Читаем Ремарк и миражи онлайн бесплатно

Маньяки — тоже люди.

Или, по крайней мере, человекообразные существа. И они — время от времени — устают.

Отдыхать же маньяки любят (прямо-таки обожают), в местах уединённых, тихих и экзотических, желательно — с многочисленными природными красотами.

А ещё бывает — с точностью, но наоборот.

И инспектор Ремарк знает про эти «маньячные» особенности…

Автор

Он же — Эпилог предыдущего романа этой серии

Прошло трое суток. Танго улетала в Канберру. Надо было проводить заслуженную подругу. Хотя бы из элементарной вежливости…

Роберт «подхватил» Инэс возле станции метро. Дождался, когда она займёт переднее пассажирское кресло и пристегнётся автомобильным ремнём, плавно тронулся с места, влился в общий поток (то есть, это его старенький тёмно-синий «Шевроле Лачетти» влился), а после этого поинтересовался:

— Что это за книжечку, радость моя кареглазая, ты держишь в руках? Текст новой и потенциально-модной пьесы?

— Не угадал, успешный «маньячный» инспектор, разнообразными фотографиями которого пестрят все сегодняшние австралийские газеты, — улыбнулась Инни. — Это, повелитель моего глупого и доверчивого сердца, учебник русского языка.

— Серьёзно? — удивился Роберт. — С чего это ты решила — расширить свои языковые возможности?

— Ну, как же. Ведь Танго пригласила нас к себе в гости. В далёкую и заснеженную Россию, я имею в виду. Правда, эта поездка состоится не скоро, так как австралийская стажировка твоей русской коллеги закончится только через одиннадцать месяцев. То есть, в Россию мы с тобой, милый, отправимся через год-полтора, не раньше. Вот, за это время я и планирую — освоить русскую речь. По крайней мере, разговорную.… Кстати, Робби, я же приобрела полный комплект пособий: учебник, грамматику, словарь, разговорник, всякие аудио и видеоматериалы. Составишь мне — на учебном фронте — компанию?

— Почему бы и нет? Составлю. Лишним не будет…. Кстати, сегодняшние австралийские газеты. Они что-нибудь пишут про летний сиротский лагерь «Добрый приют»?

— Так, лишь вскользь упоминают. Без всякого скрытого подтекста. Ни словечка — о «газовых» экспериментах над сиротами. Видимо, «параллельные» деятели подсуетились…

В аэропорту Сиднея было шумно, душно, бестолково и достаточно многолюдно — самый разгар летнего сезона, как-никак. Одни туристы прибывали, другие — уже до черноты загорелые, отдохнувшие и умиротворённые — убывали…

— О, ребятки! — искренне обрадовалась Танго. — Пришли-таки проводить верную соратницу. Молодцы…. Что я вижу? Учебник русского языка? Целиком и полностью одобряю. Ученье, как говорится, свет…. Где Габов? А не будет его, извините. С утра пораньше отправился в здешнее российское консульство — подавать документы на месячную туристическую визу. Хочет побыстрее отправиться в Санкт-Петербург, пока моя симпатичная младшая сестрёнка женихом не обзавелась. Хитрый и предусмотрительный, ничего не скажешь…. А какие у вас планы? Впрочем, всё и так ясно. Это я про стильное обручальное колечко, что красуется на безымянном пальчике у одной известной австралийской актрисы…. Следовательно, уже можно поздравлять?

— Можно, — победно улыбнувшись, подтвердила Инни. — Ты, боевая подруга, очень наблюдательная. Мы с Робби ещё позавчера заскочили в мэрию округа «Круговая пристань» и всё оформили — честь по чести. Так что, теперь можешь официально именовать меня — «миссис Ремарк».

— То есть, «миссис Моргенштерн»?

— Нет, в её новом австралийском паспорте так и будет записано — «Инэс Ремарк», — усмехнулся Роберт. — Эти театральные актрисы — такие затейницы…

— Молодец, Инэска! — похвалила Танго. — Классно придумала. С фантазией и глубинным смыслом. Одобряю…. Значит, теперь планируете совершить свадебное путешествие, полагающееся по новому статусу?

— Это точно, планируем. Робби же ещё ни разу — с момента своего прибытия в Сидней — не был в отпуске. Целых пять с половиной месяцев накопилось. Питер Модильяни, Прокурор австралийского штата Новый Южный Уэльс, на заявлении уже и свою положительную визу наложил. Так что, на следующей неделе — вылетаем. Сперва в австрийский Клагенфурт, знакомиться с родителями Робби. Потом на мою Родину, в Никарагуа. Ну, чтобы слегка затушить приставучую и упрямую ностальгию, которая — время от времени — посещает мою хрупкую и ранимую Душу. А после этого отправимся в аргентинский Буэнос-Айрес. Там проживает дедушка Робби. Он нас — во время вчерашнего телефонного общения — в гости позвал, неудобно было отказать…. Впрочем, вполне возможно, что именно с Аргентины мы и начнём, так как голос у старика был какой-то…м-м-м, неуверенный. Словно бы он остро нуждается в помощи, но стесняется про это сказать. Подумаем ещё сутки другие, а уже потом и определимся — с окончательным «медовым» маршрутом…

— А как же твой театр?

— Творческий отпуск взяла. Мол, надо немного отдохнуть, встряхнуться, развеяться и набраться свежих впечатлений…. Ой, объявляют посадку на самолёт, вылетающий в Канберру. Будем прощаться?

— Будем. Удачи вам, друзья, во всём. И…. Мы ещё увидимся. Обязательно.

— А ещё и созваниваться будем, — улыбнулся Роберт. — Регулярно, я имею в виду. Лишним не будет.

— Не будет…

Прошло полтора часа. Светло-голубой «Линкольн», ловко петляя между холмами и оврагами пампы, ехал — с приличной скоростью — по пыльной просёлочной дороге.

В кабине было душно. И царапина на правом плече, оставленная пулей неизвестного типа в чёрной маске, слегка саднила.

— Чёрт знает что, — непринуждённо управляясь с автомобильной баранкой, ворчал под нос Роберт. — Приоткрываешь автомобильное окошко — тут же в салон набивается едкая светло-жёлтая пыль: чихать замучаешься. Закрываешь — вязкая духота наваливается. Бред законченный и бредовый…. Плечо? Рана-то ерундовая, пуля по касательной прошла. И повязку журналист наложил дельную, кровь давно уже остановилась. Только ссадину надо было протереть — перед перевязыванием — хотя бы перекисью водорода. А ещё лучше — хлоргексидином[1]. Ладно, отложим на потом…

Он покосился на экран планшета, закреплённого над автомобильной «торпедой» и недовольно поморщился: светло-жёлтая «засветка» беглеца продолжала медленно-медленно ползти (на самом деле — ехать со скоростью свыше девяноста километров в час), на северо-запад. Расстояние между машинами оставалось прежним — на уровне двадцати пяти-шести километров.

Раздалась мелодичная трель. Номер звонящего абонента на экране мобильника так не высветился.

— Ремарк на связи, — недоумённо пожав плечами, Роберт поднёс к уху тёмно-синий мобильник.

— Приветствую вас, инспектор! — известил бодрый мужской голос. — Как дела? Как дорога? Пыль с духотой не донимают?

— Терпимо…. Итак?

— Вам привет от Танго.

— Хм, у вас, милейший, солидные рекомендации. Ничего не скажешь. Тем не менее, представьтесь.

— Алекс Никоненко. Армейское прозвище — «Никон».

— Запомнил. И по какому вопросу вы меня беспокоите?

— Может, амиго, чисто для начала, перейдём на нормальный стиль общения?

— На какой же?

— А на солдатский.

— Перейдём, не вопрос, — продолжая крутить-вертеть автомобильную баранку одной рукой, согласился Роберт. — Итак, чего надо?

— Предупредить хочу.

— Так предупреждай. Слушаю.

— Не знаю, зачем ты гонишься за геологами…

— За геологами?

— Вернее, за двумя симпатичными геологинями среднего возраста, следующими к своему полевому лагерю на нежно-лазоревой «Мазде», — насмешливо хохотнув, уточнил собеседник. — Короче говоря, прекращай это бесполезное и опасное мероприятие.

— Почему — опасное?

— Примерно через двенадцать километров просёлок, по которому ты сейчас едешь, будет пересекать другая дорога. Вот, на этом перекрёстке тебя и поджидает засада. Киллер уже припарковал автомобиль за ближайшим холмом, а сам — с охотничьим карабином в обнимку — залёг в густых зарослях чертополоха.

— Откуда знаешь?

— От пархатого и ободранного ливийского верблюда. Останови машину, выйди и посмотри в небо.

Роберт так и сделал. А задрав голову, непроизвольно улыбнулся: прямо над ним летел-парил мотодельтаплан…

И, всё-таки, они решили начать своё свадебное путешествие именно с Аргентины.

— Стариков — в обязательном порядке — надо чтить и уважать, — сидя на кровати по-турецки (естественно, в голом виде), — важно вещала Инни. — А сколько лет твоему дедуле?

— Э-э-э, — замялся Роберт. — Кажется, восемьдесят пять.

— Кажется ему, видите ли. Так не интересоваться ближайшими родственниками. Стыд и позор. Да ты совсем обнаглел, «маньячный» инспектор…. Я, вот, круглая сирота. И всё-всё-всё про это понимаю. Да, будь у меня родной дедушка. Я бы, я бы…

— Ну-ну, продолжай. Ты бы — что?

— Я бы пылинки с него сдувала. Вот.

— Пылинки. Понятное дело…

— Понятливых какой выискался, — разозлилась Инэс. — Летим в Буэнос-Айрес и точка. Все споры отменяются.

— Хорошо, в Буэнос-Айрес, так в Буэнос-Айрес. Как скажешь, — покладисто согласился Роберт. — И смены климата практически не будет. В Аргентине сейчас тоже — лето…. Только у меня будет одно непреложное условие.

— Какое?

— Не люблю гостиниц. Совсем, навсегда и однозначно. И зачуханные, и средненькие, и пяти-семи звёздные. Терпеть их не могу. Да и деда не хочется стеснять. Ведь, и Рой полетит с нами…

— Гав! — подтвердил из гостиной чуткий пёс, мол: — «Обязательно и всенепременно полечу. Другие варианты не рассматриваются. Даже и не надейтесь…».

— Поэтому и надо заранее снять апартаменты — с полноценной кухней и прочими бытовыми делами.

— Какие, собственно, проблемы? — якобы-равнодушно передёрнула худенькими плечами Инни. — Иди в наш совместный рабочий кабинет. Смело включай компьютер. И, задействовав могучий Интернет, бронируй — что приглянётся.

— И пойду.

— Так и иди.

— Только чуть позже…

— На что это, охламон белобрысый, ты намекаешь? На очередное выполнение супружеских обязанностей? По шестому кругу за вечер?

— Ага, по шестому, — глупо улыбнувшись, подтвердил Роберт. — А что, есть какие-то возражения?

— Никаких возражений. Вот, только…

— Что, любимая?

— Пить очень хочется…. Сгоняй на кухню за пивком, а?

— Без вопросов. А какого тебе принести?

— Что ещё за глупый и пошлый вопрос? Конечно же, «Кильмес-Кристаль». Будем привыкать к аргентинской классике…. Стой.

— Стою.

— Ты меня любишь?

— Люблю.

— А как — любишь?

— Как усталый двугорбый верблюд, бредущий — из последних сил — по раскалённой пустыне, вкусную и холодную водицу.

— Молодец, чеши за пивом…

Они прилетели в Буэнос-Айрес уже под вечер: сошли по самолётному трапу, получили багаж и — в специальном ветеринарном отделении — «переноску» с Роем, прошли на стоянку такси, отстояли десятиминутную очередь и, загрузив вещи в багажник, устроились на заднем пассажирском сиденье.

— Улица Виамонте, дом пять, пожалуйста, — назвал адрес Роберт. — «Меблированные комнаты Жоржиньо».

— Гав! — подтвердил из «переноски» Рой.

— Хороший выбор, — на сносном английском языке одобрил щекастый и усатый водитель.

— И чем же он так хорош?

— Гав?

— Тихий буржуазный район. Приятная и ненавязчивая архитектура. Много газонов, цветов и прочей зелени. Да и сам Мануэле Жоржиньо — славный малый…

«Славный малый» оказался высоким худым стариком с седыми моржовыми усами и задумчивыми лиловыми глазами трепетной горной ламы. Зарегистрировав новых постояльцев в толстой амбарной книге, он выложил на деревянную стойку массивный бронзовый ключ, щедро покрытый ядовито-зелёной патиной, и произнёс несколько коротких фраз на испанском языке.

— Нам надо подняться по лестнице на второй этаж и сразу после этого повернуть направо, — перевела Инни. — Крайняя дверь у двустворчатого окна…. Всё понятно. Доброй вам ночи, сеньор Мануэль.

Старик, пробормотав под нос что-то неразборчивое, развернулся и, громко шаркая подошвами стареньких сандалий по каменным плитам холла, скрылся за чёрной потрескавшейся дверью.

Сами же апартаменты оказались очень милыми и уютным: светлая мебель, пахнущая свежими сосновыми досками, просторная кухня, туалет с унитазом и биде, ванная комната, выложенная светло-бежевой керамической плиткой, тёплая вода, текущая тоненькой струйкой из никелированной трубы, прохладное, в меру накрахмаленное постельное бельё.

— Даже кресло-качалка имеется, — обрадовался Роберт. — Почти такое же, как и в нашей сиднейской квартире. Запрыгивай, Рой. Смелее…. И как оно тебе?

— Гав! — одобрил той-терьер, а после этого уточнил: — Гав?

— Твой «туалетный» поддон? Сейчас достану из чемодана. Практически уже достал…. И голубые гранулы, естественно, засыплю. Ну, а сам поддон в туалете и размещу…. Не возражаешь?

— Гав…

— Холодильник, как и следовало ожидать, девственно пуст, — проведя на кухне лёгкую ревизию, сообщила Инэс. — Зато имеется чайная заварка и сахар. А я, будучи девушкой предусмотрительной и запасливой, прихватила с собой из Австралии печенье, шоколадку и чипсы. Так что, с голода не умрём. Да и сухой корм для Роя сейчас извлеку из дорожного баула…. Милый, будешь звонить деду?

— Пожалуй, не стоит, — подував с минутку, решил Роберт. — Приятный сюрприз, что называется, будет. Завтра утром, предварительно перекусив где-нибудь, нагрянем к нему в гости. Как снег на голову…. Чур, в душ я иду первый.

— С чего бы, вдруг?

— С того, что я первым это придумал…. Или же…м-м-м, заглянем туда вдвоём?

— Ну, не знаю, право…

— Там достаточно просторно, я заглядывал. Запросто поместимся.

— Да я не об этом, — фыркнула Инни. — Что, девушке нельзя немного поманерничать, строя из себя стеснительную и робкую недотрогу?

— Манерничай, конечно, сколько хочешь. Не вопрос.

— А я передумала. Пошли в душ…

Утром они проснулись от громких и надсадных звуков клаксонов: за окном безостановочно и на разные голоса, невежливо перебивая друг друга, сигналили машины.

— Может, там что-то случилось? — сев на постели, забеспокоился Роберт. — Например, массовая авария?

— Гав? — поддержал из кресла-качалки Рой.

— Ничего не случилось, — сладко зевнув, заверила Инни. — Это просто Латинская Америка так здоровается с нами.

— Это в каком же, извини, смысле?

— В самом прямом. Вот, в твоей «бюргерской» и сонной Австрии — когда образуется дорожная пробка — что делают водители?

— Ничего они не делают. Спокойно и покорно ждут. Ну, и тихонько двигаются в общем потоке.

— Спокойно? Покорно? И никуда не вклиниваются? И друг друга «не подрезают»?

— Зачем? — удивился Роберт. — Какой в этом, извини, смысл?

— А ещё и дамам-водителям дорогу уступают?

— И такое случается. Причём, зачастую…. А в чём дело-то?

— Ни в чём, — огорчённо вздохнула Инэс. — Просто во всех латиноамериканских странах живут совсем другие люди. Во всех и совсем другие. Горячие такие, нетерпеливые, нервные и задиристые…. Просто так стоять в автомобильной пробке? Не посигналив от Души и не поругавшись с другими шоферами? Фи, как пошло и скучно. Не дождётесь. Да, и вообще, сдерживать свои эмоции — это очень неестественно и, более того, вредно для психического здоровья…. Встаём?

— Конечно.

— А душ посещаем по очереди? Или же совместно?

— Второй вариант, понятное дело. Как любящим друг друга супругам и полагается…. Кстати, звуковая какофония за окнами постепенно стихает. Пробка рассосалась?