Читаем РЕФЕРЕНС. Часть первая: ‘Карандаш и уголь‘ (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Р'eференс (англ. reference — справка, сноска) — вспомогательное изображение: рисунок или фотография, которые художник изучает перед работой, чтобы точнее передать детали.

_____

Любой рисунок – автопортрет. Тщательно выбирайте референсы!

РЕФЕРЕНС. Часть первая: "Карандаш и уголь"

Глава 1. Человек человеку прыщ

Глава 2. Мануальная терапия

Глава 3. Дорожные зарисовки

Глава 4. Лица ваших масок

Глава 5. Гендерная валидация

Глава 6. Медицинский ультиматум

Глава 7. Генетический дрейф

Глава 8. Экзосимбионт

Глава 9. Принцесса киберпанка

Глава 10. Эликсир жизни

Глава 11. Положительная динамика

Глава 12. Между жизнью и властью

Глава 13. Удар с воздуха

РЕФЕРЕНС. Часть первая: "Карандаш и уголь"

Глава 1. Человек человеку прыщ

Девочка-девушка, барышня лет семнадцати, остановилась у крыльца, задумчиво оглядываясь. Три ступеньки к скромной, но приличной двери, расположившейся между парадных подъездов большого доходного дома. В таких цокольных помещениях чаще всего размещаются мелкие коммерческие арендаторы. Крошечные ароматные магазинчики «колониальных товаров»: кофе, чая, приправ, курительных смесей разной степени безобидности. Лавочки популярной в этом сезоне оккультной дребедени — хрустальных шаров и гадательных карт, обычно в комплекте с операторами оной, готовыми предсказать судьбу любым способом, который клиент не против оплатить. Букинистические обменники, где можно взять для чтения новую книгу, сдав старую и заплатив пару монет владельцу, — как правило, это пожилой сварливый иудей с седыми пейсами из-под шляпы и сильными очками на горбатом носу. (Такое впечатление, что в этих микробиблиотечках не только книги, но и владельцы изданы одним большим тиражом). Кабинеты провизоров, где сидят люди, обладающие редким даром извлекать информацию из каракулей на рецептах, чтобы смешать на ее основе свои загадочные порошки.

Нередки среди арендаторов и «телесные практики» — зубные техники, маникюрщики, куаферы, выправители кармы, диетологи, мускулотренеры и прочий околомедицинский бизнес, не требующий по городскому укладу врачебной лицензии. Некоторые из них, говорят, даже не совсем жулики. Но это не точно.

Дверь, возле которой остановилась барышня, ведет как раз в заведение этой категории. Скромная табличка рядом с дверью гласит: «Косметические услуги для юных. Избавление от кожных дефектов переходного возраста электричеством. Гарантия. Оплата по результату».

Барышня вполне симпатичная и не выглядит остро нуждающейся в косметических услугах. Волосы с рыжиной, ухоженная, хорошо одетая, с лицом неглупым и интересным и некоторой шальной искоркой в глазах, каковая, впрочем, вполне свойственна возрасту.

Она решительно поднялась по ступенькам и вдавила бронзовую головку дверного звонка. Внутри коротко брякнуло. «Заходите, свободно!» — отозвался мужской голос.

Девушка решительно толкнула дверь и вошла.

***

— Привет, Алиана, — поздоровался я с некоторым удивлением. На сегодня записи не было, и я рассчитывал провести день в приятной праздности.

— Здравствуйте, Михл, — вежливо присела девушка. Отчества здесь есть, но обращаться по ним не принято, и мое имя «Михаил» все упорно сокращают до привычного местным «Михла».

— Неужели снова? Насколько я помню, лечение прошло весьма успешно.

— Совсем крошечный прыщик! — улыбнулась девушка. — Ерунда. Помню, вы предупреждали…

— Да, у тебя высокий гормональный баланс, это пройдет само. Но, если хочешь, можем повторить сеанс. Бесплатно, по гарантии.

— Ну что вы, Михл! Я могу заплатить! Вы, кажется, единственный, чье лечение работает. Мои подруги обращались к другим электротерапевтам — только хуже стало!

— Увы, не все мои коллеги одинаково добросовестны… — очень сильно приукрасил ситуацию я.

Мода на «лечение электричеством», захлестнувшая в прошлом году город, породила толпы откровенных шарлатанов, спешивших заработать. Любое устройство с проводами и лампочкой выдавалось за чудодейственный агрегат, избавляющий от хворей. К счастью, городской уклад на этот счет строг, лечить что-то серьезное без лицензии нельзя, но косметология под лицензирование не подпадает, и жуликам раздолье. Я, признаться, тоже не вполне честен с клиентами, но я не беру денег, если нет результата. А он есть.

— Вы мне так помогли, Михл! — щебечет Алиана, устраиваясь в кресле. — Эти прыщи были проклятием моей жизни! Отчим терпеть не может прыщи…

— Поздравляю, — кивнул я, опуская к ее щекам катушки аппарата. — Ну, где твой прыщ?

— Вот же он! Смотрите ближе! Еще ближе! Вот, рядом с носом…

Я наклонился к ее лицу и действительно разглядел крошечный прыщик рядом с крылом носа. Даже не прыщ, а закрытый комедон без признаков воспаления. Говорить не о чем.

— Это не требует отдельного сеанса… — начал я, но Алиана внезапно обхватила мою шею руками, притянула к себе и попыталась поцеловать.

Я растерялся, и вышло неловко — девушка чмокнула меня в угол рта прежде, чем я отстранился.

— Что за глупости, юная леди? Я тебе в отцы гожусь. Плохая идея для такой молодой барышни — приставать к старикам. Ради этого ты сегодня пришла?

— Нет. Включайте свою машину!

— Тебе не нужен сеанс.

— Я же сказала, что заплачу! Вам что, жалко?

— Нет, не жалко, — я включил установку, она загудела катушками и заморгала лампами. — Вреда от лишнего сеанса не будет.

— Жаль, что вы не соглашаетесь свести веснушки… — вздохнула Алиана.

— Я уже объяснял, что это не болезнь, а особенность твоей кожи. Чтобы убрать веснушки, потребовалось бы очень глубокое вмешательство в биохимию организма и даже его генетику. Фиомеланин, который вызывает появление веснушек, регулируется геном эм цэ один эр…

— Хватит, хватит, я поняла, что вы почему-то не хотите. Может, вам просто нравятся женщины с веснушками? Кстати, они у меня не только на лице…

— Не вздумай демонстрировать, — строго сказал я. — Не знаю, что на тебя сегодня нашло, но давай считать, что ничего не было, ладно?

— Как скажете, Михл. Как скажете. А вы закончили мой портрет?

— Почти.

— Тогда я не зря пришла. Заканчивайте!

Алиана откинулась на подголовник кресла, позируя, а я со вздохом достал блокнот. Я довольно слабый художник, если честно. Фотография здесь недалеко ушла от примитивной дагерротипии, портретистов в городе полно, и почти все они лучше меня. В моем случае процесс важнее результата. Но я стараюсь, пытаюсь передать ту сумасшедшинку, которую вижу в глазах у этой девчонки.

Ее устойчивый интерес ко мне слегка пугает, с пациентами всегда есть вероятность импринтинга. Подростки идут регулярным потоком, обеспечивая заработок, покрывающий мои более чем скромные потребности. Разовые визиты — пришли, отсидели сеанс, дождались результата, оплатили. Алиана же стала приходить регулярно. У нее действительно проблемная кожа — тонкая, светочувствительная, склонная к воспалениям, а также высокий гормональный уровень, что способствует гиперсекреции. Однако двух сеансов было достаточно — проблема ушла. В отличие от Алианы, которая возвращается снова и снова. Сидит, болтает, требует, чтобы я ее рисовал. Я далек от того, чтобы вообразить романтические мотивы. Этой весьма неглупой, наблюдательной и сообразительной юной леди от меня что-то очень нужно. Как бы не раскопала чего-нибудь лишнего…

— Скажите, Михл, — спросила Алиана, расслабившись в кресле, — вы же недавно в городе?

— Пара лет, — ответил я коротко, пытаясь передать на бумаге бедовый прищур ее глаз.

— А где жили до этого?

— В другом месте.

— Не скажете? — надула губки девушка. — Вы такой загадочный… Это та-а-ак интересно!

— Ничего интересного, барышня. Я весьма скучный человек. Прыщи, угри, диатез, аллергические высыпания. Сложно придумать что-то менее романтическое.

— Вы лукавите, Михл! В вас довольно много необычного.

— И что же это? — буркнул я, безуспешно сражаясь с растушевкой. Она мне плохо дается, все время выходит какая-то грязь.

— Вы появились неизвестно откуда. У вас странное имя. Вы медик, но разбираетесь в этой новой штуке, электричестве — ведь вы сами сделали свой аппарат, да?

— Да, — слегка напрягся я. — Сам.

— Отчим говорит, что все электротерапевты — жулики. Их устройства ничего не делают, только моргают лампами! Но ваш — действительно помогает. Я спрашивала у подруг — никто не вылечивает прыщи за три дня. Да что там — их вообще никто не вылечивает так, как вы — чтобы не осталось следов, и не возникали снова.

— Не всем же быть жуликами, — пожал плечами я.

— Вы не только инженер, но и врач. Вы серьезно разбираетесь в медицине, но почему-то не хотите получить лицензию. Вы бы зарабатывали в десять раз больше!

— Я не врач. Лечение прыщей не требует лицензии. Мне хватает денег.

— Вы больше врач, чем любой из виденных мной врачей. Уверена, вы бы без труда выдержали экзамен на лицензию.

— Мне это не нужно.

Еще чего не хватало. Для получения лицензии нужно предоставить сведения о происхождении, образовании, месте рождения, местах предыдущего проживания, рекомендации и прочее. Я этого сделать по ряду причин не могу.

— А вы говорите, в вас нет ничего необычного! — засмеялась Алиана. — Всем нужно, а вам нет. Все хотят больше денег, а вы не желаете расширять практику. Вы даже спите в задней комнате за кабинетом и не обзаводитесь квартирой.

— Тут достаточно места для одного.

— Именно! Вы еще не старый мужчина, но живете один и ни с кем не встречаетесь.

— Откуда тебе знать? — отмахнулся я.

— Это всегда видно. И еще — у вас до сих пор след от кольца на пальце. Вы не носите его, но, раз след еще виден, носили много лет. Что случилось с вашей семьей, Михл? Точнее, Ми-ха-ил. Я правильно произнесла?

— Правильно. Но я не хочу обсуждать с тобой свою биографию, Алиана. Ни с кем не хочу. Твой сеанс окончен.

— А портрет?

— Смотри, — я подал ей скетчбук.

На мой взгляд, вышло довольно похоже. Учитывая мои довольно скромные изобразительные таланты, так даже и хорошо.

— Перенесете на холст? — спросила Алиана после долгой паузы. — Я заплачу.

— Я не умею рисовать маслом.

Девушка принялась листать скетчбук. Наброски улиц города, безыскусные пейзажики, совсем слабые натюрморты, но больше всего портретов. Мои клиенты — преимущественно юные девы, не возражающие против запечатления себя. Все равно полчаса в кресле сидеть. Парни ко мне ходят куда реже, хотя прыщи у них бывают гораздо чаще. Предрассудок «косметолог не для мальчиков» силен в здешнем довольно патриархальном обществе.

— Вы хорошо рисуете, — отметила она, долистав до конца.

— Не особенно, — сказал я честно. — Просто блажь.

Меня несколько напрягло, как внимательно она рассматривает типографскую печать, сшивку пружиной, выходные данные и штрих-код на задней обложке. Здесь такого не делают. Этот скетчбук я привез в город с собой. Девица весьма наблюдательная.

Никак не прокомментировав увиденное, вернула блокнот мне.

Брякнул дверной звонок.

— Вы кого-то ждете? — спросила Алиана.

— Нет. Но я и тебя не ждал. Видимо, день такой. Входите! — крикнул я в сторону двери.

В прихожей затопали грубые ботинки, пол заскрипел. Это явно не очередная трепетная девица, угнетенная прыщом на носу.

— Хей, Док! Ты тут?

О черт. Вот кого я совсем не ожидал увидеть.

— Я вхожу! — предупредил хриплый бас. — Если у тебя там пациентки в неглиже, прикрой их неглижу простынкой.

— Я пойду, пожалуй, — сказала Алиана. — Спасибо за сеанс и портрет. Оставлю деньги на столике.

В дверях она столкнулась со здоровенным плечистым мужиком, широким настолько, что им пришлось расходиться в коридоре боком.

— Здрасте, мамзель, — пробасил он. — Извините, что меня много.

— Здравствуйте, — она притормозила и оглядела гостя, как оглядывают горный массив. — Я Алиана.

— А я Сергей Андреевич, позывной Слон. Потому что я большой, добрый и с хоботом.

— Как интересно, — сказала девушка. Кажется, ей хотелось задержаться, но, под моим пристальным взглядом, она все-таки покинула помещение, так и не задав вопрос, где у Слона хобот. И хорошо, потому что ответ не для юных барышень.

— Здесь не представляются по имени-отчеству, — сказал я недовольно.

— Да насрать, — отмахнулся Слон. — Сука, еле нашел тебя, Док. Прыщи, серьезно?

— Прыщи — это важно.

— Реально, Док? Я искал тебя по понтовым клиникам и объявлениям «Вылечу рак недорого». И там, и там одни жулики, кстати. Но, сука, прыщи?

— Почему нет?

— Потому что однажды ты на моих глазах вытащил с того света человека с простреленным сердцем!

— Ты преувеличиваешь. Она не была на том свете, и сердце не было прострелено. Слегка зацепило перикард. Я не оживляю мертвых.

— Но, блин, прыщи!

— Для всего остального нужна лицензия. Кроме того, это несложно, энергетически незатратно и, главное, этически безупречно. Я делаю юных девушек красивее, практически не влияя при этом на Мироздание. Прыщи у них и так бы прошли через годик-другой, я лишь чуть ускоряю. Минимум воздействия, минимум отката, легкие деньги, ноль ответственности. В отличие от возвращения в строй тех, кому раненое сердце мешало убивать дальше.

— Их стоило убить, Док, ты сам знаешь.

— Нас тоже стоило, Слон. Так зачем ты меня искал?

Но он не спешит отвечать. Ходит туда-сюда по кабинету, рассматривая поддельные дипломы и настоящие благодарности, полистал отставленный на столе скетчбук, похмыкал одобрительно. С интересом оглядел аппарат электротерапии.

— И что делает эта хрень?

— Жужжит. Светится. Слегка греет щеки. Мне не нужно оборудование, но люди любят антураж.

— И покупаются на это?

— Здесь электричество пока в новинку. От него ждут чудес, — пожал плечами я.

— И как, прилично зарабатываешь? Забогател?

— Нет. Я беру недорого. Прыщи — не рак, не проказа и не черная лихорадка. Зато и не напрягаюсь. Еда дешевая, аренда терпимая, семьи у меня теперь нет. Зачем мне деньги?

— И никого себе не нашел? Девочка от тебя выскочила симпатичная.

— Я старше ее втрое. А большинство моих клиенток еще младше. Не все думают хоботом, Слон.

— А какая-нибудь бодрая вдовушка? При твоих талантах ты вполне сможешь скрутить ей пробег, если ты понимаешь, о чем я.

— Я понимаю, о чем ты. Я не понимаю, зачем ты.

Слон засопел, снова прошелся туда-сюда, бесцельно трогая корешки книг и безделушки. Провел пальцем по полке, посмотрел на обнаруженную пыль, поморщился. Я терпеливо жду. Наконец, снесся.

— Ты нам нужен, Док.

— Наймите медика. Пусть вас штопает.

— Медик у нас есть.

— Два года как-то обходились? Вот и дальше продолжайте в том же духе.

— Ситуация требует твоего таланта.

— Я не хочу. И не могу. Цена слишком высокая.

— Не простил себя?

— Блядь, даже не начинай, Слон.

— Молчу-молчу. Твое дело. Слушай, я все понимаю, а чего не понимаю — мне пофиг. Каждый имеет право на свои закидоны. Например, затравить себя нахрен тем, что ошибочно принял за совесть. Твое право, Док.

— Мое, — кивнул я. — Дверь вон там, если ты успел забыть.

— Погодь, дослушай. Я не зову тебя на контракт. Не, если ты захочешь, вакансия найдется, даже на двойной офицерский оклад… — он поймал мой взгляд и сразу переключился. — Но если не хочешь, то и не надо. Просто разовая задача.

— Не интересно.

— Разумеется, давить прыщи малолеткам интереснее!