Читаем Решетка онлайн бесплатно

Наблюдая, как солнце уходит за край чаши футбольного стадиона Шензяна, американец молил Бога, чтобы казнь свершилась до того, как специально подготовленный участок поля окажется в тени. С опаской щелкая затвором фотоаппарата, он не отводил объектива от группы солидных мужчин, сидевших рядов за десять от него. Некоторые были в простых кителях в стиле «товарища Мао», остальные – в строгих темных костюмах.

– Что там за ребята? – спросил он.

Его гид и переводчица – молодая китаянка, стоявшая рядом в туфлях на высоких каблуках, взглянула через мощный объектив на сидящих внизу людей и сказала:

– Похоже, партийные боссы, но есть среди них и бизнесмены.

– А ты уверена, что мы имеем право наблюдать за всем этим? – пробормотал он.

– Да, вполне, – ответила девушка. – Руководство БОБ[1] в Шензяне получило от меня кое-какую сумму, и уж сегодня они не будут нас беспокоить. Можешь мне поверить.

– Малышка, ты просто прелесть.

Кокетливо откинув голову, китаянка молча улыбнулась в ответ.

Стадион был уже почти заполнен. В настроении собравшейся многотысячной толпы чувствовалось напряженное ожидание и некоторая взвинченность, словно они и впрямь собрались на футбольный, матч. При появлении четверых осужденных – каждого сопровождали по два сотрудника БОБ – по трибунам прокатился оживленный рокот. Как обычно, головы, приговоренных к расстрелу были обриты наголо, а руки туго связаны выше локтей. У каждого на шее висела картонка с перечнем совершенных им преступлений.

Их поставили на колени в центре площадки. Объектив видоискателя выхватил крупным планом лицо приговоренного. Оно поражало выражением крайнего безразличия, будто самой жертве абсолютно наплевать, когда и как он расстанется с жизнью. Американец предположил, что перед казнью приговоренных накачали наркотиками. Он нажал кнопку спуска и перевел объектив на следующую жертву. У того на лице было точно такое же бесстрастное выражение.

Когда охранник БОБ уже приставил свой карабин АК-47 к затылку первой жертвы, американец отметил, что густая тень подползла к краю площадки. Он невольно улыбнулся – повезло! – все-таки успел, – классные выйдут фотографии.

В полицейском управлении Лос-Анджелеса никогда не делили всевозможные общественные объединения и группы по категориям: всем этим испанцам, индейцам, чернокожим, выходцам из Окинавы, хиппи, педерастам, студентам и забастовщикам время от времени доставалось поровну – и полицейских дубинок, и пуль из полицейских револьверов. Но на этот раз двадцати пяти копам, стоявшим в оцеплении вокруг недостроенного здания на Хоуп-стрит, впервые пришлось столкнуться с особо громкими и настойчивыми протестами представителей китайской общины.

В Лос-Анджелесе китайцев было не больше, чем в соседнем Сан-Франциско. Собственно в Чайна-тауне, расположенном в районе Северного шоссе, прямо у ворот полицейской академии, проживало около двадцати тысяч выходцев из Китая. Основная же их часть осела в ближайших пригородах, таких как Монтерей-парк и Альгамбра.

По обычным меркам, это была довольно хилая демонстрация: жалкая сотня студентов, протестующих против деятельности корпорации "Ю" – особенно одобрения бесчеловечных репрессий правительства КНР. Недавно в «Лос-Анджелес таймс» появилось фото президента и исполнительного директора этой компании, кстати, носящего ее же имя – Ю-Конг Ю. В статье отмечалось, что он присутствовал на публичной казни китайских студентов в Шензяне.

Но поскольку дело происходило не где-нибудь, а в Лос-Анджелесе, где даже самая мелкая заварушка могла быстро выйти из-под контроля, – в небе на всякий случай висел полицейский вертолет, с которого велось электронное наблюдение за происходящим внизу. Сводная информация тут же отсылалась на центральный компьютер, надежно упрятанный на пятом этаже подземного бункера Сити-холла, где он был недосягаем даже для ракет.

Поначалу демонстранты были настроены довольно мирно. Даже когда на площадь выкатил кортеж лимузинов – прибыл сам господин Ю-Конг и его свита, – студенты лишь загалдели и принялись чуть энергичнее размахивать своими плакатиками. Сопровождаемый полицейскими и полудюжиной частных детективов, господин Ю чинно поднялся по ступеням и прошествовал через помпезный главный вход – мрамор доставили аж с Британских островов. Господин Ю не удостоил своим вниманием группку разгневанных юношей и девушек.

Он обернулся и устремил взгляд на арку входа уже почти законченного холла нового офиса, который специально был выполнен в форме неправильной трапеции – удачное воплощение идей и стиля «фен-шуй». Господин Ю специально приобрел эти три каменные, грубо обтесанные плиты – сложенные вместе, они напоминали логотип корпорации "Ю", китайский иероглиф, обозначавший удачу. Он довольно кивнул, попутно вспомнив, как сопротивлялся архитектор появлению этих первобытных глыб в суперсовременном здании. Но если уж господин Ю что-нибудь решал, то переубеждать его – только пустая трата времени. Ну что ж, хоть архитектор и выражал недовольство, сделал он все на совесть, нехотя признал господин Ю. Вход получился на славу, да и весь холл выглядел вполне достойно. По крайней мере лучшее из того, что он видел – побогаче, чем Йошимото-билдинг в Осаке или штаб-квартира Шин Никко в Токио. И даже шикарнее, чем гостиница «Мариот Маркиз» в Атланте.

Когда вслед за господином Ю все приглашенные на церемонию вошли в здание, полицейский сержант из оцепления подозвал студента с мегафоном в руках – по всем признакам вожака демонстрантов.

Чен Пенфей, студент-эмигрант факультета делопроизводства и управления Калифорнийского университета без колебаний вышел вперед. Единственный сын в семье адвокатов из Гонконга, он был не из тех, кто мог себе позволить проигнорировать приказ полицейского. Лицо у Чена было плоское и круглое как луна.

– Твои люди, как вижу, собираются перебраться поближе к зданию – процедил сержант сквозь зубы. – По-моему, они не прочь поучаствовать в церемонии и сбросить традиционную ветку с крыши. Очень бы не хотелось, чтобы мои парни сделали им бу-бо, ты понял меня?

Сержант усмехнулся. Ветеран вьетнамской войны, он относился ко всем выходцам из Азии с глубоким недоверием и неизбывной враждебностью.

– Зачем? – удивился Чен Пенфей.

– Потому что я так решил, вот зачем, – буркнул сержант.

– Нет, я только хотел спросить, зачем они собираются сбросить сверху ветку?

– Ты что, принимаешь меня за сраного этнографа? Откуда мне знать? Валите-ка, дорогие, на другую сторону площади, а то арестую всех вас к чертовой матери за сопротивление полиции.

После укладки последнего кирпича в верхний этаж здания традиционно соблюдалась церемония – «подведение под крышу». Она заключалась в обязательном сбрасывании вниз ветки вечнозеленого дерева, ее сжигании и последующих возлияниях в знак успешного окончания строительства каркаса. Все собравшиеся в этот день на последнем этаже здания прекрасно знали, что фактически церемония была проведена еще десять месяцев назад в отсутствие господина Ю, который не смог почтить ее своим присутствием. Сейчас же здание было уже наполовину отделано, но господин Ю, совершавший один из своих редких визитов в Лос-Анджелес – с целью подписания договора о поставке военно-воздушной базе Эдвардс министерства обороны США шести новейших сверхкомпьютеров Ю-5 (способных выполнять до триллиона операций в секунду), – пожелал лично убедиться, как продвигается строительство его шикарного офиса. Его сын Жардин, являвшийся директором-распорядителем корпорации "Ю" в Штатах, воспользовался случаем отметить визит своего отца, поэтому и был организован этот повторный ритуал с символической укладкой «последней» черепицы в крышу двадцатипятиэтажного здания. Эту операцию успешно выполнила знаменитая Арлин Шеридан, перезрелая голливудская кинодива, давним и верным поклонником которой являлся семидесятидвухлетний глава корпорации.

Церемония сопровождалась весьма экзотическим ленчем – фрукты, куры по-китайски, с запеченными внутри красными значками-талисманами, золотистый поросенок и пиво «Цинтао». На ленче присутствовали более пятидесяти почетных гостей, включая одного сенатора и одного конгрессмена, мэра Лос-Анджелеса, федерального судью, генерала военно-воздушных сил США, директора телевизионной студии, советников планово-консультативного комитета центрального городского округа, специально отобранных представителей прессы (всеми отмечалось отсутствие среди приглашенных журналистов из «Лос-Анджелес таймс»), архитектора Рэя Ричардсона и главного инженера Дэвида Арнона. От строителей практически никого не было, кроме коменданта Элен Хасси и прораба Уоррена Эйкмана. Кроме того, по настоянию Дженни Бао, которая консультировала корпорацию по вопросам «фен-шуй», из Гонконга самолетом доставили даоистского священника.

Господин Ю в подчеркнуто вежливой и сентиментальной манере приветствовал своих гостей пожатием левой руки, поскольку правая у него от рождения бездействовала. Тот, кто встречался с ним в первый раз, вряд ли мог представить, что этот человек, обладавший огромным состоянием (журнал «Форбс» оценивал его более чем в 5 миллиардов), находился в отличных отношениях с коммунистическими вождями из Пекина. Но господин Ю был убежденным прагматиком.

После краткого приветствия слово было предоставлено Рэю Ричардсону, чтобы продолжить церемонию представлением нового строительного чуда. Стоявший у микрофона пятидесятипятилетний архитехнолог (как он сам себя называл) выглядел на десять – пятнадцать лет моложе своего возраста. На нем был элегантный полотняный костюм кремового цвета, мягкая голубая рубашка и великолепный галстук ручной работы. Он выглядел законченным европейцем, скорее всего итальянцем. На самом же деле Рэй был по происхождению шотландцем, хотя и приобрел под южным солнцем мягкое калифорнийское произношение. Знавшие Рэя Ричардсона утверждали, что это было единственное, в чем он проявлял мягкость.

Разложив перед собой несколько отпечатанных листков с подготовленной речью, он попытался улыбнуться, но, найдя полуденное солнце слишком ярким для своих холодных серых глаз, водрузил на нос солнцезащитные очки в черепаховой оправе, тем самым придав своему субтильному облику дополнительную значительность.

– Уважаемый господин Ю.К., сенатор Шварц, конгрессмен Келли, господин мэр, дамы и господа! История архитектуры отражает не только, как вы думаете, эстетику, но также и технологию...

Сидевший в окружении проектантов и конструкторов Митчелл Брайан тяжко вздохнул, осознав, что ему предстоит выдержать еще одну пытку нудной патетической проповедью своего коллеги и хозяина. Он оглянулся на Дэйва Арнона и многозначительно подмигнул, предварительно убедившись, что Джоан – жена Ричардсона, индианка по происхождению – не заметила его легкомысленного акта протеста. Вряд ли Митчу стоило особо беспокоиться на этот счет: Джоан, не отрывая глаз, с благоговением смотрела на Ричардсона, словно в религиозном экстазе. С трудом поборов зевоту. Дэвид Арнон откинулся на спинку стула и стал разглядывать Арлин Шеридан, пытаясь представить как та выглядит без одежды.

– История всей современной архитектуры – это история технологических побед и открытий. Например, изобретение цемента в Древнем Риме дало возможность возвести купол в Пантеоне, который оставался самым большим сооружением этого типа вплоть до девятнадцатого века. Во времена Джона Пакстона были обнаружены новые структурные свойства стальных конструкций и разработана технология производства оконного стекла, что сделало возможным появление Хрустального дворца в Лондоне в 1851 году. Тридцатью годами позже изобретение Сименсом электрического лифта привело к строительству первого многоэтажного строения на рубеже веков в Чикаго. А уже столетие спустя архитектура фактически вступила на рубежи космической индустрии: в строительство пришли новейшие материалы, позволяющие на порядок снизить вес зданий, таких как «Норман Фостер» в Гонконге или «Шанхайский банк».

– Дамы и господа, должен сообщить, что мы с вами являемся свидетелями, настоящего переворота в современной архитектуре: в ней настолько широко используются самые передовые аэрокосмические и компьютерные технологии, что здание превращается в своего рода гигантскую умную машину, внутри которой невидимые микро– и субмикропроцессоры заменили устаревшие и громоздкие механические системы. Такое сооружение скорее следует считать огромным роботом, а не просто убежищем для людей. Его скелет насквозь пронизан электронно-нервной системой, в которой каждое окончание, каждая микросхема выполняют свою функцию столь же гибко и надежно, как мышцы в теле олимпийского атлета.