Читаем Ратибор. На распутье онлайн бесплатно

Дулмас. Яма. Ложа городничего Байбариана

— Что за дерьмо случилось?.. — очнувшийся Зелим, наследник богатого ослямбского рода Тупсов, сел на пятую точку, озадаченно приложил ладонь к образовавшейся между бровями здоровенной лиловой шишке, тут же скривился от боли и отдёрнул руку. — В меня что, прилетела глыба из вифирийской катапульты?..

— Вроде того, — горько хмыкнул стоявший рядом, по пояс обнажённый Джушукан, велевший минутку назад одному из явившихся на звон колокольчика личных слуг шустро принести в ложу его походный сундук со шмотьём, притулившийся давеча в доме городничего. Младшему брату императора требовалась новая туника заместо предыдущей, разошедшейся по шву в могучих лапах «рыжего медведя». — Очухался, и слава Ахриману! А то не раз мне доводилось видеть в Кузгаре, как после таких плюх Ратибора его противники уже не вставали… Ибо лица у них оказывались малость вогнуты вовнутрь. Любопытно. Либо у тебя кость в харе потолще, чем у подавляющего большинства его ворогов, что очень сомнительно, либо варвар просто-напросто не в полную силу приложился по твоему шнопальнику. В благодарность за сварганенные добротные ножны к его мечу… как он и вещал пред тем, как жахнуть своим гранитным лобешником! Сдержал слово русич, пожалел на первый раз. Свезло тебе! Ну и Тёмного бога обязательно ублажи жертвоприношением как-нибудь на досуге, не забудь. Чую, без его милости всё одно не выжил бы ты даже после столь мягкой затрещины огнекудрого витязя. Всё-таки хлипковата у тебя рожа на ощупь. Впрочем, как и у меня, — самокритично пробубнил уже себе под нос аристократ из рода Кайя, осушая бутыль с вином и отбрасывая её в сторону.

— Я сейчас же вызову лекаря, не извольте беспокоиться!.. Лучшего! — суматошливо захрюкал встрявший в разговор Байбариан. — Но сначала мне надобно в купальню и переодеться… — городничий Дулмаса недобро стрельнул глазами в нашкодившего на него принца, в который раз брезгливо машинально утёрся, а затем зло оглядел окрестности ложи: вокруг до сих пор стояли невообразимые шум и гам. Надзиратели арены, прислужники да простые обыватели совместными усилиями учудили знатный переполох в Яме. Через какофонию визгов и гомона самой разнообразной тональности порой прорезался грозный крик седовласого Улмика; глава городских стражников добросовестно выполнял повеления Байбариана; приказы о наведении порядка, выводе людей с ристалища да немедленном сборе всех имеющихся на данный момент в его распоряжении бойцов поочерёдно сменяли друг друга.

— Ратибор!.. — тем часом прохрипел поднявшийся на ноги Зелим. Махом осушив пузатую кружку эля, услужливо поднесённую одной из рабынь, наследник дома Тупсов разъярённо прошипел: — Какой ещё лекарь⁈ Какая полоскальня с переодевашками⁈ Где варвар⁈

— Убёг он! К Багряным топям наверняка рванул! Но прошу не волноваться: по его пятам уже отправили дюжину наших псов-убийц, так что рыжему медведю не уйти!.. — как можно более ободряюще просопел управитель Дулмаса, но прозвучало это не очень обнадёживающее. «Благоухающий» непередаваемыми «ароматами» выделений Джушукана, тучный посадник и сам понял, что звучит его бравада крайне неубедительно, посему не преминул бросить в довесок: — Сейчас ещё Улмик соберёт всех наших, и мы следом помчим!.. Вот увидишь, нам и останется только-то снять русича с деревца, на которое его кахремские зубастики загонят!..

— Не волноваться, значит⁈ — сжав кулаки, злобно прорычал Зелим, впрочем, чуть при этом скривившись и отодвинувшись подальше от воняющего мочой Байбариана. — Да ты вообще расчухал, что произошло, жирный остолоп⁈ Ратибор удрал! За такой ляпсус с меня, как с ответственного за его охрану, император шкуру снимет! Живьём! Но прежде я тебе кишки выпущу, дерьма кусок!

— Тысячник, ты в порядке? — в этот миг в ложу заглянула беспокойная физиономия Альпана, сотника аскеров. Обежав быстрым взором присутствующих в ложе троих господ, а также пару окровавленных туловищ собратьев, то бишь ослямбских воителей, покоившихся на входе, он с тревогой уставился на своего начальника, между бровей коего от удара Ратибора споро наливалась добрая фиолетовая синева.

— Да с какого ляда я должен быть в порядке⁈ — метнув о ближайшую стену ложи пустую стеклянную чарку, разлетевшуюся от такого полёта вдребезги, взорвался Зелим и гневливо зыркнул на смутившегося подчинённого. — Наш пленник сделал ноги, попутно прихватив мой меч да саданув башкой промеж зенок так, что у меня до сих пор в черепушке светлячки пляски залихватские устраивают! — наследник рода Тупсов резко присел и сдёрнул с одного из двух тел стражников пояс с клинком и ножом, после чего встал, торопливо надел его заместо своего, прибранного Ратибором.

— Мои где все⁈ — тысячник хмуро впился в сотника пламенеющим взором. — Поди, до сих пор из таверн да борделей не вернулись⁈

— Ну да, — Альпан смущённо потупил взгляд. — Сейчас в Яме только два десятка наших гвардейцев околачиваются, — воин быстро посмотрел на телеса пары зарубленных Ратибором бойцов. — Точнее, два уже не полных десятка.

— Всех в седло! Немедля! И мне коня вороного! Да кольчугу! Мою, вифирийскую! Срочно несёмся за русом! — Зелим взмахом руки пресёк несмелую попытку хотевшего что-то вяло возразить Байбариана, гаркнув тому на всю округу: — У нас нет времени, баран чванливый, сидеть и ждать, когда твой Улмик соберёт свою пёструю ораву! Дорога каждая минута! Ушлого варвара сейчас надо брать, покудова у него на хвосте волкодавы висят! Вместе с ними у нас есть шанс русича одолеть, но ежели будем медлить, он их всех на крендельки порубает задолго до нашей подмоги! И не спорь, ибо у дикаря — мой меч, ты понимаешь⁈ А ты видел, вонючка, каков Ратибор с двуручем⁈ Нет! А я — видел! Целый год наслаждался! Этот топтыгин с палашом в лапах — идеальный, отлаженный механизм для убийств. И лишь действуя сообща с твоими псами, мы, быть может, сдюжим его зажмурить! Посему и мчим сейчас следом за кахремскими собаками! Надеюсь, они и взаправду так хороши, как ты давеча расписывал, Байбариан! Ну и вы догоняйте нас со своими горемыками! Только не тяните! Самую большую ошибку, которую мы можем сейчас совершить, ента дать Ратибору время!

С этими словами Зелим поспешно развернулся и выскочил из ложи вслед за Альпаном, умчавшимся выполнять приказ и покинувшим высокопоставленных господ минутой ранее. Вскоре небольшая ватажка столичных гвардейцев, вместе с сотником и тысяцким опять подравнявшаяся до двух десятков, с залихватским гиканьем да уханьем, остервенело погоняя коней нагайками, незамедлительно пустилась в погоню за рыжебородым витязем. От стаи волкодавов, пущенной по пятам Ратибора, отряд наследника из рода Тупсов отставал всего ничего.

— Э-э-э-м… Мы последуем за ними? — Байбариан растерянно уставился сначала на захлопнувшуюся за Зелимом дверь в ложу, а затем и на плюхнувшегося в бархатное кресло Джушукана, велевшего явившемуся на колокольчик молчаливому прислужнику немедля принести ему ещё бутылочку красного ялминского.

— Ни в коем разе, — Джушукан лениво рыгнул, — я не попрусь за этим рыжим великаном всего лишь с жалкой двадцаткой вояк да сворой чёрных шавок! У меня между ушей ещё не сквозит!.. Вот когда твой Улмик хотя бы сотни полторы стражей соберёт, тогда можно будет выдвинуться… Через полчасика-часик. Так что ждём! Тем более мой сундук с тряпками из твоих хором ещё не доставили! А мне по статусу не положено голышом средь черни расхаживать!

— А чего просто не сказать было рабу, какую тунику принести? — Байбариан озадаченно крякнул. — Так не быстрее, чем весь твой скарб сюда волочить?

— Ты совсем дурачок? — Джушукан презрительно фыркнул, покосившись на крайне бестолкового, по его мнению, пузатого посадника, смеющего задавать ему столь глупые вопросы. — Как же несчастный невольник сможет определить, какая из трёх десятков захваченных с собой тог мне сегодня к лицу? Я сам смогу это узнать, лишь когда лично пощупаю да померю свою одёжку, покрасовавшись в ней перед зеркалом то с одного боку, то с другого!.. Уразумел, тупоумец?

— Прекрасно уразумел, — радостно закивал головой Байбариан, мысленно покрутивший пальцем у виска. Но городничий сам не горел желанием нестись за беглецом без солидного сопровождения за спиной, потому с готовностью поддакнул нахальному высокородному гостю. — Ну а я, с вашего позволения, принц, в таком случае быстренько метнусь в купальню да также опосля сменю одеяние… Всё равно ведь ждём!..

— Да вали уже, мокрая рожа! — милостиво дал добро Джушукан, в потненьких ручках которого опять покоилась очередная бутылка вина. — Покудова я на тебя в довесок не нагадил. Хотел ещё в первый раз, да перехотел… Заперло с перепугу. Повезло тебе, глуподурый окорок!..

Багряные топи

Чуть перевалило за полдень, когда Ратибор влетел в густой смешанный лес, в коем располагались печально знаменитые на всю округу Багряные топи. Промчавшись ещё несколько десятков метров, молодой богатырь выбежал на небольшую прогалину. На ходу извлекая клинок из ножен и отбрасывая оные в сторону, могучий витязь проворно развернулся и на бегу рубанул сиганувшего на него первого из дюжины огромных псов, с надрывным лаем преследовавших «рыжего медведя». Булатная сталь в умелых руках не подвела, легко разрезая мясо и кости: черногривый волкодав умер мгновенно, в буквальном смысле разваленный надвое мощным ударом.

— На кого прёте, дворняги полоумные⁈ Да я на потапыча в одно жало ходил, когда ваши батька с мамкой ещё под столом ползали!.. — снова запело волнистое лезвие; вторая и третья собаки также полегли очень быстро, благодаря парочке взмахов меча шустро отправившись в свои небесные охотничьи конуры. — Нн-н-а-аа!.. — сильнейший пинок в бок, сопровождавшийся характерным хрустом сломанных рёбер, откинул четвёртую, жалобно взвизгнувшую псину в заросли репейника.

Но остальная стая, поспевшая-таки на место сечи, тем часом плотным кольцом окружила Ратибора и принялась надсадно гавкать на всю округу. Невероятную мощь загнанного человека, а также бурлящими волнами исходящую от него смертельную опасность кахремские псы на примере своих павших собратьев прочухали мигом, посему оголтело напасть никто из них уже не решался; зато голосисто потявкать с безопасного расстояния — святое дело. Всё это зрелище очень сильно напоминало собой, как стая гончих окружает на охоте матёрого волчару или взрослого медведя; инстинкт самосохранения у собак срабатывает в подавляющем большинстве случаев превосходно, ведь сигануть первым на могучего противника означает верную смерть. Ну и нехитрая тактика здоровенных черномастных зверюг видна как на ладони: коль с наскока не удалось «взять» свою жертву, потянуть тогда время надобно до прихода помощи, обычно выглядевшей как отряд бравых дулмасских дружинников.

Ратибора, знамо, такой поворот дел совершенно не устраивал. И будь он безоружен, пришлось бы ему очень туго; заливаясь утробным лаем, волкодавы умеючи водили «хоровод» вокруг рыжебородого витязя, держась при этом на почтительной дистанции. Но на горе знаменитых на всю Ослямбию грозных псов, у молодого богатыря имелись меч с ножом, и при таком раскладе сложившаяся ситуация уже не виделась безнадёжной; вот он резко шагнул в сторону и успел задеть кончиком лезвия задние лапы одной из нерасторопно пытавшихся отскочить собак, тут же душераздирающе завизжавшей. Левая задняя лапища у неё оказалась практически отсечена. Второй удар клинком по шее милосердно прервал страшные мучения искалеченного зверя. Следующим в ход пошёл добрый нож; Ратибор удачно его метнул, попав очередному псу туда же, куда примерно и целил, то бишь между глаз.

Далее дюжий ратник спешно подошёл к поверженному броском ножа кахремскому чудовищу и выдернул свой тесак из его башки, намереваясь затем повторить сей незамысловатый манёвр, но в этот момент самый крупный из оставшихся волкодавов, осознав, что «отсидеться» до прихода ватажников не выйдет, набрался смелости да сиганул на спину Ратибору, вцепившись зубами ему в правое плечо. Рыжегривый воин, грязно выругавшись, протянул левую руку назад, схватил наглого полкана за загривок да сдёрнул с хребта прямо перед собой, тут же пяткой размозжив не успевшему вскочить зверю его черепную коробчонку.

Между тем нападение вожака послужило явным сигналом, как бы давая отмашку остальным; оставшиеся пять клыкастых зверюг также практически одновременно набросились на Ратибора. Выглядело данное отчаянное нападение страшно. И глупо. Всаженный русичем нож по рукоять в грудину одной из прыгнувших на него собак, а также последовавшие затем чёткие, резкие взмахи мечом очень быстро превратили свирепых волкодавов, красу и гордость Дулмаса, в груду окровавленного мяса. Только двум псам удалось уйти; тому, четвёртому по счёту, с поломанными рёбрами, что более не вступал в схватку, и последнему сиганувшему; ему Ратибор по счастливой для лохматика случайности отсёк лишь ухо и хвост. Этого жалко подвывающему от нестерпимой боли косматому зверю хватило с лихвой, чтобы понять: сегодня его свора кинулась на хищника, который оказался ей не по зубам.

— Буду называть тебя Яриком или Яром. Надеюсь, братишка, ты не против, — «рыжий медведь» чуть ли не с телячьей нежностью взглянул на свой меч, после чего присел и обтёр его лезвие о шкуру одной из собак. Как оказалось, несколько преждевременно, ибо раздавшийся недалече приближающийся лошадиный топот вкупе с человеческими голосами сообщили могучему великану, что веселье только начинается.

Тем временем подоспевшая к месту действия двадцатка Зелима суматошно вывалилась на поляну, осадила коней и растерянно остановилась, потрясённо осматривая открывшуюся взору картину: десять изрубленных на куски тушек казавшихся такими страшными при жизни дулмасских волкодавов беспорядочно устлали собой лесную полянку. Ещё двое покалеченных, но оставшихся в живых псов, тоскливо скуля, ломанулись прочь из пущи.