Читаем Разбитая мечта онлайн бесплатно

Предисловие.

Мое сердце жаждало мести. Для меня нет крови слаще, чем его. Я хотел осушить его, видеть, как он будет мучиться и медленно умирать. Он сильнее меня, но пусть попробует меня убить! Мне больше нечего терять! У меня отобрали смысл жизни, веру, душу. У меня больше нет ничего. Я больше не чувствую жалости…

Глава первая.

(Эрик).

Все началось в один из долгих весенних вечеров. Я сидел в своей комнате и читал очередную глупую книжку о вампирах. С их счастливыми историями любви, где добро побеждает зло… Хотя нет, почему глупую? Если бы я не знал правды, они были бы довольно интересными.

Как я докатился до такой жизни? Сам не знаю. Я жил в1886 году в Лондоне. Учился в гвардейском полку. Последний раз я отпраздновал свое двадцатилетие. И в день своего рождения я объявил о своей помолвке с девушкой по имени Люси. Я был очень счастлив. Но через два дня полковник объявил нам, что нас отправляют в Судан на войну. В эту богом забытую пустыню… Там я потерял всех своих друзей. Это было ужасно, они умирали на моих глазах. Они падали с остекленевшими глазами, с дыркой от пули или сабли. До сих пор воспоминания застают меня врасплох, пробирая дрожью и мурашками все тело. В двадцать лет я обзавелся парочкой седых волос. Но это было еще не все…

Вернувшись, я узнал, что моя мать умерла, Люси вышла замуж за другого. У нее уже был маленький милый сын, улыбчивый и веселый. А у меня не осталось ни матери, ни друзей, ни невесты, никого. Когда алкоголь перестал приносить забытье, а продажные девки удовольствие, я решил умереть…

Как я оказался ночью в лесу один, я уже не помню. Помню только тихий шорох позади. Потом на несколько секунд странная тупая боль сковала все тело, А потом пустота, тишина и покой. Я думал что умер. Так и было…

Очнулся я в темной комнате. Рядом сидела девушка очень красивая и мужчина, седоволосый, но его лицо не было изрезанно морщинами, как это должно было быть, у него была бледная кожа. Их звали Елена и Герман. Когда девушка взяла меня за руку, я подумал что у нее жар, потому что ее прикосновение было обжигающим. Я никогда не забуду эти слова: « Успокойся все хорошо» « Не мучай себя Елена, твой талант на него не действует, ты его создатель». Когда крестьяне рассказывали мне истории про людей, выходящих по ночам из могил, быстрых и бесшумных, которые крадут людей и питаются их кровью, я никогда не верил. Но часть этого была правдой. Я стал одним из них, быстрым, бесшумным, но вот гроб и ночь мне не нужны. Хотя могила у меня есть. Через пять лет отец похоронил пустой гроб и поставил мемориальную плиту «Эрик Велтон. Всегда любимый сын». Эти лицемеры плакали у моего пустого гроба. Любимому сыну, как бы не так. Он всегда меня ненавидел, стыдился меня, стыдился моей доброты, того что я не мог поникать людьми так, как это делал он, не мог поднять руку на прислугу, не мог выстрелить в своего врага, подставить друга ради наживы, не мог… За это он меня стыдился, говорил, что я трус…

Я был благодарен Елене, что она забрала меня из той жизни, где меня уже ничто не держало. Я стал членом их клана…

Мы покинули Лондон и Великобританию после войны. Нам нужно было найти место, где нас не заметят, где не будут особо разбираться, кем этот человек убит, где не поднимают панику, чтобы не спугнуть туристов. И мы нашли такое место, на юге России .Если вы когда-нибудь сюда попадете, не забудете этот город никогда, если выживите, конечно..

У вампиров много законов, но есть два основных. Первый: мы должны хранить в тайне наше существование. Человек, который узнал о нас, должен умереть. Второй: Клан состоит из 10 вампиров не больше и не меньше. Никаких новых вампиров без разрешения совета. Малейшее неповиновение грозит полным уничтожением. Но мне особо не мешали эти законы. За мои 120 лет меня никто не раскусил. А ученик у меня был, точнее ученица – Дженни.

– Эрик ты, что мазохист?– послышался красивый, но такой резкий голос Елены из соседней комнаты. Елена стала такой в 27 лет. Она была до безумия красивой, похожа на девушек с обложек модных журналов. Сегодня ее короткие темные волосы были уложены с помощью геля в задорные кудряшки. На ней были надеты сапоги на высоком каблуке, изумрудное атласное платье и черный длинный плащ с поднятым воротником. Елена была моим учителем и создателем, она никогда не оставляла меня и Дженни.

Дженни появилась прямо за Еленой. Белокурый, голубоглазый ангел. Пять лет назад среди нас была девушка по имени Кейт. Но она предала нас – рассказала одной семье, кто она такая. Эта семья и была семьей Дженни. Когда этот шестнадцатилетний ангел упал без чувств на моих руках, я не смог привести приговор в исполнение. С разрешения совета, она заменила Кейт и стала моей ученицей. Она была для меня как сестра, любимая младшая сестренка.

Моя дорогая Дженни стояла за Еленой с радушной, теплой улыбкой. Волосы были заплетены в косу. Голубые глаза начинали светиться, вены, выступающие из-под бледной кожи, стали, как веревки. Ей было больно, она голодна, так же как и я. Но мне было хуже, Дженни могла держаться дольше, чем я. Я ненавидел себя за то, что я жил благодаря тому, что отнимал чужие жизни. Но я ничего не мог поделать. Боль, которая сковывала все тело, была невыносима. В ушах звенело, горло как будто прожигали каленым железом, спазмы во всех мышцах, вены становились как веревки, глаза светились, кожа холодела. Когда я был сыт, я ничем не отличался от обычных людей, только немного бледноват. Я даже в зеркале отражался…

И отражался тот самый человек – граф Велтон. Я навсегда остался таким как до перевоплощения. Двадцатилетний темноволосый паренек, с темными почти черными глазами.

– Эрик отклейся от кресла! – кричала Елена.

Пришлось идти…

Этот одинокий бродяга, к сожалению, оказался не в том месте, не в то время. За несколько секунд я пересек склад, одно из нашего превосходства это феноменальная скорость и сила. Слух, зрение, обоняние, осязание все чувства были обостренны. У Елены еще был дар убеждения. Она могла просто посмотреть, и ты сделаешь все что угодно. Но на меня она не могла подействовать. Талант создателя не действовал. Дженни могла отключить разум. Просто дотронуться и ты погружался во мрак. Иногда я просил сделать это со мной, потому, что спать я не мог, а так хотелось забыться. Что насчет меня, мне нужно было заглянуть в глаза, и мне выложат всю правду, все что думают.

Я запрыгнул, на крышу, одного ржавого контейнера, который больше походил на старый вагон поезда, только без колес. Утром в этом месте оживет жизнь, но ночью здесь можно встретить лишь заплутавшего бродягу, или воров пришедших ради наживы. За своей спиной я почувствовал легких как ветерок Дженни и Елену. Они уступили его мне. Я шел по крышам прямо над ним, он услышал, нет, скорее не услышал, а почувствовал, какое-то движение, но он уже сам завел себя в угол в тупик. Впереди стена, а сзади я. Вот и все… Один прыжок и все… я погубил еще одну жизнь. Тепло распространилось по всему телу, каждая вена получала глоток этой живительной влаги, я больше не был живым мертвецом, я был самым обычным человеком, я чувствовал, как мое сердце снова заводиться, я чувствовал холод этой ночи, а этот человек уже ничего не чувствовал и никогда уже не почувствует…

Я уже хотел избавиться от тела, но что привлекло мое внимание. Что-то гладкое и блестящее в его кармане. Моя рука потянулась к этому. Это всего лишь паспорт в темно-лиловой глянцевой обложке, внутри вложены права: Валерий Григорьев, 1957 год рождения, Значит ему 47 лет, водитель категории ВС, а это что еще такое. Гладкий листок бумаги – фотография. Маленькая, кудрявая, счастливая девочка, а на обороте надпись « Внученьке, Любочке годик» и дата 23 октября 2003 год, прошло всего полгода. Я вскочи на ноги. О Боже! Он не бродяга как я думал, у него есть семья, любимая внучка. Идиот! Ну почему же ты выглядел, как бомж? Почему? Я нарушил свое правило: « Не убивать мирных людей». Как жаль, что ничего уже не исправить. Я старался не смотреть на лицо этого человека, чтобы оно не преследовало меня в будущем…

Я почувствовал чью-то руку на своем плече. Это была Елена.

– Что-то случилось? – спросила она. А я и не заметил, что сижу на земле рядом с этим бездыханным тело.

Я молча протянул фотографию Елене. Дженни стояла рядом. Елена покрутила фотографию. Поджала губы и вернула ее мне.

– Эрик, люди смертны. Он бы все равно когда-нибудь умер.

Как жестоко она это сказала. Я поднялся, положил фотографию ему в нагрудный карман.

– Прости меня, – слова превратились в невнятный шепот. « Прости» – разве это что-нибудь изменит.

Я ушел. Девочки справятся без меня. Сегодня я больше не мог видеть смертей. Смерть – какое ужасное слово. Каждый проживает свою жизнь от начала и до конца, но где будет этот конец неизвестно. Когда это существо в черном балахоне придет, чтобы оборвать нить нашей жизни – неизвестно. Мы только знаем, что оно придет, и страшимся этого. Но почему не понятно, ведь умереть самому, значит, просто уснуть, забыться, это не страшно. Спросите меня, что тогда страшно? Я скажу, страшно терять близких тебе людей, видеть, как из их тел уходит жизнь и беспомощно стоять рядом, а потом остаться совершенно одному, в пустоте холоде и темноте. Вот что страшно…

Я вздохнул холодный воздух. Волной на меня нахлынул аромат свежих, цветочно-цитрусовых духов, запах фруктового шампуня и сладкой человеческой крови. Глаза невольно открылись. Свет тусклых ночных фонарей освещал тоненький силуэт. Мне на встречу шла девушка. Она шла, обнимая сама себя, наверное, пыталась согреться, погода сегодня не из лучших. У нее были длинные темные волосы. На ней была одета коричневая короткая куртка.

Интересно как ее родители отпустили эту девочку так поздно. Ей, наверное, лет семнадцать– восемнадцать не больше. Ну… я бы не отпустил, тем более в такое опасное место как заброшенный склад. Она уже прошла мимо меня, но тут я услышал ее голос, красивый и мягкий.

– Извините…– Это она мне? Я обернулся.

-Вы не подскажете, как мне выйти к дороге?

Мне вдруг стало смешно. Ее жизнь сейчас в моих руках. Я могу отправить ее к Елене с Дженни. Так я, наверное, и сделаю. Я указал ей дорогу к месту, где они охотились.

– Спасибо, – она подняла на меня глаза.

Я никогда не видел столько боли. На темных ресницах застыли слезы. Через меня прошелся какой-то импульс, через мозг, немного задержался в сердце и направился к конечностям. Она пошла по той дороге, которую я ей указал, ничего не подозревая. Какое же я чудовище!

– Хотя нет, лучше пойти в другую сторону. Этот путь длиннее, зато безопаснее…

И ушел, предоставив ей выбор. Представляю, в каком замешательстве я ее оставил…

Я вернулся домой, зашел в свою комнату, благодаря Дженни здесь сегодня было очень убрано. В доме было очень тихо, даже слишком тихо. Ненавижу тишину! Не знаю, сколько времени так прошло, час ила два, но эту тишину, наконец, нарушил хлопок дверью.

– Дженни?

– А кого ты хотел увидеть?

– Как дела? Нашли кого-нибудь?

– Да, девчонку какую-то.

Девочку! Черт! Нет!.. Да, что это со мной сегодня?

– В коричневой куртке?

– Кажется да. А что?

– Да так.

Как жаль, что она сделала не правильный выбор.

– Как жаль,– прошептал я.

Дженни естественно услышала. Она подошла и села не подлокотник кресла. Её руки опустились мне на плечи.

– Что с тобой? – спросила Дженни. У нее был приятный, почти детский голос.

– А что со мной – я пытался перевести разговор в шутку. Но было одно препятствие – изумрудно-зеленые глаза, и застывшие на ресницах слезы в моем воображении из-за которых мой голос дрогнул.

– Выглядишь не очень, может вырубить тебя на пару часов.

– Нет, не стоит.

Дженни глубоко вздохнула: – Как хочешь…

Она встала и пошла в свою комнату. В этом году она не пошла в школу. А я числился в экономическом институте, на свободном посещении. И появлялся я там очень редко. А смысл туда ходить, я его уже заканчивал раза три. Это нужно было для отвода глаз, чтобы смертные ничего не заподозрили. Они ведь такие любопытные…

Почему мне так грустно? Почему я до сих пор вижу эти глаза?.. Хотя я думал, что буду видеть эту маленькую кудрявую девочку.

Я взял скрипку и начал играть. Но, как на зло, порвалась струна. Надо будет завтра сходить в магазин. А сейчас чем заняться? Как жаль, что я не могу спать. Значит, есть только один выход…

Комната Дженни была очень светлой, вся в розовых тонах, полная противоположность моей. У меня еще при жизни любимый цвет был черный.

У Дженни в руках был карандаш и блокнот. Она пишет стихи, но читать дает только Елене и, то только благодаря ее дару. Рядом лежал ее любимый мишка. Ей его подарил папа.

– Дженни выруби меня, пожалуйста.

– Может, скажешь, что случилось.

– Скажу, наверное, когда очнусь.

Она встала на колени на кровати. Улыбнувшись, она закусила губу и положила мне руку на плечо.

– Спи…

И меня настиг глубокий, густой, непроглядный мрак. Это было похоже на сон, только ничего не чувствуешь, не слышишь и не ощущаешь…

* * *

Очнулся я на полу, на мягком ковре в комнате Дженни. Что-то очень сильно гудело – фен.

– Неужели нельзя было положить на кровать? – возмутился я.

На что Дженни лишь тихонько рассмеялась. Я поднялся и посмотрел в окно. Было уже светло. Небо затянуто серыми низкими тучами.

– Есть планы на сегодня? – спросила Дженни.

– Ну, надо поехать в магазин купить струны. Я последние вчера порвал.

Дверь ванны открылась. Джен была одета во все черное. Эти вещи очень сильно контрастировали с ее бледной кожей и светло-золотистыми локонами волос…

– Можешь отвезти меня к родителям.

Она имела в виду на кладбище. Сегодня 2 марта – День рождения ее матери. Как я мог забыть? Я знал, что Дженни ненавидит некоторых вампиров из клана. Тех, которые убивали ее родителей. Но ради меня она всегда держалась. Если она сорвется, мне тоже достанется…

– Да конечно!

Я надеюсь, она не будет плакать сегодня. Я не могу видеть ее кровавые слезы. Это невыносимо. Мое сердце разрывается на куски, в нем как будто ковыряются железными прутьями…