Читаем Пыльные цветы (СИ) онлайн бесплатно

Ева ненавидела эту часть города.

Машину пришлось оставить за пару кварталов, просто на всякий случай, чтобы ее новенькие бока не мозолили глаза местным. Так что Ева порядком замерзла в тонком осеннем пальто, совсем не по погоде.

Наконец-то нырнув под козырек неприметного здания, Ева опустила воротник, стряхивая с него капли влаги, и с раздражением увидела, что к невысоким каблучкам сапог пристали пожухлые листья.

Неоновая вывеска горела тускло, обозначая заведение: «Убежище».

Толкнув тяжелую дверь, Ева скользнула внутрь, тут же оказываясь в полумраке. На улице фонари горели хотя бы через один, здесь же встроенные светильники были такими тусклыми, что едва можно различить пошарпанные обои коридора.

Ева знала дорогу и уверенно двигалась вперед. Когда с двух сторон замелькали двери и ответвления коридора, стала слышна негромкая размеренная музыка. Откуда-то раздавался смех, звучали голоса.

Из распахнувшейся двери почти вывалился молодой мужчина. В одних темных штанах, без рубашки, его грудь покрывали темные узоры сложной татуировки. Прищурившись, он присмотрелся и сразу понял, кто перед ним.

— Ева! — произнес он с широкой улыбкой, странно протягивая гласные, говор сразу выдавал нездешнего. — Давненько тебя не было.

— Я ищу сестру, Ноа. Она здесь?

— Малышка Лили в ее обычной комнате. Но неужели ты сама не хочешь немного благословения?

Когда Ноа был под кайфом, его акцент особенно хорошо слышался. Сейчас Ева видела, что он чуть пошатывается, а вокруг губ следы серебристо мерцавшей пыльцы.

Он наклонился, как будто хотел поцеловать Еву, поделиться с ней легким безумием, но она решительно оттолкнула его, хотя меньше всего хотела касаться обнаженной груди.

Татуировки зазмеились, будто живые, Ноа расхохотался, прислонившись спиной к стене, стали видны его чуть удлиненные клыки. Когда Ева торопливо протискивалась мимо, тонкий хвост Ноа с кисточкой на конце, игриво скользнул по ее шее.

Правда, больше он не пытался ничего сделать, и Ева заторопилась вперед. Лили рассказывала ей историю Ноа. Он прибыл в Нью-Йорк вместе с сестрой и братом, но она быстро заболела какой-то человеческой болезнью и умерла, а брат связался с местной бандой, которой очень пригодились его умения хорошо видеть в темноте и скрываться в тенях.

Ноаэль остался в «Убежище», раздавать благословения.

Так они это называли, «благословение». Ведь любому наркотику нужно красивое название. Ева, как и другие люди, до сих пор не знала, из чего фейри — нездешние — его получают, как делают. Но, как и все, прекрасно знала, как он действует — причем как на фейри, так и на людей. Хоть что-то у них общее.

Торговля благословением среди двух народов шла куда более бойкая, чем любыми другими товарами фейри.

Лили действительно оказалась в своей обычной комнате. Самое большое помещение «Убежища», сплошь в диванах бордовых тонов, с серебристыми тканями покрывал и занавесок из паучьего шелка, мерцавшего, будто звезды соткали в полотно. Неимоверно дорогая, но в кварталах нездешних она была даже в притонах.

Посетителей было много: большинство лежали, пребывая в благословенных грезах. Ева заметила краем глаза несколько мерцающих серебристой пылью горок на низком стеклянном столе.

Все здесь были фейри. Притон для местных.

В мерцающем жемчужном свете только Лили была человеком. Она сидела вместе с одним из фейри, совсем еще юным — ну, или так казалось. Он хотя бы был полностью одет, в потрепанной человеческой футболке и старых джинсах, которые, кажется, ему сильно велики. Его голова покоилась на коленях Лили, среди волос отчетливо виднелись крепкие рожки.

Лили гладила его по голове и подняла глаза на сестру:

— Ох, тебе не стоило приходить.

— Уже полночь. Тебя долго не было.

— Извини… потеряла счет времени. Этот новенький.

Парень как будто спал, но Ева видела и след пыльцы вокруг губ, и испачканные серебристым пальцы. Фейри обнимал себя за плечи и сжался, как будто ему было холодно.

Ева не знала, почему Ноа пропускал Лили. Вообще-то в подобных местах людей не любили. С ними предпочитали иметь дело в душных клубах с бухающей музыкой, на темных улицах и в малоприметных местах, где с легкостью обменивали серебристые пакетики благословения на деньги.

Лили приходила сюда.

Ее можно было считать кем-то вроде волонтера. В свободное от учебы время младшая сестра Евы приходила, чтобы помогать. Разбирала старую одежду, иногда готовила простую еду вместе с другими женщинами, разговаривала с нездешними и пробовала помочь, если могла.

Ноа фыркал и говорил, что никому здесь чужое участие не нужно, тем более от человека. Но неизменно впускал Лили в «Убежище». И никогда не протестовал, если за ней заходила сестра.

Насколько знала Ева, Лили никогда сама не пробовала благословение. Она шарахалась от серебристого порошка, как от чумы, и заявляла, что ей нужна трезвая голова. В этом сёстры сходились во мнениях.

Ева в плотном осеннем пальто казалась сама себе здесь чужой. А вот Лили была тонкой, прозрачной, как будто немного нездешней.

Она снова погладила грезящего фейри по голове:

— Ноаэль сказал, этот недавно прибыл, и ему некуда идти. Поэтому остался в «Убежище», тут хотя бы тепло. Мы должны помочь ему.

— Пусть воспользуется одной из государственных программ.

— Он не может, он тут незаконно. Сбежал от чего-то более страшного на родине. Ноа не сказал… но ты знаешь это выражение лица у Ноа. Значит, там что-то серьезное.

— У них бесконечные войны. Это не наше дело, Лили.

В ответ сестра упрямо сжала губы. Мысленно Ева вздохнула: она знала, что однажды чем-то таким всё и закончится.

— Хорошо, чего ты хочешь?

— Мы можем взять его к себе, он поживет пару дней. Я знаю, как сделать документы, у меня есть друг в колледже. Может, он и с работой для нездешнего поможет.

Мысленно Ева закатила глаза. И подумала, стоит серьезно поговорить с сестрой. Откуда у нее взялись такие знакомые, которые могут сделать незаконные документы?

— Хорошо, Лили. Но только один раз.

— Ооо, спасибо, Ева! Садись, нам нужно дождаться, когда он проснется.

Громко вздохнув, чтобы сестра слышала, Ева подобрала пальто и уселась на пол. С одной стороны от нее свисал паучий шелк, с другой в неоновом свете мерцал столик с благословением. Парень пошевелился, и Лили снова погладила его по голове, провела пальцами по темным рожкам.

Это было плохой идеей.

Ева поняла уже в машине, пока бросала короткие взгляды на паренька фейри. Он сидел на заднем сидении с непонятным выражением лица, только глаза казались огромными. Чуть раскосые, неотрывно смотрящие вперед. Сейчас во встрепанных темных волосах не так хорошо были видны маленькие рожки. Несколько длинных тонких косиц, не толще мизинца, украшенных стекляшками, свисали на растянутую футболку. Наверняка ее дали в «Убежище», она была большой и падала с одного плеча. Ладони паренек сцепил вместе и спрятал между коленями.

Лили накинула на легкое платье свитер и уселась рядом с сестрой, прилежно пристегнулась и тут же достала телефон.

— У тебя есть предпочтения в еде? — спросила она, не поднимая голову. — Ой, кстати, как тебя зовут?

Она всё-таки глянула на фейри. В этом была вся Лили, сначала начать помогать и делать, а потом узнать, кто это такой вообще. Ева мысленно вздохнула.

— Шани, — ответил паренек. — Шанар. Шан.

Он путался в словах, и Ева нахмурилась. Это Лили ничего не смущало, но Ева не была так доверчива. Прежде чем они поедут, ей надо кое-что точно прояснить.

— Шан, ты совершеннолетний по вашим меркам? За укрытие детей фейри можно хорошо получить.

— Я взрослый, — он кинул быстрый взгляд на Лили. — Как она.

Ева вздохнула:

— Я бы не назвала свою сестру взрослой.

— Эй, мне почти двадцать!

— Вот и я о том же.

— Шан, ты голодный?

— Ну… я бы не отказался от лепешки. Не успел поесть.

— Лепешки не обещаю, а вот суши закажу.

Лили с увлечением начала тыкать в телефон, а Еву царапнуло замечание эльфеныша. Она сжала руль, но машину не повела.

— Ты не успел поесть, но успел попробовать благословение. Ты наркоман?

Он вскинул голову, его глаза еще больше расширились:

— Нет! Просто… я хотел забыть. Всё. На какое-то время.

Еве стало немного стыдно. Она знала, что фейри, которые бывают в «Убежище», кто без документов и вещей, вряд ли бегут от хорошей жизни. И она наконец-то поняла это выражение лица: паренек просто боялся и не особенно доверял девушкам. Может, у него не было выбора. Но скорее всего, это Ноа сказал ему ехать.

Ева наконец-то вывела машину на дорогу.

Когда Шан проснулся в «Убежище», он сонно моргал, как будто не очень понимал язык людей, пока Лили с восторгом рассказывала свой план. Как потом оказалось, говорил он на английском прекрасно. Медленно, но грамотно.

Ева тогда вызвалась отыскать Ноа. Вряд ли будет против, но всё-таки именно он был хозяином этого места и, может, как-то отвечал за фейри под его крышей. Хотя Ева не знала, отвечал ли Ноа за что-нибудь. Когда дело касалось Ноа, вообще сложно было сказать что-то наверняка.

Он сидел в комнате, которую Ева уже знала и мысленно про себя называла «кабинетом», хотя вся официальность заканчивалась на запертом шкафе и заваленном бумагами столе. Стены слабо светились неоном, там и тут виднелись мазки блесток.

Ноа нашелся на обитом бархатом диване, прямо под неоновым фламинго на стене. Он так и не потрудился надеть хотя бы рубашку, и тонкие линии татуировок на груди тихонько перетекали по коже — та самая пресловутая магия фейри, которую многие люди считали едва ли не божественной силой, но которая в итоге не помогла им самим.

Ева достаточно знала об эльфах — так называли их люди. Потому что надо же их как-то называть, и «фейри», «эльфы» прижилось лучше всего. Лучше того, как они сами себя именовали, «кали’фарн», что-то вроде «народ фарн». Фарнами они называли то ли какие-то особенности родной местности вроде холмов, то ли территориальные единицы, то ли и то, и другое.

Их страна называлась Фарналис, но многие люди, конечно же, тиражировали «Волшебную страну». Тем более, попасть в нее можно было аккурат через туманные разломы пространства. Когда они появились, обоим народам пришлось приспосабливаться.

Ева прекрасно знала, что ничего «волшебного» в Фарналисе нет. Их королевская власть не менялась веками, пока недавно монаршую семью не убили заговорщики, и на трон не взошли другие. Тогда-то через разломы и повалили беженцы. Ева не очень разбиралась в политике, знала только, что в Фарналисе что-то вроде гражданской войны и бесконечные изнуряющие стычки с обеих сторон.

Ноа выглядел как типичный фейри. Гибкий, худощавый, будто пропитанный сладковатым удушливым ядом — или таким он хотел казаться. Потому что Ева прекрасно видела, что «Убежище» всегда было куда больше, чем просто притоном с пыльцой. А сам Ноа — больше, чем мелким торговцем благословением. Не зря через него проходило столько беженцев, именно тех, кому было некуда идти, когда они прибывали к людям.

Когда Ева зашла, она приготовилась держать лицо невозмутимым и прокручивала в голове варианты разговора с обкуренным эльфом. К ее удивлению, Ноа выглядел абсолютно трезвым. Он сидел перед низким столиком, подперев голову рукой. Его взгляд был задумчивым, между бровей пролегала складка, хотя Ева думала, их, как и морщин, у фейри не бывает, тем более у Ноа.

Его хвост в задумчивости похлопывал кисточкой по щеке, а в светлых волосах с такого положения можно было увидеть тоже небольшие рожки. Кончики ушей, как и у большинства фейри, были чуть заостренными, а вот глаза совсем не раскосыми.

На столе перед ним лежала карта и валялись вороньи перышки. Ева глянула только мельком, и ей показалось, это карта Фарналиса.

— Ева! — Ноа встрепенулся и тут же улыбнулся, хотя Ева видела, что эта улыбка служит скорее щитом, отгораживающим от нее. Она не затрагивала глаз Ноа. — Ты наконец-то решилась принять предложение и узнать, каковы фейри в постели?

Подобные шуточки появились с первого появления Евы. Ноа тогда удивился еще одному человеку на его пороге, помимо Лили. Сразу предположил, что она хочет наркоты или секса — но на девушку, которая жаждет забвения, Ева никогда не походила, так что оставались иные развлечения. Ноа, правда, сразу изменил отношение, когда узнал, что она сестра Лили и пришла за ней. Еве казалось, Ноа уважал Лили, по-своему. Он никогда всерьез не приставал к Еве, и она была почти уверена, что он бы отказал, пожелай она всерьез чего-то такого. Но шутки стали обычной частью их общения.

— Лили хочет забрать новичка, — сказала Ева.

Тонкие брови Ноа приподнялись в искреннем удивлении:

— Зачем?

Касательно Лили он никогда не предполагал никаких непотребств, и Еве даже стало обидно. Ей почему-то не нравилось, что Ноа мог так думать о ней.

— У Лили есть знакомый, который сделает документы. И ты знаешь Лили. Она хочет помочь.

Ноа задумался. Сейчас он тоже не походил на легкомысленного фейри, испачканного серебристой пыльцой благословения. Его взгляд оказался на удивление пронизывающим, так что Ева даже почувствовала себя не по себе.

— Хорошо. Пообещай, что вы за ним присмотрите.

Когда фейри давали обещания, они не могли их нарушить. Люди, конечно же, были в силах, но обычно, когда их просили пообещать, это означало, что эльфы им доверяют.

— Конечно, — сказала Ева. — Я присмотрю за ним, как за самой Лили. Иначе сестра мне голову оторвет.

Ноа хмыкнул и подмигнул:

— Тогда помогите ему. Это будет забавно.

Он давно жил среди людей, Ева не сомневалась, если бы хотел, Ноа мог бегло говорить на английском. Но он как будто специально растягивал гласные, оставлял этот едва уловимый акцент, словно подчеркивал, что он нездешний. Как будто уши или хвост оставляли сомнения.

Он вернулся к карте, теперь не такой задумчивый, отстукивая тонкими пальцами на столешнице какой-то ритм. Ева подумала, что такой Ноа куда привычнее, видеть его отрешенным было слишком странно. Это как будто беспокоило, хотелось, чтобы он снова привычно улыбался.

— Почему ты о нем волнуешься?

Ноа поднял голову, как будто удивленный, что Ева еще здесь. Легкомысленно пожал плечами, и знаки татуировок свились вдоль ключиц.

— Я знаю его семью. Мне тоже голову оторвут, если что.

Выходя, Ева подумала, может, Ноа даже видел этого эльфёныша когда-то маленьким. Уж Ноа точно старше, чем может казаться.

Большой дом достался от родителей. Когда-то Ева и Лили выросли здесь. Около двери в гостиную, в самом низу на обоях до сих пор оставался позорный рисунок Евы: короткая схема, как пробраться за диванами мимо родителей.

После смерти бабушки родители переехали в Колорадо, где вознамерились заняться семейным ранчо и поставить его на ноги. Отец распрощался с работой в банке и «вернулся к истокам», как он говорил. Мать тоже с удовольствием сменила садовые перчатки на ковбойскую шляпу. Когда Ева приезжала к ним, то неизменно удивлялась: она-то привыкла считать родителей «городскими жителями».

Для одной Евы дом был великоват. Да, конечно, у нее были мужчины, но только с Хьюго отношения зашли так далеко, что они подумывали съехаться. Вмешался случай — или, как сказала бы мама, жизнь лучше знает, кому и что нужно. Хьюго работал в инвестиционной фирме, и ему предложили повышение. В Сиэтле, на другом побережье.