что их, побеждавший последние два года и действительно здорово сработанный автотренажёр, занял лишь второе место. Лопатин почувствовал удовлетворение от мысли, что, может быть, теперь они захотят привлечь к творчеству новых ребят, а не пользоваться заслугами прошлых лет. После церемонии награждения он по не понятной ему самому причине поискал Абрамова, не нашёл и увидел, что опоздал к традиционному заключительному перекуру, на котором обычно члены жюри обменивались впечатлениями. Когда он подошёл, все уже заканчивали курить и расходились. Ему оставалось только попрощаться и тоже уйти.
Выйдя на улицу, он достал сигарету и полез в правый карман пиджака за зажигалкой. Рука быстро нащупала привычную форму, и он собирался её уже достать, но тут его внимание привлёк другой предмет, тоже находившийся в кармане. Его конфигурация была Вадиму абсолютно не знакома, и он удивился: что это у него там? А когда вытащил, то удивился ещё больше: это была тоже зажигалка, но чужая. И он даже знал, чья: Геннадия Ильича, одного из членов жюри. На перекурах все они дружно этой зажигалкой восхищались и откровенно Ильичу завидовали. Зажигалка и в самом деле была хороша, по крайней мере, необычна: выполнена в форме горбатого дракона. В горбу находилась кнопка, если её нажать, то из пасти дракона вырывалось пламя.
На первый взгляд, ничего особенно загадочного в этой ситуации не было: ну, в самом деле, кому из курильщиков не случалось попросить прикурить , а потом по ошибке положить в карман чужую зажигалку? Всё это так, да только Вадим точно знал: от этой зажигалки он ни разу не прикуривал, да Геннадий Ильич её никому в руки и не давал. Мало того, он помнил, что когда после безуспешных поисков Абрамова пришёл в курилку, Ильич снова демонстрировал её всей компании, после чего положил в карман, попрощался и ушёл. Получалось, что это - другая зажигалка, но тогда чья? И, главное, как она у него оказалась? Так ничего и не поняв, Вадим решил, что вечером узнает у председателя телефон Геннадия Ильича и выяснит, не пропадала ли у него зажигалка.
Покончив с этим вопросом, он прикурил от дракона и не спеша пошёл по улице. Погода была просто чудесная, и Вадим почувствовал, что идти домой сейчас не хочется, лучше зайти в какое-нибудь кафе, выпить пивка, чего-нибудь съесть и погулять ещё. Оглядевшись по сторонам, он увидел то, чего искал, и зашёл внутрь.
Народу в кафе почти не было, и это ему тоже понравилось. Подойдя к стойке, он взял бутылку "Старого мельника" и котлету с картофельным пюре. Сидя за столиком, Вадим потягивал пивко, ожидая, когда ему принесут разогретую в микроволновке еду. Есть хотелось уже очень ощутимо, поэтому, когда официантка принесла заказ, он тут же принялся за него. Но, едва отведав, поморщился: котлета была неплохая, а вот пюре абсолютно не солёное. Вадим поискал глазами по столу, увидел солонку и протянул, было, к ней руку. Но в этот момент солонка дёрнулась и сама подъехала к его руке, как будто кто-то потянул её за ниточку. Вадим оторопело оглянулся назад - там никого не было, рассмотрел солонку - всё нормально. Через три столика от него сидели парень с девушкой, они тоже попивали пиво, о чём-то потихоньку беседовали и не обращали на Вадима никакого внимания. За столиком у входа сидел немолодой мужчина, и единственным объектом его внимания была тарелка, из которой он что-то ел. Даже барменша, воспользовавшись почти полным отсутствием посетителей, ушла в подсобку. В общем, заниматься такими шутками было абсолютно некому.
Вадим машинально посолил пюре, перемешал, затем озарённый идеей, отложил в сторону вилку и, взявшись за крышку стола, попробовал покачать его вверх-вниз. Безрезультатно. Значит, просто скатиться по полированной поверхности стола солонка не могла. Но тогда что заставило её двигаться? Он поставил солонку на место и подставил руку так же, как в прошлый раз. Но теперь солонка прочно стояла на своём месте и передвигаться явно не хотела. Совершенно озадаченный, Вадим допил пиво, затем снова принялся за еду и, только доев, подумал, что совсем не обратил внимания на то, достаточно ли он посолил пюре. Он думал о другом. За последние полчаса произошло два абсолютно не объяснимых события. У него в голове вертелась мысль о причине их возникновения, но мысль эта была настолько идиотской, что ему даже не хотелось её обдумывать, чтобы не выглядеть в собственных глазах полным дураком.
После кафе Вадим зашёл в магазин "Музыка". Он часто сюда заходил. Даже если не было денег, всё равно приятно было убедиться, что вполне реально существуют диски "Deep Purple", "Beatles", "Pink Floyd", и их в любой момент можно приобрести. Вот и сейчас его заинтересовал сборник "Rock Ballads". Он повернулся, чтобы подозвать продавщицу, и в этот момент что-то довольно больно ударило его по пальцам и упало на прилавок. Потирая руку, он повернулся и обомлел: на прилавке лежал диск "Rock Ballads"! Не зная, что и делать, он машинально взял его в руки и стал рассматривать. Это заметила продавщица.
- Мужчина, - возмущённо сказала она, - как вы его взяли?
- Он здесь лежал, - соврал Вадим.
- Что вы обманываете? Не мог он там лежать!
- Что же я, по-вашему, перелез через прилавок и взял? - огрызнулся Вадим, прекрасно понимая, что уличить его невозможно.
- Нет, но ... - продавщица остановилась, не зная, что и сказать.
Вадим решил воспользоваться паузой, с негодованием положил диск на прилавок и. всем своим видом изображая оскорблённое достоинство, вышел из магазина.
На улице его, однако, пробил озноб. Ситуация выходила из-под контроля, а что делать, он не знал. Идиотская мысль уже не казалась идиотской, по крайней мере, её следовало хорошо обдумать. Вадим увидел, что находится рядом с небольшим сквериком, и решил посидеть на скамеечке, покурить и успокоиться. Пустую скамейку он нашёл легко, сел, достал сигарету, снова прикурил от дракона и стал анализировать. Собственно, и анализировать-то было нечего. Всему могло быть только одно-единственное объяснение: после воздействия рестификатором Абрамова у него развились какие-то магнетические способности, что позволяет ему притягивать к себе понравившиеся предметы. Не все, а именно понравившиеся. Очевидно, этот дурацкий рестификатор каким-то образом задействовал ранее не задействованные клетки головного мозга, способные к ... чему? Магнетизму, телекинезу? В общем, чёрт его знает, к чему, но в результате получилось то, что получилось. Другой вопрос: что со всем этим делать? Ответов два: научиться контролировать желания, воровать понравившиеся вещи потихоньку и, как следствие, обогатиться, или найти негодяя Абрамова и заставить вернуть всё на свои места. По поводу первого варианта Вадим не стал даже фантазировать: врождённая порядочность была одной из главных составляющих его натуры. Он подумал, что в Доме детского и юношеского творчества, где проходил конкурс, должны что-то знать про Абрамова: ведь, по словам председателя жюри, он - постоянный участник. Значит, поиски следует начинать оттуда. Решив так, он вернулся из мыслей к окружающей реальности и как раз вовремя: мимо проходила потрясающе красивая девчонка! Она знала, что красива, и это чувствовалось во всём: в горделивой осанке, походке, уверенно-царственном взгляде, который милостиво разрешал всем прохожим любоваться ею. Вадим воспользовался разрешением и стал откровенно её разглядывать.
