Читаем Райские новости онлайн бесплатно

— Зачем им это нужно? Ну зачем им это нужно?

Старший представитель (Служба контроля в аэро­порту) компании «Тревелуайз турз» Лесли Пирсон со смешанным выражением жалости и презрения на­блюдает за пассажирами, толкущимися в зале отлета четвертого терминала Хитроу. Середина утра в самый разгар летнего сезона, и вдобавок к обычному столпо­творению активизирована система безопасности, по­скольку считается, что недавняя авиакатастрофа вы­звана диверсией. (Ответственность за нее взяли на се­бя три разные террористические организации, а это значит, что как минимум две из них пытаются без лиш­них усилий прославиться с помощью любого подвер­нувшегося под руку убийства. Вот вам и современный мир: чем больше он раскрывается перед Лесли Пирсо­ном, тем меньше поддается пониманию, тем меньше нравится.) Нынешним утром пассажиров у стоек реги­страции подробно расспрашивают об их багаже, а личный досмотр и проверку ручной клади сотрудники службы безопасности проводят с гораздо большим, чем обычно, рвением. Длинные, медленно продвигающиеся очереди тянутся почти до противоположной стены зала. Их пересекают две еще более длинные оче­реди, направляющиеся к узкому проходу, который ве­дет к стойке паспортного контроля, раме металлоискателя и залу ожидания. Выстроившиеся друг за другом пассажиры переминаются с ноги на ногу, или опира­ются на ручки своих нагруженных багажных тележек, или присаживаются на чемоданы. Выражение лиц у них разное: озабоченное, нетерпеливое, скучающее, стоическое, — по пока не усталое. Пассажиры еще от­носительно свежи: их яркая нестрогая одежда чиста и отутюжена, щеки не утратили гладкости после недав­него бритья или макияжа, волосы уложены и блестят. Но случись еще какая-то серьезная задержка — скажем, итальянская забастовка авиадиспетчеров или сниже­ние темпа работы погрузчиками багажа, — и тогда, как по опыту знает Лесли Пирсон, цивилизованная обо­лочка очень скоро покроется трещинами. Видывал он этот зал — и следующий за ним зал ожидания, — наби­тый пассажирами задержанных рейсов. В испачкан­ной, измятой одежде люди спали под лампами днев­ного света, пристроившись как придется на стульях и на полу: рты раскрыты, руки и ноги раскинуты, словно у жертв резни или нейтронной бомбы, а уборщики аэропорта пробираются среди распростертых тел, как мародеры на поле боя. Сегодня обстановка далеко не так плоха, но все равно ничего хорошего.

— Зачем им это нужно? — снова спрашивает он. — Чего они ищут?

— Где оттянуться, ясное дело, — отзывается Тревор Коннолли. Он недавно принят в «Тревелуайз» и вре­менно прикреплен к Лесли для освоения азов работы: распознать и поприветствовать клиентов фирмы, про­верить их дорожные документы на соответствие дню вылета (тут возможны разнообразные сюрпризы) и паспорта на наличие требуемых виз, за тем направить к нужной стойке регистрации и помочь в случае на­добности донести багаж и ответить на вопросы, если таковые у них возникнут. — Солнце, песок и секс. — Тревор старательно изображает ухмылку.

Лесли фыркает, отмахиваясь от его слов.

— За этимнет нужды отправляться так далеко, — го­ворит он. — Этоможно получить на Майорке. Этоможно получить в Борнмуте [1], если уж на то пошло: ны­нешнее лето бесподобно. А что тут увидишь, сидя в этой дыре? — Он сердито смотрит на низкий, серо-стального цвета потолок, куда выведена вся вентиляция и кабели, что якобы отвечает ультрасовременному стилю, но вызы­вает у Лесли ощущение, будто он работает в подвале оте­ля или в машинном отделении линейного корабля. — Я что имею в виду: возьмем, например, эту маленькую груп­пу. — Он бросает взгляд на список сегодняшних пассажи­ров, закрепленный перед ним на подставке. — Куда они направляются? В Гонолулу. В Гонолулу!Хотел бы я знать... да им только добираться чуда целый день.

— Восемнадцать с половиной часов, — уточняет Тревор. — Включая пересадку в Лос-Анджелесе.

— Восемнадцать с половиной часов в одной из этих битком набитых огромных консервных банок? Спяти­ли, наверное. Они все спятили, если хочешь знать мое мнение, — говорит Лесли — высокий, с прямой спиной и выправкой, напоминающей военную (он и в самом деле полицейский в отставке), — и, словно лучом маяка, обводит взглядом переполненный зал. — Посмотри на них! Лемминги [2]. Лемминги. — Он причмокивает губа­ми на этом слове, хотя, по правде говоря, не совсем уверен в том, кто такие лемминги. Вроде бы какие-то маленькие животные, которые бесцельно передвига­ются стаями и кидаются в море?

— Да все дело в новизне, — возражает Тревор. — В смысле Майорка, кто сейчас летает на Майорку? Ко­го этим удивишь — Блэкпул [3]на Средиземье. То же са­мое Флорида, даже Карибы. Приходится забираться все дальше и дальше, чтобы перещеголять своих сосе­дей.

— Идут двое наших, — сообщает Лесли. Он разгля­дел фиолетовые с золотом ярлыки «Тревелуайз» на ба­гаже молодой пары, которая только что прошла через автоматически раздвигающиеся двери и нерешитель­но оглядывается. — Держу пари, у них медовый ме­сяц. — Что-то в их с иголочки новой одежде и девст­венном состоянии чемоданов-близнецов подсказыва­ет ему, что женаты они недавно, хотя расстояние между ними — жена стоит впереди и сбоку от мужа, ко­торый толкает тележку с багажом, — даст основание предполагать, что начало их брака осложнено какой- то щекотливой ситуацией. Вероятно, они поженились вчера, переночевали в душном номере шумной лон­донской гостиницы, а теперь собираются провести свой первый настоящий день супружеской жизни в полете над половиной мира пристегнутыми к тесным зубоврачебным креслам. Они поступили бы намного лучше, отправившись в Борнмут.

Лесли с улыбкой выступает вперед, представляется и проверяет у клиентов билеты и паспорта.

— Гавайи... вдохновляющий выбор для медового ме­сяца, если я могу так выразиться, сэр.

Молодой человек сконфуженно улыбается, но его жена выглядит недовольной.

— Это так очевидно? — вопрошает она. У нее пря­мые светлые волосы, убранные со лба черепаховым гребнем, и ясные, льдисто-голубые глаза.

— Я не мог не заметить, что в моем списке вы зна­читесь как миссис Харви, мадам, а по паспорту вы мисс Лейк.

— Вы очень наблюдательны, — сухо произносит она.

— Это не помешает? — волнуется молодой чело­век. — Я имею в виду паспорт.

— Ни в коей мере, сэр. Беспокоиться не о чем. Мо­жете сдать свои вещи у двадцать первой стойки. Боюсь, вам придется немного подождать.

— Разве вы это для нас не делаете? — спрашивает миссис Харви.

— Пассажиры должны лично сдавать свой багаж, мадам. Правила безопасности. Мой коллега, мистер Коннолли, будет рад помочь вам с вещами.

— Спасибо, мы и сами докатим тележку, — говорит миссис Харви, явно имея в виду своего мужа, ибо сама устремляется к двадцать первой стойке, даже не взгля­нув на него.

— Ну и ну, — комментирует Тревор, когда молодоже­ны уже не могут его услышать. — Не хотел бы я оказать­ся на месте этого парня. Она ж его до смерти запилит.

— Первые грезы любви, — замечает Лесли, — уже не те, что раньше. А все потому, что люди теперь на­чинают жить вместе до свадьбы. Пропадает вся ро­мантика.

Критическое высказывание Лесли направлено в ад­рес Тревора, который, однако, делает вид, что не пони­мает этого.

— Правильно, — соглашается он. — Я так и говорю Мишель: брак — смерть для романтики.

Игнорируя сто дерзкую ухмылку, Лесли вычеркива­ет из списка пассажиров мистера и миссис Харви.

— Будь предельно внимательным в отношении клиента — он летит один, — некоего Шелдрейка. Ви­дишь звездочку около его фамилии?

— Да, и что это значит?

— Это значит, что он путешествует на дармовщину. Обычно это журналисты. Пишущие о путешествиях.

— Я бы не прочь так работать.

— Для начала ты должен уметь писать, Тревор. Ты должен уметь писать без ошибок.

— Теперь это не очень-то и нужно. За тебя все сде­лает компьютер.

— В любом случае будь начеку, когда он появится. Произведи хорошее впечатление, иначе он напишет о тебе что-нибудь неприятное.

— Что, например?

— Например: « В аэропорту меня встретил неряшливого вида сотрудник бюро путешествий, у ко­торого форма была обсыпана перхотью, а на во­ротничке отсутствовала пуговица».

— Это все Мишель виновата, — оправдывается Тре­вор, слегка смутившись. — Она обещала пришить.

— Внешность очень важна на этой работе, Тревор, — объясняет Лесли. — Клиенты, прибывая сюда, растеря­ны, озабочены. Твое появление должно вызывать дове­рие. Мы подобны ангелам-хранителям, переправляю­щим их на другой берег.

— Скажешь тоже, — говорит Тревор. Но подтягивает узел галстука и отряхивает плечи и лацканы пиджака.

Их следующие клиенты — пара средних лет из Кройдона. Жена, чья пухлая фигура втиснута в ком­плект цвета электрик — брюки-стрейч и свитер, выгля­дит взволнованной и встревоженной.

— У него сердце, — сообщает она, тыча большим пальцем в сторону мужа, который кивает головой и ободряюще улыбается Лесли. — Он не может стоять в такой очереди.

У мужчины действительно не слишком здоровый вид: раскрасневшееся, прыщеватое лицо, в центре ко­торого, наподобие лампочки, вкручен красный нос выпивохи, а обтянутый белой рубашкой рыхлый жи­вот нависает над пряжкой ремня.

— Я мог бы найти для вас инвалидную коляску, если вы желаете, сэр, — предлагает Лесли.

— Нет, нет, не глупи, Лилиан, — говорит мужчина. — Не обращайте на нее внимания. Я прекрасно себя чув­ствую.

— Ему вообще-то не следовало бы пускаться в такой путь, — объясняет Лилиан, — но мы не хотели разоча­ровывать Терри — нашего сына. Он заказал для нас этот отдых. Все полностью оплатил. И сам летит на Га­вайи из Сиднея, чтобы встретить нас.

— Прекрасно, — поддерживает беседу Лесли, про­веряя их документы.

— Он там так преуспевает. Фотографирует для мо­дных журналов, у него своя студия. Как-то он позво­нил нам в шесть утра — ну, у них же другое время, вер­но? — и сказал: «Я хочу подарить вам с папой незабы­ваемый отдых. Вы только доберитесь до Хитроу, а об остальном я позабочусь».

— Как приятно слышать о молодом человеке, кото­рый ценит своих родителей, — говорит Лесли. — Осо­бенно в наши дни. Тревор, проводи мистера и миссис Брукс к шестнадцатой стойке и объясни, что мистер Брукс по состоянию здоровья идет через бизнес-класс. Там очередь покороче, — поясняет он клиентам.

— Нам придется доплачивать? — озабоченно спра­шивает миссис Брукс.

— Нет-нет, места те же, но мы договорились с авиа­компанией, что будем регистрировать пассажиров с физическими недостатками через бизнес-класс.

— С физическими недостатками... у меня нет физи­ческих недостатков. Видишь, что ты наделала, Лилиан?

— Умолкни, Сидней, ты никогда не понимаешь сво­ей выгоды. Большое спасибо, — уже обращаясь к Лес­ли, говорит миссис Брукс.

Тревор уводит их с некоторой неохотой, ибо непо­далеку топчутся две моложавые женщины в спортив­ных костюмах пастельных тонов, в руках они сжима­ют фиолетовые с золотом пластиковые сумочки для документов — рекламный набор туристической ком­пании, именуемой «Тревелкомплект». Внешность у обеих ничем не примечательная, и расцвет их юности уже позади, но они как раз из тех клиенток, с которы­ми Тревор с удовольствием флиртует, или, пользуясь его собственным выражением, хохмит.

— Впервые летите на Гавайи, дамы? — осведомляет­ся Лесли.

— Да, в первый раз. До этого мы никогда не были дальше Флориды, правда, Ди? — говорит та, что в розово-голубом спортивном костюме. У нее широкое, пол­ное лицо с большими круглыми глазами и нимбом тон­ких светлых кудряшек, похожих на младенческие.

— Сколько лететь? — спрашивает Ди, чей костюм сочетает в себе розовато-лиловый и зеленый цвета, а черты лица острее, чем у подруги, и вызывают меньше доверия.

— Лучше не знать, — отвечает Лесли, и это остроум­ное замечание до упаду смешит розово-голубую.

— Ну скажите же, — просит она.

— Вы будете в Гонолулу сегодня в восемь часов ве­чера.

— Но это без учета разницы во времени, — уточня­ет Ди.

— Она преподает естественные науки, — сообщает се спутница, словно объясняя проницательность подруги.

— Вот как. Тогда вам нужно прибавить одиннадцать часов, — говорит Лесли.

— О боже!

— Ничего, Ди, оно того стоит. — Девушка в розово- голубом взывает к Лесли: — Говорят, что там как в раю, правда?

— Чистая правда, — подтверждает Лесли. — И поз­вольте мне поздравить вас, дамы, с выбором одежды для путешествия. И практично, и к лицу, если можно так выразиться.

Розово-голубая краснеет и хихикает, и даже лицо Ди озаряется царственной улыбкой удовольствия. Они отходят и встают в длинную очередь к стойке номер двадцать один. Возвращается Тревор, он совсем не­много опоздал с предложением помощи — а багажа у девиц и в самом деле было немало.

— Ну, и как эти птички? — спрашивает Тревор.

— Я обслужил их, — сообщает Лесли. — Наставил на путь истинный с помощью своей неподражаемой ста­ромодной учтивости.

— Иди ты! — огрызается Тревор.

Медленно тянется утро. Очереди увеличиваются. Ат­мосфера под серо-стальными трубами и балками становится более душной; постепенно нарастают неуверенность и тревога; пассажиры, шаркающие в длинной, медленно ползущей к стойке паспортного контроля очереди, поглядывают на часы и прикиды­вают, не опоздают ли они на свой рейс. Пассажир Р.Дж. Шелдрейк, в бежевом костюме в стиле «сафари» и с практичным жестким чемоданом на колесиках, предъявляет свой бесплатный билет и отпускает мрачное замечание насчет очереди. У него крупная, куполообразная голова, преждевременно полысев­шая, и большая бульдожья челюсть; остальные черты лица как бы втиснуты между этими двумя выступаю­щими деталями.

— Не волнуйтесь, сэр, — говорит Лесли и заговор­щицки подмигивает. — Пройдем те со мной, я устрою, чтобы вас зарегистрировали через бизнес-класс.