Читаем Ребенок для Зверя онлайн бесплатно

— Нэй! Ну сколько можно?

Лаура нетерпеливо приплясывает у двери в кабинет, смотрит демонстративно в телефон на время.

Я закрываю все вкладки, действуя согласно инструкции, сворачиваю все, что необходимо свернуть, проверяю, поставился ли пароль.

В моей работе по-другому никак.

Процедуры, правила, строгая отчетность — краеугольные камни бизнес-процессов большой корпорации, “дочки” азиатского монстра в IT сфере.

И нарушать их нельзя.

Особенно мне.

Особенно теперь.

— Нэй!

— Иду, — спокойно отвечаю подруге, еще раз проверяю рабочий стол, мимолетно улыбаюсь нахмуренной рожице на фото и выхожу из кабинета.

— Боже, ты такая медленная! — закатывает глаза Лаура, — как я в институте этого не замечала?

— Ты просто не обращала внимания на мои возражения, — смеюсь я, — и банально везде таскала за собой за руку. Знаешь, иногда мне казалось, что я даже ногами не успевала шевелить и буквально летела за тобой!

Лаура фыркает, растягивает свои пухлые, чуть подправленные хирургом и уколами губы в улыбке.

Выразительно оглядывает меня.

— Ну да… Вполне возможно… Чего тебя таскать-то? Труда никакого, ты же весишь всего ничего…

Только вздыхаю, соглашаясь с подругой.

У нас с ней — серьезная разница в росте и комплекции.

Лаура — яркая представительница того, что называют “скандинавская красота” — высокая, подтянутая, светловолосая и светлоглазая, улыбчивая и солнечная.

А я  — полная ее противоположность.

Невысокая, с формами,  с темными волосами и смуглой кожей.

Когда мы учились в универе, она меня в самом деле просто , безо всяких церемоний, брала за руку и волокла в том направлении, которое ей было нужно.

И сейчас, похоже, вспоминает о наших вольностях с ностальгией.

Теперь-то меня не утащишь так легко. Хоть разница в комплекции и сохранилась, но здесь по коридорам так не побегаешь… Это тебе не институт.

Азиаты спешки не любят…

— Идем, а то всю паннакоту разберут в кафе, — командует по привычке Лаура и первая идет в сторону лифтов.

Я за ней.

Паннакота — это святое, хотя я больше люблю национальные сладости своей родины… Пропитанная медом и сахаром пахлава, воздушная пишмание, нежная локма… Здесь их, конечно, можно достать, здесь все можно достать, но не того качества. И не такие вкусные.

Да и не стоит душу травить.

И я, и мой сын — европейцы, мы должны привыкать к европейским продуктам.

Хватит того, что в родительском доме всю сознательную жизнь я ела национальную кухню…

В кафе традиционная для обеденного перерыва очередь.

Берем себе еду, едва находим свободный столик.

Лауре удается прихватить последнюю паннакоту, и теперь она блаженно ее ест маленькой ложечкой.

А я , улучив момент, набираю  на сотовый няне.

Несколько слов о самочувствии и состоянии сына, затем смотрю на экран, откуда мне улыбается кругленькая мордяшка Адама. Он радостно гулит и пускает слюни, а я чуть ли не плачу, настолько сильно хочется взять его сейчас на руки, прижать к себе, с наслаждением вдохнуть сладкий детский аромат…

Замечаю тревожный взгляд Лауры, торопливо прощаюсь, отключаю телефон.

— Слушай… — она смотрит серьезно, протягивает мне салфетку.

Ох, не смогла я, все-таки, сдержаться, видимо! Заплакала…

Промакиваю глаза, отпиваю сок из высокого бокала, смотрю вопросительно на подругу. Она что-то говорить же начала?

Почему замолчала?

— Слушай… — мнется она, но потом все же решает продолжить, — может, тебе все-таки не торопиться с работой? Пойми, я тебя поддержу и так. И Скотт тоже! Ну зачем тебе душу себе рвать?

— Нет, спасибо тебе, Лэй, — качаю я головой, — я и без того вам стольким обязана… Если бы не вы… Я… Я не знаю, что было бы, правда… И в самом начале вы мне помогли, и потом… И вот теперь, с этой работой…

— Ну, положим, с работой ты сама справилась, — улыбается Лаура, — без нас. В конце концов, представители “ЮМИ” тебя сами нашли, мы тут не при чем! Наоборот, это ты мне сейчас помогаешь! Кто бы меня сюда на стажировку взял, если б не ты?

— Перестань… — смущаюсь я, — это малая плата за ваше бесконечное участие…

— Боже, ну хватит  выражаться уже, как старушка! — опять закатывает глаза Лаура, — и хватит благодарить без конца! Уверена, любой нормальный человек поступил бы так же! И еще бы в полицию пошел! Я бы точно тебя отправила, жаль, что Скотт заступился, не встал на мою сторону… Либерал хренов…

— Ну что ты! — привычно пугаюсь я, — какая полиция?

— Обычная! Та, что защищает права граждан! Особенно тех, кто в плену был! А ты была в плену!

— Ты… Преувеличиваешь…

— Я? — поражается Лаура, даже паннакоту перестает есть, — я преуменьшаю!

Разговор этот не имеет никакого смысла и продолжается на протяжении года, с краткими перерывами на мои роды и кормление, когда нельзя было волноваться.

Лауру — яркую представительницу современной европейской молодежи, борца за всяческие свободы для женщин, преставителей секс-меньшинств, зеленых, редких животных, и прочего, и прочего, и прочего, ужасно возмущает моя позиция непротивления в данном вопросе.

Она в самом деле не понимает, почему я не хочу отстоять свои права, не хочу решить окончательно вопрос, почему боюсь и прячусь. Находясь в свободной, демократической стране, являясь ее гражданкой.

А я…

А я не могу ей ничего объяснить…

Из слишком разных мы миров.

— Ну ладно, — неожиданно смягчается Лаура, — давай скорее уже! Нам еще в конференц-зал топать через пол здания.

— Зачем?  — удивляюсь я.

— Как зачем? Ты пропустила, что ли? С новыми партнерами знакомиться! Они часть акций корпорации купили.

Я вздыхаю, припоминая, что вчера нам об этом объявляли, но у Адама как раз поднялась температура немного, и я, встревоженная,  просто упустила из виду сообщение в корпоративной сети.

— Надеюсь, это ненадолго, — бормочу я, вставая из-за стола, — у меня еще столько работы… И сверхурочно не хотелось бы…

Няне доплачивать…

И Адам… Я приду, а он спать будет… Боже… Главное, опять не заплакать, а то хороша буду перед новыми партнерами.

Мне-то, как HR, придется с ними плотно сотрудничать…

ДРУЗЬЯ, ЭТА КНИГА - ВТОРАЯ ЧАСТЬ МОЕЙ БЕСПЛАТНОЙ ИСТОРИИ

ЗАМУЖ ЗА ЗВЕРЯ (кликабельно)

КНИГУ МОЖНО ЧИТАТЬ СОВЕРШЕННО САМОСТОЯТЕЛЬНО, НО В СВЯЗКЕ ИНТЕРЕСНЕЕ))))

НЕ ЗАБЫВАЕМ ПОДПИСЫВАТЬСЯ  НА АВТОРА, ЗАКИДЫВАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ И СТАВИТЬ ЛАЙКИ, ЕСЛИ ВАМ НРАВИТСЯ ИСТОРИЯ.

ПОЕХАЛИ!

Дела у холдинга до последнего времени шли очень хорошо, мне ли не знать? На своем рабочем  месте я с утра до позднего вечера тружусь, не покладая рук, над составлением мотивационных программ для персонала, занимаюсь открытием и закрытием вакансий, провожу удаленные собеседования с персоналом, выявляю при помощи тестирования их возможности и будущий процент успешности  в холдинге… И работы у меня только прибавляется и прибавляется. А это значит, что компания развивается, количество персонала стремительно растет, открываются новые филиалы, новые “дочки”.

И то, что у нас - еще одни партнеры, говорит только лишь об укреплении азиатских позиций на европейском рынке.

Наверно, это та серьезная , подающая большие надежды на IT рынке корейская компания, о которой еще полгода назад говорил руководитель европейского направления компании…

Должно было быть нечто масштабное, насколько могу вспомнить…

Корю себя за то, что проморгала полностью процесс слияния. Это совершенно непрофессионально.

Но , что поделать, я была все это время  полностью загружена по основной специальности, работы - масса, да и не такая я шишка, чтоб меня еще дополнительно посвящали в планы по развитию компании. Я — всего лишь винтик в огромном механизме.

Азиатская система распределения обязанностей  в компании беспощадна к личности. Мы все в целом — механизм для достижения единой цели, в данном случае — прибыли.

На своем месте я должна справляться с должностными обязанностями идеально, иначе будут штрафы, а потом — увольнение.

А увольняться мне ни в коем случае нельзя. Моя зарплата, мои соцльготы, выплаты на ребенка, которые полностью уходят на няню — крайне весомый аргумент, чтоб серьезно относиться к работе.

Я знаю, что на такую должность, как у меня  — огромный конкурс и понимаю, насколько мне, незамужней женщине с грудным ребенком,  повезло.

Работодатели неохотно берут на работу таких, как я. Это дискриминация, конечно же, но она неявная, попробуй докажи,  что ты более компетентна, чем твоя соперница, какая-нибудь чайлд-фри, готовая дневать и ночевать на работе без отпуска и выходных.

А мне нужны дополнительные выходные, да и от всех стимулирующих и компенсирующих выплат не откажусь… И попросить меня остаться сверхурочно сложно, зная ситуацию…

В целом, очень много сомнений при выборе моей кандидатуры было, это я теперь только, проработав достаточное количество времени в должности менеджера HR департамента, понимаю.

А , осознав, стараюсь минимизировать все возможные сложности.

Остаюсь на сверхурочную работу, стараюсь выполнять все задачи вовремя и брать повышенные обязательства. Азиаты это ценят. Они и сами работают, как проклятые, и тех, кто повторяет их путь, уважают.

Я это уже успела заметить. И не собираюсь терять позиции, наработанные за все время стажировки и последующего за ней  контракта в компании.

И потому теперь, идя по коридору за весело виляющей бедрами Лаурой, я серьезно настраиваюсь на работу, собираюсь с мыслями, попутно проверяя, в порядке ли скромный офисный костюм.

Я должна предстать перед новыми партнерами, которые, вполне возможно, будут сотрудничать со мной по вопросам адаптации персонала в компании, в самом лучшем виде.

Я должна быть идеальна.

Конференц-зал у нас не особенно большой, рассчитан исключительно на наш офис, то есть вместимость порядка тридцати-сорока  человек.

Когда мы с Лаурой заходим, все места уже заняты.

Остаемся в числе прочих опоздавших скромно стоять неподалеку от двери.

— Интересно, сколько народу они к нам привезут? — тихонько шепчет Лаура, стоя чуть впереди меня и прикрывая таким образом от посторонних взглядов.

Яркая, высокая, с копной светлых волос, она привлекает внимание к себе. И отвлекает от меня, за что я ей очень благодарна. Не люблю, когда на меня смотрят, теряюсь и смущаюсь.

Понимаю, что это пережитки прошлого, и что надо избавляться от них… Но не могу.

Пока не могу.

— Вот и узнаем… Объем работы, — коротко отвечаю я подруге.

В этот момент открываются двери, и в зал по одному начинают входить руководители направлений, а следом — высокие темноволосые мужчины. Судя по всему, как раз представители от новых партнеров.

— Это не корейцы, — удивленно шепчет Лаура, не поворачиваясь ко мне, — арабы какие-то?

“Нет, не арабы…”, -  могла бы ей ответить я, если б языком получилось пошевелить.

Но сказать ничего не удается.

Только смотреть, давясь воздухом, эмоциями… И страхом.

Потому что из трех мужчин, вошедших в конференц-зал, я знаю двоих. Одного — только по фото и видео.

А вот другого…

Другого я знаю лично. Очень лично. Я бы даже сказала, критически лично.

Задыхаясь, смаргиваю пелену перед глазами. И смотрю. Невольно жадно, выглядыва из-за спины подруги.

Он не изменился за этот год.

Только, кажется, еще выше стал. Еще крупнее. Классический пиджак трещит на широченных плечах, белая рубашка оттеняет смуглость кожи, черноту волос и бороды.

Крупные кисти рук смотрятся несколько чужеродно на контрасте со строгостью рукавов. Это — руки спортсмена, воина, а не бизнесмена.

На правой — обручальное кольцо.

Он опять женился?

Интересно, его жена ему полностью подходит?

Наверно, да.

Наверно, он учел свои ошибки и больше никогда их не допустит.

Я смотрю на высокого, огромного просто мужчину, красивого, с яркой брутальной внешностью, и не верю своим глазам.

Не хочу верить.

Не хочу опять возвращаться в свое прошлое. Недалекое, незабытое, но прошлое.

Я надеялась, что навсегда избавилась от него, что больше никогда не увижу его.

Но судьба - странная женщина. Зачем-то опять столкнула нас.

И он здесь, в одной комнате со мной.

Азат Наракиев. Мой бывший муж.

Отец моего сына.

Руководитель направления представляет наших новых партнеров, называет их должности, имена и прочее, а я , пользуясь спиной Лауры в качестве ширмы, прислоняюсь к стене, прикрываю глаза и собираю  все мужество, которое есть сейчас, все свое внутреннее достоинство, хладнокровие для того, чтоб выглядеть невозмутимой  и спокойной.

Деловой женщиной. Специалистом.

Нет ни малейшего шанса, что Зверь, как я называла Азата в самом начале наших отношений и как называю его теперь, меня не узнает.

Узнает. Он же не больной и не слепой. Да и на память никогда не жаловался.

А вот как поведет себя…

Я нарушила одну из первейших заповедей семейного кодекса нашей родины: не послушалась мужа, сбежала от него, скрылась…

Если бы мы были, как и раньше, у себя в стране, то он имел бы полное право  силой забрать меня, опять увести в горы, в тот дом, где мне было сначало жутко и страшно, потом невероятно хорошо, а потом…

Потом и вспоминать не стоит.

Конечно, у нас правовое госудаство, светская власть довлеет над религией и прочее, прочее, прочее, что постоянно выдает наша пропаганда для европейских стран.

И я когда-то в это тоже верила. Наивная, такая наивная была!

Проживя всю сознательную жизнь в Европе, я и предположить не могла, насколько все эти широко транслируемые для других стран  догматы… Поверхностны.

Нет, в столице, там, гле аккумулированы бизнес-центры, где спокойно работают в своих стеклянных клетках клерки в строгих костюмах, это все соблюдается. Наверно.

Но стоит поехать даже не в глубинку, просто в старую часть города, чуть подальше  от делового центра, и ты словно попадаешь в другое время.

Средневековье, с каменными закрытыми дворами-колодцами, женщинами в яшмаках, а то и в никабах, голопузыми детишками, играющими у столетних колодцев…

Патриархальный, веками не меняющийся мир.

И в мире этом правят мужчины.

А женщины - подчиняются.

И я подчинилась однажды. Потому что поверила. Потому что… полюбила.

Такая наивная дурочка была, бог мой…

Но теперь моя наивность, так же, как и моя любовь, в прошлом.

А настоящее - здесь, в этом городе, в этой компании. И дома  меня ждет мое маленькое, но самое важное настоящее. То, ради будущего которого я горы сверну.

И сейчас себя в руки возьму, несмотря на то, что дрожу, словно перепуганный зайчик перед хищником.

Потому что все изменилось.

Азат, конечно, остался Зверем, это видно с первого взгляда. И моя реакция на него тоже не обманывает. По-прежнему дрожу, по-прежнему судорожно сжимаю потеющие ладони от одного только его вида.

Но все же  я - больше не зайчик. Не его “сладкая” девочка, как он называл меня в минуты… Нашей близости.

Я - уже другая.

У меня даже имя другое.

И он не имеет прав на меня. Никаких. По крайней мере, в этой стране. А на родину я не вернусь никогда.

Так что нечего бояться, надо выпрямлять спину и стойко смотреть в лицо опасности.