Читаем Разрозненная Русь онлайн бесплатно
1
-Государь, ябедник просится: хочет что-то в ухо сказать... - мечник-охранник наклонил голову - легкий поклон.
- Пусти, отведи в боковую гостиную...
Вошел отрок. В рубашке чуть выше колен - из беленого холста; ворот, подол вышиты красными нитками; на ногах желтые сафьяновые чеботы с синими узорьями. Светлый тонкий лик, золотоволос, невысок. Блестя голубыми глазами, ловко поклонился низко - брякнули на серебротканном поясе, на бронзовых колечках, огниво и ножичек - выпрямился, огладил нежный пушок на подбородке; молча краснел...
- Говори! - князь стоял в красной шелковой рубашке: широкогрудый, голова гордо откинута назад (не сгибалась шея), черные курчавые волосы - с проседью - прикрывали высокий лоб, - водил строгими синими глазищами по вошедшему: разглядывал.
- Ну! - уже нетерпеливо, грозно... - Выйдите! - показал рукой двоим охранникам. Раздувая ноздри, выпятив толстые губы, - пегобородый, квадратный - шагнул навстречу... Смотрел глаза в глаза и басом: - Как зовут?.. Откуда?
- Фотием... по прозвищу - Богомазы мы... из Рязани.
- О-о-о! - помягчел князь. - Не сын ли Ефима Богомаза?
- Эдак: сын...
- Помню, помню отца твоего - все помнят: в шестьдесятом году церковь Успения Святой Богородицы во Володимере разукрашивал...
Видел?.. До сих пор люди качают головами: "Диво дивное!" - Андрей Боголюбский изобразил на лице подобие улыбки. - Хотел он в Киев ехать: учиться к Лазарю Богше... Что хотел сказать? Говори... - лицо князя приняло вновь привычную суровость.
Фотий вздрогнул и испуганно, со страхом в голосе:
- Великий князь!.. Тебя хотят убить! - и пал на колени.
Как будто тенью накрылось лицо Андрея Юрьевича, исказилось от гнева, в глазах - жуть; придушенно просипел:
- Кто?! Встань!
- Твой шурин...
- Яким?!
- Сказано: старший Кучкович...
- Эй! - зычно, как в степи, крикнул князь, повернулся к дверям. Вбежали сторожа, возник в белом мальчик-паж. Андрей Юрьевич - к нему:
- Прокопушка, сбегай борзо за боярином Михной, скажи, что я велю...
Мальчик-паж, ангелоподобный, поклонился:
- Чичас, господине, - исчез.
Всем телом развернулся Андрей Боголюбский, его жесткий взгляд обломил встречный взгляд Фотия, заставил отвести глаза.
- А мы с тобой еще договорим, да и дело есть к тебе - раз уж Бог послал - пошли... В покои - не каждого вожу...
Проходя мимо охранников, приказал:
- Скажите сотскому, чтобы закрыли ворота и никого в Боголюбово не пускать! На городских стенах, воротах удвоить охрану.
В княжеские покои (на втором этаже дворца) вела каменная лестница, расположенная в башне. Фотий смотрел на светло-зеленые фрески на стенах, на пол винтовой лестницы, выложенный майоликовыми плитками - удивлялся...
Поднялись на второй этаж башни. Охрана прижалась к стене. Теперь шли по пешеходному переходу, представляющему собой двухскатный сводчатый коридор - длиной чуть более десяти метров, - который заканчивался узкой дверью. Проход был тесен - двоим в ряд трудно идти. (Убийцы Андрея Боголюбского прошли этот же путь.) К ним присоединились двое слуг и дородный - с животом - дворецкий Анбал Ясин - круглые щеки по самые маслянистые черные глазки заросли темным волосом. Прищурясь, он льстиво улыбался князю, поклонился.
Пролезли через дверь и оказались в просторной прихожей - куда открывалась неширокая, низкая дверь - в опочивальню и широкая, высокая - вошли туда.
Фотию показалось, что он попал в крестовую палату и монастырскую келью одновременно - похоже было на то и другое: фрески, сосуды церковные, иконы... Около стен - ряд сундуков, ларцы, покрытые золотом и серебром ткаными рубами; на окнах в лучах утреннего солнца переливались шелковые наоконники. Сели на лавки, убранные коврами и бархатными налавочниками.
- Принесите-ка вон тот сундук и откройте замок.
"Книги!" - в серебряных, золотых застежках, в толстых кожаных обложках. Фотий смотрел и не понимал: до этого ли сейчас должно было бы быть князю!..
- Вот тебе, Фотий, работа... Идите Анбал, принесите нам самоцветы - помнишь?.. Я тебе их показывал и говорил для чего.
Когда ушли, - князь:
- Теперь все говори! - Фотий совсем близко увидел лицо государя: усталое, веки припухшие, густые брови с отдельными седыми волосами свисали на глаза... И было в то же время в нем что-то неземное, божественное - не одолеть его взгляд, не мочь смотреть в великокняжеские очи... - Значит отец твой послал... Благодарен ему. Эх, Глеб ты Глеб (Рязанский), что замыслил против меня! Уже послов-бояр: Дядильца и Бориса Куневича во Володимер заслал! Тоже, как бояре, воли от меня захотел? Я своих бояр, главного воеводу Бориса Жидиславича, с прошлого года начал подозревать, когда нас, с огромным войском, под Вышгородом Мстислав Ростиславич разбил... Но что б они так: вместе!.. Не допущу! - и зло оскалился, повернулся к вошедшему Анбалу и слугам.
Вскрыли принесенный медный ларчик с драгоценными каменьями - оттуда брызнул радужный свет...
- Ты, Фотий, посмотри камни-те, почитай книги - дня два, - Анбал будет тебя на день закрывать здесь... Подумай, как украсить мои книги. Может, сделаешь на обложке рисунки из камней, а потом - зальешь эмалью? Углы тоже укрась... Не надо, не говори, не хочу слушать - сумеешь! По твоему отцу знаю... Не хуже Лазаря Богши сделаешь...
- Просил меня? - заговорил, незаметно вошедший, боярин Михна, здороваясь и кланяясь Андрею Боголюбскому, - короткие рыжие волосы и борода (Фотий удивился: "Срамно так-то боярину стричься!") курчавились; красный, потный, он моргал на князя бело-зелеными глазами, ждал.
- Анбал, прикрой дверь - оставь мастера одного. Я потом сам с ним договорю... И найди ему жилье, к вдове какой пристрой - хоть к купчихе Смоляниной... Чего зарделся? Молодой, а не то думаешь - плохо думаешь!.. Христиане же мы - я ж по-хорошему... Сыт, обстиран будешь, да мастерские у ей есть - увидишь... Эй! Еще скажи княгине, как проснется, что меня не будет - на охоту еду, вернусь завтра...
2
Князь с Михной спустились вниз, закрылись. Говорили.
- Скажи ему, что я его на охоту зову.
- Давно ты бояр с собой на охоту не берешь - заподозрит...
- По другому нельзя - не дастся; если у них заговор, то надо, не подымая шума... а то спугнем...
- Может сюда позвать? Как на думу к тебе... На пир... А там, на берегу, можем не взять его - вон у него сколько пасынков-дружиников, - боярин Михна сидел прямо, глаза его смотрели умно и зло (он не моргал теперь): вспомнилось ему вновь унижение: как русские князья велели остричь своим слугам Михну - княжеского посла Владимиро-Суздальской земли! Подумал: "Теперь через Рязань, наших бояр до Андрея Юрьевича добираются!.."
У Боголюбского раздувались ноздри, он зло заговорил: - Все они: Мстислав, Рюрик, Давид Ростиславовичи - князья русские, Глеб Рязанский и бояре ростовские и суздальские - одна свора: хотят Русь... остатки Руси изрезать, чтобы каждому - кус пожирней!.. - и уже спокойнее: - Возьми-ка в свои руки подвойские дела. Дам тебе мечников-детских - нужно упредить их... Сначала по своим боярам пройдемся... Начнем с моего шуряка. Зови Степаныча-старшего на пир-думу!.. Потом об остальных помыслим.
3
Фотий забылся, потерял себя: кто он, где он.... всегда так - не мог спокойно смотреть на камни-самоцветы, что-то делалось с ним, душа отрывалась от тела и, впитывая эти волшебные излучения, оживала: то взлетывала, наполненная жизненной силой, - глядя на красный сердолик и белый оникс; то, впиваясь глазами в белый агат и синий лазурит, как бы пила свежесть и успокоение...
Длинные тонкие чистые с перламутровыми ногтями пальцы его (у хорошего мастера не пачкаются руки) гладили, ласкали эту небесную красоту... Только так: вначале художник наполняет свою душу красотой, восторгом и только потом может делать-творить что-то...
Продолжая любоваться, восторгаться, наполняясь сладострастным вожделением, он начал разглядывать узорья, различать формы кристаллов. "Вот так вот - по нему пущу трещину - отколю пластинку..."
- Ты сперва книги почитай - вникни в суть, - князь Андрей взял у Фотия из рук зелено-голубой кусочек аквамарина и, вертя в пальцах: толстых, с золотым перстнем с крупным рубином: - Что за камень?
Фотий видел, что, спрашивая, князь мыслями, думами был не здесь... Ответил владимирскому князю:
- Светло-голубой изумруд - берилл...
- Знаешь, что из него делают талисман, который оберегает в морских путешествиях и дает победу в морских сраженьях?.. А Агапит (знаменитый древнерусский врач) говорит, что этот камень успокаивает, расслабляет человека... Хорошо мечтать, думать, глядя на него, уйти в мир грез, - говорил мудрый Боголюбский - синие глазища - в раскос: что-то думал свое... - Что за лал на моем перстне?
- Яхонт...
- Дает силу льва, смелость орла и мудрость змеи. Знал?
- Про силу, смелость знал...
- Чуешь камень?
- Чую...
- Вижу. Читай их, - князь начал перебирать тяжелые, в толстых (под кожей - буковые досочки) обложках книги, - и такой сделай рисунок, узор такой формы и цвета, что б была в них суть, по обложке чувствовалось содержание. И века сохранились бы... Вот в этой: "Слово на праздник Покрова" - должна быть связь с Византией... К "Проложной статье" и "Службе" сам подумай - потом скажешь... Особо постарайся к "Сказанию о чудесах Володимирской иконы Божьей Матери" - мне мой духовник Никола помогал писать - добро укрась. Тут их несколько пар; по две книги в Русскую землю вышлю: Киев - Десятинную церковь и Поликарпу - в Киево-Печерский монастырь... Я всего себя вложил в эти книги - пусть познают потомки, какие князья были на Руси!..
4
Князь Андреи Боголюбский впереди, за ним - Михна с мечниками, спускаясь в подвал, поскользнулся - чуть не полетел вниз...
- О, Господи!.. Посвети!
Кто-то из дружинников подскочил с факелом. Боярин Михна на ходу рассказывал:
- Мы его с коня сняли - хотел бежать... Кто-то упредил нас... Пришлось несколько раз стукнуть... Двух слуг убили...
Князь остановился.
- Зачем так-то! - шуму-то...
- Убег бы!.. Я сторожей поставил - никого не пускают и не выпускают с его двора.
- Ладно... Сразу бы сказал.
Боярин Кучкович - окровавленная повязка на голове - лежал связанным на соломе, на полу, рядом пыточная - уже разжигали огонь, готовили дыбу...
Андрей смотрел на шурина - в потемневших глазищах - гнев и одновременно - удивление и жалость... Подумалось: "Как мои сыновья Изяслав и Мстислав были похожи на него - одна кровь! Особенно Мстислав - весь в дядю: телом и лепотой - правда, волосы у сына потемней... Эх, Улита!.. Женушка родная, рано ушла!.. А эта, гордая, молодая, красивая, но чужая мне... Была бы ты, Улитушка, жива и братья твои не вели бы себя так!.."
- Ну, что скажешь, Степаныч?..
В ответ из-под повязки выглянули две синие ледышки - глаза. На крупном пегобородом лице прошлась судорога.
- Развяжи! Так не буду говорить, - синий холодный взгляд шурина - мурашки по коже у зятя...
Шурин моложе - казался старше. Андрею Юрьевичу вдруг стало не по себе: "А может наговор?!.. Нет - очень много доказательств..."
- Развяжите...
Степаныч сел, пошевелил плечами, стал вывертывать руку - смотреть порванное место на локте.
- Что ж ты так, зятек!.. Всего порвали, избили, как татя какого...
- Ты и есть тать - вор!
- Это еще как посмотреть: кто из нас больше тать... Тебя вот эдак-то надо бы...
Князь бешено посмотрел на него, резко повернулся:
- Михна, вели подать нам скамьи, вина!.. - у боярина от удивления поползла кверху рыжая бровь. Боголюбский повторил, и - велел:
- Уйдите! Нужны будете - позову; стража, закройте нас, стойте снаружи!
Сидели врозь: каждый на своей скамье - между ними (вместо стола) - скамья с вином в высоких глиняных кувшинах, закуски: соленые грибы, огурцы... Молчали. Слышно как факела потрескивают, освещая красноватым светом лица. У Андрея дышали ноздри. Степаныч взял кувшин, налив на ладонь вина, сполоснул лицо...
- Скажи: правда ты собираешься убить меня?! - в хриплом голосе князя слышалась угроза и еще чего-то такого... - Один?.. Говори!.. Ну ладно, но скажи хоть за что?! - Андрея затрясло, из последних сил он сдерживал себя.
Шурин поднял на него глаза, смотрел открыто, смело.
- Спрашиваешь! Ты же умный, князь!.. Я тебе дважды местьником должен быть.
- Дважды?! - больше от удивления, чем от гнева, задохнулся Боголюбский:- Обскажи!
- Ты знал как и кто убил моего отца, ростовского тысяцкого, Степана Ивановича?
- Ведомо, знал: в драке порешили...
Кучкович поежился как от холода, шевельнул плечами, лицо исказилось, охватил кувшин руками и начал большими глотками пить... - только бугристый кадык, ходил вверх-вниз в заросшей бородой шее, да слышно было громкое бульканье в горле... Опорожнив кувшин, шурин открыл глаза, смотрел зло - в зрачках красные огоньки - на удивленного зятя...
- Догадался?.. Нет!.. Не веришь!.. Да, да - по повелению твоего отца убили... Развратник был твой отец (Юрий Долгорукий), его похоть одолевала, как язычника... Господи! Какой он христианин?! У вас, у князей, спесь, гордыня, властолюбие - превыше всего... Юрий Володимерович - пусть простит меня Бог - наверное, в аду сейчас вопит за свои прегрешения: сколько русской крови пролил - реки! - все хотел великим князем стать... Да чужих женок любил... Не дал мой отец в обиду мою мати, так вот он и убрал... А потом надглумился над памятью отца, поиздевался над матерью моей: женил тебя на Улите - на моей сестре...
Андрей Боголюбский был поражен - пот выступил на лбу.
- Не верю: побожись!
- Вот тебе крест...
- Почему ты только сейчас сказал об этом?!
- Я сам недавно узнал... Под великой клятвой был тот убийца - перед смертью на исповеди открылся...
- Яким знает?
- Не ведает...
- Кто исповедовал? Почему он эту исповедальную тайну открыл тебе?!.. Молчишь!.. Ладно, узнаем...
- Многие церквослужители не довольны тобой...
