Читаем Рассказы онлайн бесплатно
2012–2013
образ Шефа принадлежит господину ZОТОВу, все права защищены))) образ президента, к сожалению, принадлежит народу РФ…
Президент ехал в желтой «Ладе Калине», не слишком заботясь о соблюдении правил дорожного движения, ведь дорога перед ним была пустой. Он как раз провожал взглядом вытянувшегося по струнке работника ГАИ, когда в салоне автомобиля, сопровождаемый языками пламени и острым запахом серы, появился Шеф. Политик при явлении Темного Владыки даже бровью не повел: эти двое уже встречались. А вот Шеф, оказавшись внутри «Лады Калины», на несколько секунд даже растерялся.
— Что за хрень?! — возмутился он, понимая, что его копыта почти прижаты к подбородку. Путаясь в собственном длинном хвосте, Шеф оглянулся и, наконец, его озарило. — Ах, это ж та машина, которую в нашем Управлении наказаний придумали! Не зря люди работают, не зря…
Потом Шеф вернул свое внимание в сторону президента, которому, собственно, и явил свой темный, ужасный лик. Тот, молча, вел машину по пустынному шоссе. Один щелчок хвостом, и дорога воспылала адским пламенем, танцующем под колесами «Лады».
— Трепещи, смертный, сам Князь Тьмы перед тобой! Падай ниц и дрожи, жалкий червь, ибо душа твоя у меня на кончике когтя! — зарычал Шеф, изрыгая из ноздрей дым. Заднее сиденье машины заволокло мутной завесой.
— Добрый вечер, Шеф, — сдержано поздоровался президент. — Вот уж не думал, что мы встретимся так скоро, мне ведь всего 59 лет.
— Я не собираюсь тащить тебя в Город прямо сейчас, — признался Шеф, пытаясь устроиться удобнее в салоне автомобиля. — Мы там, если честно, еще не готовы к твоему появлению. Дизайнеры, креативщики и менеджеры уже все мозги себе сломали, но так и не придумали для тебя достойного наказания. Сам понимаешь, тут простым 145 этажом без лифта не обойдешься.
Президент попытался, не прерывая движения, рассказать Темному Властелину о своих планах на постройку многоэтажек в Чертаново, но Шеф его не первый год знал, прекрасно понимая, что политик может часами нести всякую чушь.
— Я явился, смертное ничтожество, чтобы объявить тебе… — Шеф выдержал драматическую паузу. — ЧТО ТЫ ОХРЕНЕЛ ВООБЩЕ!
— Я?! — на лице президента отразилось беспредельное удивление.
— Нет, ну я, конечно, все понимаю… — возмущенно начал Шеф, оставляя следы когтей на заднем сидении «Лады». — Когда в 90-х я явился к тебе и предложил хорошенько повеселиться в масштабах самой большой страны в мире, можно было догадаться, что замут выйдет неслабый. Но я и подумать не мог, что ты так обнаглеешь!
— Да что я сделал-то? — президент почесал лысеющую голову.
— Ты еще спрашиваешь?? — взревел Шеф. — Я тебя зачем над Россией тираном-деспотом поставил? Чтобы народные волнения провоцировать, чтобы чиновников развращать, у меня для них уже в Городе на рудниках теплые местечки во взрывоопасных шахтах приготовлены…
— Ну, так, а что не так? — не понял политик. — Уровень коррупции растет, народ в шоке, друг на друга бросаются, в перерывах мне поклоняются. Хоть пачкой в Город забирайте.
— Ага, держи карман шире! — рявкнул Шеф. — Ты кого мне, на третьем сроке, наплодить решил? Борцы за справедливость! Оппозиционеры! Одним словом, ДОБРО. Тьфу!
— Да гандоны они, а не добро, — обиделся президент. — Неблагодарные орангутанги. Я им обещаю-обещаю, обещаю-обещаю, а им все мало!
— Как я могу забрать в Город души тех, кто героически погибнет в партизанской борьбе с ОМОНом? Я замерзших на зимних митингах детей, мать их за ногу, даже в 9-й круг не смогу отправить, для них температурный режим значения уже не имеет!
— Езжайте в Белоруссию, там климат лучше, а идиотизма больше. — развел руками президент. — Я стараюсь изо всех сил! Вот, например, «Пусси Райот». Девки в храме станцевали в знак протеста против меня, это же сразу к вам, можно хоть на месте в Город провалиться.
— Как вы мне достали с вашими феминистками, — закатил красные глаза Шеф. — Мне про них патриарх уже все уши прожужжал за субботним совместным ужином в разгар очередного поста. Убиенный младенец на «второе» был неплох, но ведь он мне в горло не полез: так активно патриарх уговаривал меня перенести его к девицам в следственный изолятор, якобы, для групповой исповеди.
— Надо будет потом только фотографии с исповеди фотошопом подкорректировать, — задумчиво протянул президент.
— Я ТЕБЯ туда помещу фотошопом, властелин дзюдо! — заорал Шеф. — Я этих девок уже тоже теряю, вот, прямо сейчас! Сделали из них мучениц, да так, что уже НАВЕРХУ заинтересовались! Вообще, наплодили святых, я аж сыпью под шкурой покрываюсь, какой серной мазью не вылечишь.
— Наша медицина, кстати, развивается. Взятки среди врачей перешли от конфет к алкоголю и кокаину, а уж цены на лекарства… — начал перечислять политик.
— Так, выйди вон! — Шеф хвостом распахнул дверь «Лады» на полной скорости. — Прогресс медицины я вижу только на твоем лице в виде ботоксной подтяжки. И все видят!
— А вы к Навальному являлись? — спросил тот. — Это же он во всем виноват. Может, его подкупить?
— Смеешься что ли? — с досадой отмахнулся Шеф. — Его сам Госдем США спонсирует, а у меня нет столько денег, чтобы их переплюнуть! А с Крымском что??? — вспомнил Властелин. — Столько людей смыло, прямиком в Небесную Канцелярию! Они там до сих пор в шоке, не знают, где всех размещать, спрашивали у меня план-проект Городской многоэтажки!
— Это не я! — заверещал президент, вцепившись в руль.
— А Кавказ кто кормит? Тоже не ты? — Шеф чуть не выдрал его кресло, вцепившись сзади. — Они же мусульмане! Это же вообще к нам не относится, где в Библии хоть один мусульманин?! Ни себе, ни людям, блин…
— Что же делать? — с кислой миной спросил президент.
— Времени у тебя сам знаешь сколько, — холодно заметил Шеф. — Больше срок президентства увеличивать не дам, я тебе не увеличитель из рекламы в интернете, бесплатно и без смс. Работай лучше. Народ должен жить в достатке, чтобы спокойно придаваться смертным грехам, а не умирать геройской смертью в борьбе с тираническим режимом! В общем, я тебя предупредил!
С этими словами, Шеф растворился с языках пламени, оставив после себя пентаграмму, которая и так была выгравирована на днище каждого автомобиля марки «Лада Калина».
КАРТИНА № 1. ХУН
Многочисленные слуги замерли в низком поклоне, опустив глаза. Император появился в коридоре внезапно, просто вышел из-за угла, шелестя шелковым халатом, касающимся пола. Разглядывать рисунок, украшавший одеяние повелителя, не позволялось никому, но каждый обитатель замка знал, что таких халатов не слишком много. Малое количество одежды для домашнего пользования — совершенно невозможно для императора, но. Между тем, императору дозволено все, что угодно, в том числе и малое количество одеяний.
Он прошел мимо уверенным шагом, осматривая прислугу на предмет неточностей в их форме или пытаясь заметить, появились ли во дворце новенькие. Новоприбывших не было, ведь император не давал такого разрешения. Большинство слуг находилось во дворце уже много лет, правитель любил постоянство.
Стоило правителю скрыться, как служащие засуетились. Стараясь не издавать лишних звуков, главный управляющих императорского дворца, одним движением руки направил двоих подчиненных делать чай. Первый побежал в сад, чтобы там сорвать свежие листья зеленого напитка, а второй должен был дать указания на кухне, чтобы подготовили для заварки 3 разных чайника.
Император любил чай. Он любил наслаждаться им в комнате для рисования. Сам повелитель империи этому искусству обучен не был, хотя его мать могла расписать шелковую ткань не хуже любого мастера. Она была любимой наложницей отца императора, и творчество было одним из её многочисленных талантов.
Три чайника были готовы с рекордной скоростью, в основном потому, что их не надо было мыть. Путаясь в рукавах короткого халата, слуга прибежал из сада, неся в хлопковом платке только что сорванные с куста листья. Угодья императорского дворца простирались далеко, в них было достаточно места для выращивания собственного зеленого чая, особого сорта, не такого, который рос и собирался на простой земле простолюдинами.
Чай заварили во всех чайниках по очереди, добавляя по щепотке «зеленого пороха» в каждый. В первом чайнике процесс заварки проходил быстрее всего, во втором дольше и, наконец, третий сосуд настаивался дольше всех. В одну единственную чашку из фарфора с золотым иероглифом, означающим имя и титул императора, теперь предстояло наливать напиток из каждого чайника по очереди. Самый слабый отвар должен был оказаться на дне, потом самый сильный и затем «средний» вариант. Его нужно было налить сверху, заполнив чашу почти до самого верха. Слуга подхватил поднос, чай предстояло разлить в присутствие императора, чтобы его попробовал его личный дегустатор. Правитель боялся отравления, как до него боялись 6 предыдущих императоров династии.
В то время, как слуга несся по коридорам с подносом, маневрируя между высокими вазами без цветов, фонтанами и мраморными львами, тот, кому этот поднос предназначался, медленно прохаживался по огромному залу с потолком намного выше, чем в других дворцовых комнатах. Больше этого помещения была только тронная комната, в которой правитель принимал дипломатов и военные дары.
Этот зал был живым памятником матери императора, Чжи. Половину украшали её работы, большие и маленькие куски шелка или пожелтевшей от времени бумаги, на которых она чернилами упражнялась в каллиграфии или рисовала небесных созданий, птиц и драконов. Эту часть зала император, её сын, знал наизусть. В детстве он приходил в покои матери, чтобы смотреть как она рисует. Тогда он ещё не претендовал на трон, наследным принцем должен был стать ребенок императрицы Бо, но она оказалась бесплодной. Будучи маленьким, император не мог понять как такое возможно — не родиться. Повзрослев, мужчина немного переформулировал для себя это непонимание, теперь оно занимало его в несколько ином аспекте…
Вторая половина зала, напротив, постоянно менялась. Каждый раз посещая помещение, император видел что-то новое. Сегодня его ожидало полотно размером с его собственный рост. Цельный кусок небесно-голубого шелка был натянут на паре бамбуковых палок. Белыми разводами на импровизированном «небе» лежали облака, с них падали зеленые листья с золотыми прожилками. Императору казалось, что они действительно падают. В центре куска красовался силуэт пары. Мужчина — самурай и женщина, его мать, обнимались перед долгой разлукой. Художник изобразил раннюю осень, время, когда молодые люди уходили на войну.
Правитель подошел ближе и коснулся рукой изображения. Лицо женщины было благородного белого цвета, её траурная прическа блестела убранными волосами.
— Как живые, — глаза императора расширились.
— Доволен ли повелитель новой работой художника? — склонившись почти до земли, спросил молодой человек в коричневом кимоно с синим поясом.
Император обернулся. Парень был тем самым художником, нарисовавшим картину. Никому не позволялось заговаривать с правителем страны, если он сам не обратится или не захочет этого, так можно было лишиться головы. Но художники были исключением, потому что если работа понравилась императору, он никогда не обезглавит наглеца, а если нет — не зачем жить, и казнь не казалась такой страшной.
— Мы желаем знать, какими средствами создана эта картина, — потребовал император, вглядываясь в работу.
— Красящая паста, о, величайший из всех правителей, — пояснил художник. — Я смешал её из ингредиентов, найденных в горах. Эффект показался мне достойным вашего высочайшего внимания.
И без того узкие глаза хозяина дворца сощурились окончательно, он задумчиво намотал тонкую, длинную бородку на палец. Медленно прошелестев по залу огромным халатом, император подошел к молодому человеку. Тот упал на колени, не смея поднять глаза.
— Нам нужны эти ингредиенты, — потребовал он, сложив руки вместе. Звякнули кольца. — Мы желаем посмотреть, как делается такая краска.
— Какого цвета, мой император? — осмелился уточнить художник.
— БЕСЦВЕТНАЯ, — холодно проговорил император.
Молодой человек поднял голову только тогда, когда шорох убранства повелителя затих в дальней стороне зала. Парень подумал, что стоит написать матери о том, чтобы не ждала его домой через 5 лет, когда ему положен отпуск. Скорее всего, художника казнят, ведь он не знал, как сделать БЕСЦВЕТНУЮ КРАСКУ для императора.
КАРТИНА № 2. ЮЙ
Сердце императора билось прерывисто. Старику не хватало воздуха, хотя здесь, на вершине горы, где до неба можно было дотянуться рукой, его должно было быть куда больше, чем в долинах и городах.
Восхождение на Тайшань было тяжелым. Его позолоченные сандалии не были приспособлены к долгим прогулкам по грубой земле, но отказаться от задумки император не мог. Внизу, у подножия Тайшань, стояли толпы народа, не веря своим глазам, что видят своего правителя. Для них он был божеством и, подобно богу, он, молча, совершил восхождение на одну из главных гор Поднебесной.
Следом за императором поднимались по крошащемуся под ногами склону два десятка слуг, нагруженных провиантом. Это было первое монаршее восхождение правителя, поэтому никто не знал, что может пригодиться ему на большой высоте. Решено было взять с собой все, от ковра до любимой обезьянки старика.
Императору не понадобилось ничего, кроме большого количества воды. В его глазах периодически мутнело, он останавливался, чтобы сделать пару глубоких вдохов. Тут же за ним тормозила и теряла равновесие на склоне вся многочисленная свита. Первый советник несколько раз порывался броситься к государю, чтобы чем-то помочь, но был огрет позолоченной тростью. Император, подавив дурноту, грозно уставился на советника, а вместе с ним и на остальных слуг. Нужно было сразу показать всем и каждому, что земное божество не нуждается ни в чьей помощи.
