Читаем Рассказы онлайн бесплатно
Подполковника Маркова вызвали прямо с заседания выездной межведомственной комиссии ФСБ-МВД, проходившей в селе Дроновка. Там, в лесополосе, три дня назад, хмурым сентябрьским утром, грибники случайно наткнулись на свежезасыпанный схрон с оружием, замаскированный прошлогодними листьями и кустарником. За последний месяц уже четвёртая находка в этом районе.
Заседание пришлось перенести на завтра и два часа трястись на служебной "Волге" по разбитой просёлочной дороге до города, терзаясь догадками и нехорошими предчувствиями.
Николая Яковлевича за 20 лет службы интуиция ни разу не подводила. В смысле ожиданий плохих новостей. Хороших он не ждал вообще, да на его памяти они и случались крайне редко, связывались только с наступлением долгожданного отпуска, ежегодным празднованием в узком кругу Дня Чекиста и присвоением очередного воинского звания. Гораздо чаще приходилось получать разносы, нагоняи и срочные директивы типа "обеспечить мероприятие".
Начальник Управления ФСБ по Тальской области, генерал Архаров, ожидал Маркова в техническом корпусе с несколькими сотрудниками из оперативных подразделений. В небольшой, недавно отремонтированной квадратной комнате, было душно, противно пахло синтетическими обоями и новым линолеумом. Открытое настежь окно не спасало. У стены светился экран компьютерного дисплея, в помещении стоял оживлённый гомон. Шло обсуждение только что просмотренной видеозаписи.
— Да не мог оператор с такого ракурса снять! Причём тут трансфокатор и "удочка"? — худощавый и энергичный майор Жилин из отдела спецредств, вскочив со стула, последовательно показал в пространстве точки, в которых должен был находиться неизвестный оператор, чтобы снимать объект, изображённый на экране.
— Он, что, с летающего стула снимал? Только что мы видели этих типов в упор, прямо перед собой и тут же видим их затылки, и яму сверху. Либо снимали со специальной платформы, ну, как обычное кино снимают, видели все, наверное, либо с вертолёта, что исключено, потому что, судя по листьям деревьев и траве, нет воздушного потока от лопастей винта, не слышно шума двигателя. Предварительной экспертизой сегодня установлено, что съёмка каждой сцены велась непрерывно, разрывов во времени нет, следов монтажа не обнаружено, каким способом отсняты фрагменты совершенно непонятно.
Жилин удручённо замолк и обернулся на звук скрипнувшей двери.
— Разрешите, товарищ генерал? — негромко спросил Марков, заглянув в комнату и быстро окинув взглядом знакомые лица сослуживцев.
— Проходи, присаживайся Николай Яковлевич. Заждались тебя. Тут такая интересная ситуация образовалась, что… В общем, Жилин сейчас ещё раз обо всём расскажет, — доброжелательно пророкотал начальственный бас.
— Пришлось межведомственную комиссию на завтра перенести, — на всякий случай сообщил Марков, поудобнее устраиваясь на стуле, — так и не успели обсудить новые меры.
— Да брось, Николай, не нужна уже никакая комиссия. Взяли утром твоих террористов, тех, что последний схрон отрыли. Ты выехал в Дроновку, потому и не знал.
Архаров неожиданно увлекся, и сам стал рассказывать вместо Жилина. Видимо, для того, чтобы ещё раз прочувствовать и проанализировать события дня, зацепиться за конец ниточки логических объяснений происшедшего.
— Значит, как всё было. В ящик Управления, тот, который для писем граждан, кто-то сегодня утром бросил пакет с запиской и диском. Дежурный по видеонаблюдению заметил, пакет сразу же достали, диск просмотрели и отправили на экспертизу. Пальчиков не нашли. На диске видеозапись. Снят тот самый последний схрон с оружием и боеприпасами, который мы на днях обнаружили. Но не только сам схрон, а и люди, которые его отрыли, дома, в которых они остановились, записаны все их разговоры за это время. Прямо кино, да и только! По видеозаписи установили всех фигурантов, адреса проживания, тайники. Срочно отправили опергруппу. Подозреваемых задержали, по квартирам провели обыски.
Начальник УФСБ придвинул к себе лежащую перед ним на столике папку, вынул из неё листок протокола об изъятии и озвучил список находок:
— Нашли 40 килограммов тротила, восемь противопехотных мин, пять калашей с подствольниками, пять "Стечкиных", пять "Макаровых" с глушителями, три гранатомета РГД-7, пять радиостанций "Кенвуд", ящик с патронами, гранатами и взрывателями. Подфартило нам резко и здорово. Оказывается, у нас тут что-то серьёзное готовилось.
Генерал отхлебнул глоток остывшего чая из гранёного стакана, прочистил горло и продолжил:
— Упредили мы ублюдков случайно. Хорошо, что сразу отреагировали на письмо. Этих джигитов повязали, они и пикнуть не успели. Судя по поведению, чувствовали они себя в полной безопасности. На вопрос — зачем видео снимали, ответить не могут. Говорят, никто ничего не снимал. Когда им показали запись на диске — натурально офонарели. Говорят, сами ничего не понимают, и это похоже на правду. Тем более непонятно, кто и как снимал. Сейчас задержанных поместили в изолятор, в одиночки. Фоминов по очереди кунаков допрашивает, прессует, выкачивает информацию об их задании.
Архаров помолчал, призадумавшись, потом бросил:
— Давайте видео ещё раз посмотрим.
Жилин поочерёдно нажал две кнопки на маленьком чёрном пульте, утонувшем в его огромной ладони, и на экране появилось изображение.
Следующие двадцать минут Николай Яковлевич не отрывал глаз от монитора. В съёмке было что-то неестественное. Казалось, фильм был виртуозно сделан неведомым мастером-режиссёром, безукоризненно склеен из выборок нужных фрагментов, отснят оператором, не имеющим никаких ограничений по перемещению в пространстве. Такого просто быть не могло! Оператор с камерой то находился в упор перед объектами съёмок, то, вдруг, оказывался высоко над ними, то снимал наблюдаемых в профиль, сзади, и всё это в непрерывном движении, перед носом у них и без всякой реакции на свои наглые действия. Получалось, что неизвестный помощник умел летать, быть невидимым и каким-то образом выделять из миллионов внешне безобидных граждан, скрытых злоумышленников.
Террористов было пятеро. Ничем не примечательные, упитанные и гладко выбритые смуглые лица, пустые и тёмные, без искорки чувств, масляные глаза, самая обычная одежда. Никаких особых примет.
Кино закончилось. В наступившей тишине прозвучал ожидаемый вопрос:
— Кто выскажется?
Приглашение явно относилось к Маркову. Он сосредоточился и, не спеша, стараясь ничего не упустить, рассказал о том, что привлекло его внимание:
— Мне кажется, что это не съёмки со спутника по многим причинам, первые две из которых, высокое качество кадров и невероятные пируэты видеокамеры в пространстве. Технические средства контроля со спутников не дают такого высокого разрешения и такой мобильности для позиций съёмки. Не говоря уже о невозможности получить доступ к разведывательному спутниковому оборудованию посторонним лицам. Не верю, что эти кадры вообще снимал человек, скорее, какое-то сверхминиатюрное техническое устройство, управляемое на расстоянии и расположенное, например, на летающем искусственном насекомом. Я где-то читал, что такие разработки ведут японцы, но пока не слышал, чтобы они создали действующие образцы. Да и изображение тогда должно было бы, по идее, дрожать от вибраций крыльев, лопастей микропропеллеров или что там у них ещё? Это насекомое должен был сносить ветер, на объектив камеры попадать капли дождя, чего, как мы видели, не происходило. Так что приемлемого для меня объяснения ситуации пока нет.
Марков пожал плечами, задумался на несколько секунд, и не очень уверенно добавил:
— Думаю, мы имеем дело с какой-то новой неизвестной технологией и очередным гением-одиночкой, борцом за справедливость. Но не с японцами. Им совершенно незачем было бы делать нам подарки и раскрывать свои секретные технические новинки.
— Во как! А ты не торопишься с выводами? — пробасил со своего кресла Архаров.
— Да это не выводы пока, товарищ генерал-майор, скорее, первые впечатления.
— Ладно. У остальных никаких новых мыслей не появилось, с чем мы имеем дело?
Жилин поёрзал, было, на стуле, потёр пальцами виски, но высказываться не стал, остальные офицеры тоже промолчали.
Генерал тяжело поднялся с кресла, прошелся несколько раз по комнате и подытожил результаты совещания:
— Уж больно всё это интересно получается. Со съёмками и с анонимом. Необъяснимо… Надо бы разобраться. Значит, так. Марков назначается начальником оперативной группы по поиску нашего "доброжелателя". Двоих-троих людей отберет себе сам. Нужно будет перешерстить известных умельцев-технарей и все научно-технические предприятия области, собрать информацию, побеседовать с профессиональными видеооператорами из телестудий, показать им отрывки записи. Может, они чего полезное подскажут. Порыться в архивах, в нашей информационной базе данных и в Интернете. Экспертизу по диску провести в полном объёме, вдруг, что-то удастся ещё вытащить. Жилину — помогать Маркову, не отвлекаясь от своих текущих дел. Остальным — шевелить извилинами. Если у кого появятся идеи — докладывать немедленно. Сегодня у нас вторник, а в пятницу в 9-00 вас двоих, генерал ткнул толстым розовым, похожим на сардельку, пальцем, в сторону озадаченных подполковника и майора, жду со всеми нарытыми данными и свежими мыслями у себя в кабинете. Все свободны!
После собеседования с директором очередной фирмы-работодателя Николай Николаевич Жариков медленно вышел из многоэтажного здания, разукрашенного вывесками и рекламными плакатами и, ссутулившись, побрёл по тротуару к автобусной остановке.
Его в который раз охватило ощущение беспомощности и полной своей ненужности. Нельзя сказать, чтобы он особенно надеялся именно на эту встречу, но монотонная одинаковость ответов руководителей просто удручала. Никто не хотел принимать на работу специалиста старше 45 лет, будь он хоть суперпрофессионалом в своём деле. Жариков был именно таким, но его знания и опыт почему-то никому не были сейчас нужны.
Холёные руки с ухоженными ногтями разномастных чиновников и бизнесменов лениво выбирали из стопки авторских свидетельств и опубликованных научных трудов, книги, листы с гербовыми печатями, технические журналы, подносили их к носу, чуть ли не обнюхивали, безразличные глаза несколько секунд старательно изображали интерес и внимание.
Жариков был среднего роста, строен, худощав, с короткими каштановыми волосами и серебрящимися висками. Проницательные серые глаза светились умом и доброжелательностью. Выглядел лет на 45–47. Когда же работодателям становилось известно, что претенденту 57 лет, показная заинтересованность немедленно исчезала, беседа быстренько сворачивалась под благовидным предлогом. Иногда она и не начиналась вовсе. Когда вначале внимательно читали резюме, где был указан год рождения соискателя. Аудиенция завершалась всегда одинаково — предложением созвониться в ближайшие несколько дней после рассмотрения всех кандидатов на объявленную вакансию. Жарикову после собеседований никто никогда не звонил, а если звонил он сам, то выслушивал либо короткий отказ, либо бесконечные предложения перезвонить через недельку-другую. Работодателям, особенно, коммерсантам, нужны были относительно молодые люди, которые, считалось, меньше болели, ими легче было помыкать, заставлять выполнять дополнительную, не оговоренную контрактом работу и вешать на них по незнанию законов и малости жизненного опыта безосновательные несправедливые штрафы и вычеты. С людьми постарше такие номера проходили реже, они обычно знали свои права и не позволяли обращаться с собой по хамски.
Николай Николаевич купил в продуктовом магазине половинку чёрного хлеба, два пакетика с китайской лапшой и бесцельно пошёл по улице.
Переехал в Тальск он с одной из бывших союзных республик и жил уже несколько лет на окраине города, в полуразвалившемся флигеле, в частном секторе. Владелец домовладения, непросыхающий пьяница, сдал ветхое сооружение за символическую плату, что для Жарикова с его теперешними, более чем скромными финансовыми возможностями, явилось настоящим подарком судьбы. Хозяин, уже почти неходячий пенсионер, жил один в большом пустом доме и ему нужна была не столько плата за жильё, сколько просто живой человек поблизости, чтобы в случае чего, вызвать скорую помощь, сходить в магазин за продуктами и водкой или заплатить коммунальные платежи.
До пенсии Николаю Николаевичу нужно было вкалывать ещё три года, есть хотелось каждый день, а устроиться на приемлемую работу всё никак не получалось. Пока едва-едва удавалось сводить концы с концами только за счёт дежурств ночным сторожем в автохозяйстве, где платили смешные деньги, но зато не обращали особого внимания на наличие трудовой книжки и дату рождения в паспорте.
Флигель, закрытый от посторонних глаз старыми яблонями, находился на отшибе обнесённого высоким забором участка, в отдалении от соседей, и поэтому никому не бросилось в глаза после въезда нового жильца в домишко, появление на его крыше странной металлической конструкции из нескольких больших алюминиевых тазиков, труб и кусков арматуры. Сооружение чем-то отдалённо напоминало спутниковую антенну.
Сегодня праздновать опять было нечего, шесть рублей на троллейбус было жалко (почти столько же стоит буханка хлеба!) и Жарикову пришлось пройти пешком до дома около трёх километров. Хорошо хоть дождя не было.
В маленькой комнатушке флигеля было чисто и уютно. Небольшой ремонт Николай Николаевич сделал сам. Починил два разбитых деревянных стула, старый стол, буфет, сделал навесные полки для книг и посуды. Установил на крыше приёмные устройства и усилители-преобразователи. Провёл от них кабели в дом. Холодный земляной пол прикрыл кусками старого линолеума грязно-салатового цвета.
Кроме газовой плиты, железной кровати и буфета, в комнатке находился видавший виды, большой деревянный стол, приставленный вплотную к глухой стене, на которой, полностью её закрывая, висела крупномасштабная карта области. На столе лежали старенький ноутбук, компьютерный джойстик и несколько электронных блоков, соединенных между собой проводами. Всё это оборудование Жариков частично собрал сам, частично купил на последние сбережения, после чего пришлось затянуть пояс потуже и жить на зарплату сторожа, в режиме жёсткой экономии.
Николай Николаевич вскипятил чайник, быстренько приготовил в эмалированной миске супчик из одного пакета китайской лапши, нарезал хлеб, почистил головку чеснока и поел. Сегодня для него это были одновременно завтрак, обед и ужин. Через несколько часов предстояло идти на ночное дежурство, но Жарикову отдыхать не хотелось. Его ждало важное дело.
Он включил ноутбук и оборудование на столе, придвинулся на скрипучем стуле поближе к экрану компьютера и отключился от внешнего мира…
