Читаем Рассказы онлайн бесплатно
РИЧАРД ФОРД
Рассказы
РОК-СПРИНГС
Мы с Эдной выехали из Калиспелла, держали путь на Тампа-Сент-Пит: там у меня еще имелись дружки с прежних, лучших времен - они не выдали бы меня легавым. Я не поладил с законом в Калиспелле - подделал пару-тройку чеков, а в Монтане за это можно схлопотать срок. И Эдна, я знал, уже прикидывает, что к чему, - думает, что пора уматывать: неполадки с законом у меня не впервой. Она и сама нахлебалась вдоволь: детей у нее забрали, а ее бывший муж Дэнни вламывался в дом и крал вещички, пока она торчала на работе, - вот почему я попервоначалу к ней подселился, ну и еще для того, чтобы дочке моей, Черил, жилось получше.
Не скажу, что у нас с ней было - ну а если нас попросту прибило к одному берегу? Правда, любовь родится и на вовсе пустом месте, мне ли не знать. Так что в тот день я, когда вошел, спросил ее только, не хочет ли она все бросить и уехать со мной во Флориду, а она и говорит:
- Почему нет? Терять мне нечего.
Мы с Эдной вместе уже восемь месяцев почитай что как муж и жена - за это время мне случалось и без работы сидеть, и работать на собачьих бегах, и я мог пособить с квартплатой и образумить Дэнни, когда он заявлялся. Дэнни меня побаивался: Эдна ему сказала, что я сидел во Флориде за убийство, но это она приврала. Я и сидел-то всего раз, в Таллахасси: спер шины и ввязался в драку на государственной ферме - тогда одному парню выбили глаз. Но изувечил его не я, и Эдна нарочно понарассказала страхов, чтобы Дэнни не больно безобразил и не заставил бы ее взять детей обратно, она ведь уже устроила все так, чтобы не жить с ними, а Черил уже жила со мной. Я вообще-то не буйный и нипочем не стал бы выбивать человеку глаз, не говоря о том, чтобы убить. Бывшая моя жена Элен сюда бы аж с Вайкики-бич прикатила, чтоб за меня поручиться. У нас с ней никогда до рукоприкладства не доходило, и, по моему разумению, как видишь быть беде, отойди от греха подальше. Только Дэнни это невдомек.
Мы уже оставили позади половину Вайоминга, направлялись к I -80-й, и море нам было по колено, но тут в машине, которую я украл, замигал индикатор бензина, а я знал, что это не к добру.
Машину для нас я раздобыл что надо, малиновый "мерседес" - увел его от дома офтальмолога в Уайтфише, штат Монтана. Украл, потому что думал: для долгого переезда ничего лучше не найти, думал, он накрутил мало километров, тут я промашку дал; ну и еще потому, что у меня сроду не было хорошей машины одни допотопные "шеви II" да раздолбанные грузовики, на них я еще мальцом ездил, когда помогал кубинцам возить лимоны.
Нам в тот день сам черт был не брат, и все из-за машины. Я то открывал, то закрывал окна, Эдна отпускала шуточки и строила рожицы. Она, если хотела, бывала заводная. Лицо у нее загоралось, как маяк, и становилось видно, что она красивая, красивая на свой лад. От всего от этого голова у меня закружилась, и я, никуда не сворачивая, доехал до Бозмена, а оттуда прямиком через Йеллоустонский парк до Джексон-хоула. Снял номер для новобрачных в "Куолити-корт" в Джексоне, Черил с ее собачкой Дючонком оставил спать, а мы с Эдной поехали в шашлычную и аж за полночь потягивали там пивко и веселились.
Мне чудилось, что мы распрощаемся с прежней жизнью - оставим плохие воспоминания позади, начнем по-новой. Я до того раздухарился, что сделал на руке татуировку "Славное времечко", а Эдна купила себе ковбойскую шляпу с индейской лентой из перьев, а для Черил - серебряный браслетик с бирюзой, и мы любились на заднем сиденье прямо на стоянке "Куолити-корт"; тем временем над рекой Снейк вставало солнце, и нам казалось, что мы ухватили удачу за хвост.
По правде говоря, я и машину оставил, продержал ее днем дольше, а не столкнул в реку, как надо бы и как всегда делал, и другую не украл оттого, что в такой задор вошел.
Машина забарахлила там, где не то что города, ни одного дома не видно, только низкие горы километрах в восьмидесяти или в ста пятидесяти, кто их знает, а по обе стороны дороги колючая проволока, убитая как камень степь да ястребы парят в вечернем небе, ловят мошек.
Я вылез из машины - посмотреть, что с мотором, а Эдна вывела Черил и собачонку - пописать у машины. Я проверил воду, проверил индикатор бензина, все было в ажуре.
- Что значит, если эта лампочка загорается, Эрл? - говорит Эдна. Подошла ко мне, встала у машины - шляпа на затылке. Прикидывала, чем это для нее обернется.
- Дальше ехать нельзя, - говорю. - С бензином неполадки.
Эдна бросила взгляд на Черил и Дючонка - они сидели рядышком, как две куклешки, писали на плотно убитую землю; затем посмотрела на горы - они все больше чернели и терялись вдалеке.
- Что будем делать? - говорит. Еще не встревожилась, просто хотела знать, что я намерен делать.
- Дай-ка я еще раз попробую ее завести.
- Что ж, это ты хорошо придумал, - говорит, и мы полезли назад в машину.
Я завел мотор, и он сразу заработал, красная лампочка не загорелась, да и мотор не стучал - так что вроде все было в порядке. Я дал ему поработать вхолостую, потом нажал на акселератор, поглядел на красную лампочку. Но лампочка больше не мигала, и я подумал: уж не примерещилось ли мне, что она горела, а что, если это бликовала хромированная рама окна, что, если я чего-то - сам не знаю чего - боялся.
- Что случилось, папк? - спрашивает Черил с заднего сиденья. Я обернулся у нее на руке бирюзовый браслетик, у Эдны ковбойская шляпа сбита на затылок, на коленях крохотный черно-белый песик. Девчонка-ковбой из кино, да и только.
- Ничего, детка, все хорошо, - говорю.
- Дючонок там же попикал, где и я пикала, - говорит Черил и прыснула.
- Оба хороши, - говорит Эдна, не оборачиваясь.
Вообще-то Эдна к Черил ласковая, просто она устала, я так понимал. Мы мало спали, а она, как не выспится, на всех кидается.
- При первой же возможности надо отделаться от этого треклятого драндулета, - говорит она.
- И где же эта первая возможность? - спрашиваю: она рассматривала карту.
- В Рок-Спрингсе, в Вайоминге, - говорит Эдна, и так сказала, точно ей это доподлинно известно. - Он в пятидесяти километрах по этой дороге, - и вытянула руку вперед.
Мне-то хотелось на этой машине въехать во Флориду: пусть видят, что я парень-хват. Но я понимал: Эдна говорит дело - риск слишком велик. Мне уже чудилось, что машина не офтальмолога - моя, а вот на этом-то и прокалываешься.
- Раз так, думается, нам надо ехать в Рок-Спрингс и там разжиться новой машиной, - говорю. Хорохорюсь, будто у нас все идет как по писаному.
- Это ты здорово придумал, - говорит Эдна; нагнулась и крепко поцеловала меня в губы.
- Здорово придумал, - говорит Черил. - А теперь давайте поскорей отсюда уедем.
Такого красивого заката, как в этот день, за всю жизнь не припомню. Едва солнце коснулось окоема, воздух враз запламенел драгоценными каменьями и красными блестками - никогда такого ни до, ни после не видал. Закатов красивей, чем на Западе, нигде нет, даже во Флориде, где, хоть гор вроде бы и нет, окоем сплошь и рядом заслоняют деревья.
- Самое время опрокинуть стаканчик, - говорит Эдна: мы ехали уже довольно долго. - Надо выпить - есть что отпраздновать.
Оттого, что мы решили бросить машину, настроение у нее поднялось. Спору нет, от машины жди беды, и такой, что мало не покажется, значит, надо с ней разделаться.
Эдна вынула бутылку виски, пластмассовые стаканчики; сколько налить, отмеряла по дверце бардачка. Она любила выпить в машине, в Монтане обзаводишься такой привычкой: там это законом не запрещено, а вот, поди ж ты, за подделку чека загремишь в тюрягу на год, не меньше.
- Рассказывала я тебе или не рассказывала, что у меня была обезьянка, говорит Эдна и поставила мой стаканчик на приборную доску, чтобы я мог дотянуться до виски, когда выпить захочется. Она перестала кукситься. За ней такое водилось - только что была веселехонька, глядь, а она уже скисла.
- Да нет, вроде не рассказывала, - говорю. - А ты тогда где жила?
- В Мизуле, - говорит она. Закинула босые ноги на приборную доску, стаканчик на грудь поместила. - Я тогда подавальщицей работала в АМВЕТ ' е. Это было до того, как мы с тобой познакомились. Входит раз в бар парень, при нем обезьянка. Паукообразная обезьянка. А я ему и говорю, просто так, в шутку: "Бросим кости на твою обезьянку". А парень мне: "Бросаем один раз". Я ему: "Идет". Он сажает обезьянку на стойку, берет стаканчик, выкидывает две шестерки. Я беру стаканчик - выбрасываю три пятерки. Стою и смотрю на парня. А парень ведь просто мимо шел и зашел - не иначе как ветеран. Лицо у него стало чудное - а у меня, думаю, еще чуднее, - он вроде разом и огорчен, и удивлен, и рад. Я ему говорю: "Давай бросим еще раз". А он мне: "Ну уж нет, не в моем обычае по второму разу бросать, что бы на кону ни стояло". Посидел, попил пивка, покалякал о том, о сем - об атомной войне да о том, что надо бы возвести твердыню - не знаю, что уж он имел в виду, - в Биттерруте, а я на обезьянку смотрю и думаю, что с ней делать, когда парень уйдет. Ну а он чуть погодя встает и говорит: "Что ж, прости-прощай, Живчик", - так, понятное дело, обезьянку звали. И был таков - я рта не успела раскрыть. Обезьянка весь вечер просидела на стойке. Не знаю, Эрл, почему я о ней вспомнила. Неспроста это. Но я отвлеклась.
- Ну и хорошо, - говорю. И глотнул из стаканчика. - Я бы нипочем не завел обезьянку. Уж очень они шкодливые. А вот Черил наверняка хотелось бы обезьянку, верно я говорю, детка? - Черил елозила по сиденью, играла с Дючонком. У нее в ту пору только и разговору было что об обезьянках. - А куда ты дела эту обезьянку? - спрашиваю, а сам не спускаю глаз со спидометра. Скорость пришлось сбавить, потому что красная лампочка мигала. И, чтоб она не мигала, ничего не оставалось, как сбавить скорость. Мы ехали со скоростью километров пятьдесят, может, чуть побольше, а через час уже начнет смеркаться, и мне хотелось думать, что до Рок-Спрингса не так и далеко.
- Тебе в самом деле интересно? - говорит Эдна. Глянула на меня, и обернулась, и стала смотреть на пустыню, где ни души, так, словно та ее на какие-то мысли наводит.
- А то нет, - говорю. Я все еще храбрился. Думал: пусть у меня болит голова о поломке, а они для разнообразия пусть поживут в свое удовольствие.
- Она у меня пробыла неделю. - Эдна вдруг посмурнела, вроде как увидела эту историю с какого-то другого боку. - Я ее взяла к себе и в свою смену носила взад-вперед на работу и домой. Проказить она не проказила. Я подняла ее стульчик повыше, и она сидела позади стойки - посетителям она нравилась. Она тихохонько, приятно так цокала язычком. Мы ее перекрестили в Мэри: бармен сказал, что это девочка. Но дома я с ней не знала покоя. Она, казалось, прямо-таки не спускает с меня глаз. А как-то заходит в бар парень, из вьетнамских ветеранов, еще солдатской формы не снял. И он мне и говорит: "Ты что, не знаешь, что обезьяна убить может? У нее в пальцах такая сила, какой у тебя во всем теле нет". Во Вьетнаме, говорит, обезьяны убивали людей, только заснешь - они давай безобразить, убьют тебя и сверху листьями закидают. Я ему вроде бы ни на грош не поверила, а вот поди ж ты - пришла домой, разделась и все смотрю-смотрю на Мэри, а она сидит на своем стульчике в темной комнате и не спускает с меня глаз. И такая меня жуть взяла. Немного погодя я встала, пошла к машине, достала проволоку, на которую белье вешают, вернулась, продернула проволоку под ее серебряный ошейничек, привязала к ручке двери, залезла обратно в постель и заснула. Спала, видать, как убитая, хотя сама того не помню, потому что, как встала, вижу: Мэри свалилась со стула и проволока ее удушила. Слишком я проволоку укоротила.
От этого рассказа Эдна, похоже, сильно приуныла и сползла на сиденье низко-низко, так, чтобы приборная доска заслоняла дорогу.
- Ну скажи, Эрл, разве не стыд, эта история с бедной обезьянкой?
- А вон город! Вон город! - Черил с заднего сиденья кричит. Дючонок давай лаять, такой тарарам поднялся в машине - чертям тошно. Так оно и было: Черил углядела то, чего я не различил, - Рок-Спрингс (штат Вайоминг) сверкающим бриллиантиком в пустыне расположился у подножья горы, с севера его огибала I -80-я, позади него убегала вдаль чернющая пустыня.
- Это он, тот самый город и есть, детка, - говорю. - Туда-то нам и надо. Ты первая этот город углядела.
- Мы голодные, - говорит Черил. - Дючонку хочется рыбки, а мне спагетти. Обхватила меня руками за шею и обняла крепко-крепко.
- Раз так, все тебе будет, - говорю. - Все, чего угодно. Само собой - и Эдне, и Дючонку тоже. - Я посмотрел на Эдну, улыбнулся ей, но она буравила меня взглядом, и глаза у нее горели злобой. - Что стряслось? - спрашиваю.
- Со мной ужас что приключилось, а тебе без разницы, так надо понимать? Губы поджала и все на Черил да на Дючонка оглядывается - будто они причиной, что ей плохо.
- И вовсе нет, - говорю, - я так и подумал: это ж ужас что такое. - Мне не хотелось, чтобы она убивалась. Город был уже совсем близко, и в самом скором времени мы сможем посидеть-поесть с толком, не опасаясь никакого ни от кого подвоха.
- Хочешь знать, куда я дела обезьянку? - спрашивает Эдна.
- А то как же, - говорю.
- Сунула ее в зеленый мусорный мешок, бросила в багажник, поехала на свалку и там вышвырнула, - и смотрит на меня так, будто эта история значит для нее очень много, но понять это может только она одна, а больше никому до этого ни в жизнь не додуматься.
- Страх что такое, - говорю. - Но так ли, этак, а тебе ничего другого не оставалось. Ты же не хотела ее убить: если б хотела, ты б не так поступила. Ну а потом надо же было куда-то ее деть, так что тебе ничего другого не оставалось. Может, кто-то и решит, что, раз ты ее выбросила, тебе было ее не жалко, только не я. Бывает так, что не можешь поступить иначе, и тут уж не до того, кто о тебе что подумает. - Хотел было улыбнуться ей, но, если не сбрасывать скорость, красная лампочка не гасла, и я прикидывал, удастся ли нам добраться до Рок-Спрингса, прежде чем машина совсем остановится. И опять посмотрел на Эдну. - Что я могу еще сказать? - спрашиваю.
- Ничего, - говорит; обернулась и уставилась на темное шоссе. - Что я, не знала - знала же, что ты подумаешь. Тебе, Эрл, чего-то не хватает. Я это давно поняла.
- Хоть оно и так, а все одно ты здесь, - говорю. - И тебе не очень худо. Могло быть и хуже. По крайней мере, здесь мы все вместе.
- Хуже всегда может быть, - говорит Эдна. - Завтра можно угодить на электрический стул.
- Правда твоя, - говорю. - И где-то, сдается мне, кто-то и угодит на него. Только не ты.
- Я голодная, - говорит Черил. - Когда мы поедим? Давайте найдем мотель. Мне надоело ехать. И Дючонку надоело.
Когда машина остановилась, до города было еще порядком, правда, в темноте ясно различалась федеральная автомагистраль, а за ней - светлое от огней Рок-Спрингса небо. На эстакаде тягачи набирали обороты, чтобы подняться в гору, - слышно было, как лязгают их сцепки.
Я выключил фары.
