Читаем Путеводитель по стране сионских мудрецов онлайн бесплатно

Авторы приносят глубокую благодарность за неоценимую помощь при написании книги:

д-ру Ицику Авербуху, д-ру Маше Галеви, проф. Аркадию Горенштейну, д-ру Венимамину Лукину, проф. Амнону Селе, д-ру Владимиру Фромеру, проф. Евгению Шацкому, проф. Шалому Рикману.

Посвящается родителям нашим

ПУТЕВОДИТЕЛЬ

по стране Израиля, народу и истории, искусству, музыке, страстям, политике и многому другому – в 42 главах

Как известно, людям свойственно ошибаться. Далее приходит осознание ошибки, сожаление, раскаяние, досада и другие мрачные переживания. Однако же никто, находясь в здравом уме и обладая хоть чуть-чуть способностью предвидеть результат, сознательно впросак не попадает. И не затевает предприятие, нисколько не имеющее шансов на успех. А ежели такая личность и находится, то публика нормальная немедленно заметит легкомыслие, а то и заподозрит умственную неполноценность. Единственное, что может если не оправдать, то извинить таких неосмотрительных людей, так это факт, что сами они с самого начала во весь голос честно и печально говорят: вот мы, такие и сякие, вознамерились совершить поступок глупый, обреченный и провальный — берегитесь и держитесь в стороне!

Увы, но именно об этом и хотят предупредить читателя авторы сего труда. Нагло и безответственно взялись они за дело, явно и заведомо неосуществимое: объять необъятное, определить словами то, что никакому определению не поддается, описать нечто хотя и существующее, но непонятно как и даже где.

Все вышесказанное — вовсе не кокетство и совсем не творческий прием, чтобы привлечь внимание и благосклонность публики. Это искреннее признание авторов, чьи легкомыслие и верхоглядство справедливо осуждались уже много раз друзьями, родственниками и бесчисленным количеством доброжелательных знакомых. И они все правы безусловно. Посудите сами.

Какой нормальный человек возьмется писать о государстве, чье право на существование отрицается даже частью граждан этого государства? О стране, лишенной общепризнанных границ и даже собственной конституции.

*

*

О народе, который в строгом смысле этого слова просто не существует, но уже которое столетие упрямо раздражает население планеты. Как писать о стране, в которой все двоится (в лучшем случае), и понять, что истинно, а что фантомно и миражно — удается вовсе не всегда?

Какой, к примеру, Иерусалим реальнее — земной или небесный? А кстати, если мы упомянули Иерусалим: его столицей государства признают лишь граждане Израиля (притом – не все), а остальное население планеты числит в качестве столицы Тель-Авив. Озеро на севере страны — как оно называется: Кинерет, Генисаретское озеро или все-таки Галилейское море? Даже Голгофы две – какая из них истинная? Как писать о стране, в которой никто не согласен друг с другом и все вместе – со всеми остальными? О стране, на крохотном пространстве которой живут все представители десятков ответвлений христианства, мусульмане, друзы, черкесы и евреи самых разных национальностей (ибо каждый еврей — яркий образец того народа, среди которого он вырос). И каждый считает эту страну исконно своей, и у каждого она иная, чем у остальных. А постоянный и безвыходный конфликт этой малюсенькой страны с огромным мусульманским миром точнее всех описал римский папа Пий VI: у проблемы этой, сказал папа, есть два решения — реальное, если вмешается Господь, и фантастическое, если стороны договорятся.

Почему же авторы берутся все-таки за это безнадежное предприятие? Во-первых, по причинам, честно изложенным выше. А во-вторых, потому что жизнь в этой балаганистой, шумной, суматошной и опасной стране доставляет им немыслимое наслаждение, которым они рады поделиться с другими легкомысленными и не слишком умудренными людьми, которых, слава богу, еще много в наш рациональный и разумный век.

И наконец, последнее предупреждение. Однажды кто-то очень верно заметил, что автор, черпающий сведения из одной только книги, — несомненный плагиатор. Если он заимствует из двух, то он уже исследователь. А с ростом этого числа — глубокий исследователь. Об Израиле и евреях написано много тысяч книг, их невозмож­но даже мельком просмотреть. Но мы хотим предупредить читателя, что он имеет дело с двумя очень глубокими исследователями этой необозримой темы. К сожалению, многое из того, что хочется изложить, просто не поместится в нашей книге. Как говорится в старой русской пословице — нельзя впихнуть невпихуемое. Но попытку эту очень хочется предпринять.

А потому — начнем, благословясь.

Основным населением Израиля являются евреи. Откуда они взялись? На этот счет существует много разногласий и домыслов. Кочевые племена будущих евреев появились среди других кочевых племен в веке приблизительно двадцатом до н. э. Отсюда их тогдашнее прозвание — «хабиру» (и «евреи» вышло из него), то есть пришедшие откуда-то. Название народу этому на редкость оказалось впору: как он ни старался жить со всеми одинаково, а все же оставался он другим, действительно явившимся с какого-то другого берега. Отсюда нет числа гипотезам, теориям и версиям. Одна из них даже гласит, что это инопланетяне, засланные на Землю с подозрительными целями. Другая (Средние века) — что они если не порождение дьявола, то веками состоят с ним в тесном сотрудничестве. Сами же евреи (а точнее — их часть, ибо согласия у них почти ни в чем не наблюдается) считают, что в их происхождении замешан лично Господь Бог. Это утверждение не лишено здравого смысла, ибо если допустить Его существование, то и замешан Он решительно во всем.

Господь ли создал евреев, они ли Его, и кто кого избрал, — все так запуталось, что даже сами герои этой многотысячелетней драмы толком не представляют, как это было в действительности. Мы, со свойственной нам склонностью к компромиссам, предпочитаем считать, что это произошло одновременно, но увы — ни Господь, ни евреи не обладают нашим миролюбием и решительно отказываются разделять нашу точку зрения.

Кстати, насчет избранности. Покойный друг наш Виля, обозревая события, происходящие с еврейским народом, заметил, что он, Виля, совсем не возражал бы против того, чтобы на ближайшие несколько сотен лет Господь избрал арабов.

И признаться, для этого пожелания были у Вили немалые основания, как, впрочем, для всего, что делал и говорил этот исключительный человек, вечная ему память и царство небесное…

Короче, кто такие евреи, достоверно неизвестно никому, включая их самих. А точнее говоря, ответов на этот вопрос столько, что одно лишь количество ставит под сомнение истинность даже самых правдоподобных из них. Вот, к примеру, Сартр считал, что евреи — это те, кого другие считают евреями. Изящно, остроумно, только вот евреи с этим не согласны — им, видите ли, самим хочется принимать решение по своему поводу. Нам лично более по душе определение такое: еврей — это тот, кто имеет основание и мужество считать себя евреем.

Но несмотря на то что единства в ответах на такой вопрос не получается, каждый согласится с тем, что евреи бывают умные и глупые.

И вот тут редкое единодушие наблюдается среди самих евреев: ум и глупость еврея определяются географией! А именно: умные евреи живут повсюду, а глупые — в Израиле. И то сказать: если может человек жить в Амстердаме, Киеве, Берлине, Варшаве, Париже, даже в Одессе, в Цюрихе, наконец, где кругом гористый воздух и сплошные французы, то зачем, спрашивается, ему жить в Тель-Авиве, Хайфе, Иерусалиме или, упаси бог, в Беэр-Шеве, где кошмарная жара, пустыня и вокруг сплошные арабы?

Умные евреи, жители Берлина, Амстердама, Варшавы, Парижа и так далее, уже с начала XX века задавали этот вопрос своим глупым собратьям и, не получая вразумительного ответа, резонно пожимали плечами и отправлялись в оперу, музей или в Публичную библиотеку.

В результате событий, имевших место в Европе в середине прошлого века, умные евреи этот вопрос задавать перестали, а многие из них (из тех, кто выжил), сильно поглупев, переселились к своим менее умным соплеменникам. Впрочем, это было более полувека назад, и с тех пор многое в мире изменилось. Даже глупые евреи — и те маленько изменились, а вот умные — ничуть, однако о них мы поговорим позже, а сейчас в самой общей форме попробуем отметить некие черты евреев, населяющих страну Израиля в настоящий момент.

Для начала отметим редкостное разнообразие проживающей здесь части еврейского народа. Речь идет не о том, что одни — богатые, а другие — бедные, одни — религиозные, другие — атеисты, и даже не о том, что одни все-таки умнее других (это встречается во всех странах). Мы же имеем в виду тот факт, что в центре абсорбции (неловкое слово, означающее поглощение и растворение) в Иерусалиме, где мы имели честь обитать во времена нашей иммигрантской молодости, были евреи из более чем восьмидесяти стран, и среди них еврей аж из Суринама. Про Суринам нам было известно только то, что в нем обитает редкой красоты гигантская жаба по имени пипа суринамская. Информацию эту (с большей частью нашего образования) мы почерпнули в шеститомнике Брема, который обожали разглядывать в младенчестве, особенно во время болезни. Легко понять, что мы незамедлительно бросились разыскивать означенного еврея, но, к немалому разочарованию, обнаружили в представителе суринамской фауны всего лишь курчавого человечка, при дальнейшем разговоре оказавшегося врачом.

Все разнообразие различных этнических групп, составляющих то, что называется евреями, сводится к двум основным: ашкеназим (немецкие) и сфарадим (испанцы), плюс итальянские евреи, которые упорно не желают соотнестись ни с одной из них. Так же как к ашкеназим относятся американские, украинские, польские, белорусские, русские евреи, так же в сфарадим записаны иракские, йеменские, иранские и прочие евреи. Еще гуляют сами по себе эфиопские, горские, индусские, грузинские и курдские евреи. Этот этнический винегрет создает невероятную разноголосицу обычаев, ценностей, привычек, традиций, предпочтений и всего того, что называется культурными кодами. Что, в свою очередь, приводит не только к появлению анекдотов про марокканцев, русских, курдов, поляков и всех прочих, но и к напряженности, чреватой столкновениями и взрывами. Удивительно не то, что они время от времени происходят, а то, что эти группы все-таки находят путь к добрососедскому существованию. Но если напряженности этнической вам мало, то хватает и всяких других — подумайте о любой, и она непременно найдется в этой стране. В частности — отношения между светской и религиозной публикой. Понятия эти тоже достаточно условны, ибо и та и другая группы состоят из более мелких групп, а те, в свою очередь, из еще более мелких, ну и так далее. В черно-белом варианте для религиозной публики евреи не религиозные — и вовсе никакие не евреи, а для человека светского еврей религиозный — это паразит и бездельник. Тем не менее даже они находят путь к добрососедству и взаимной терпимости.

Однажды Вим ван Лир, уроженец Бельгии, бывший летчик, увлекшийся кинематографом, собрался делать документальный фильм о Всемирном потопе. А чтобы не попасть впросак, обратился за консультацией к раввину Штайнзальцу, справедливо полагая его одним из наиболее сведущих в мире специалистов в области Библии и вокруг. При этом ван Лир, человек весьма порядочный и щепетильный, явившись к прославленному раввину, первым делом сообщил о своем неверии и, чтобы у того не оставалось никаких сомнений в атеизме посетителя, признался, что каждую субботу собственноручно готовит себе на завтрак яичницу с беконом. Внимательно, как и подобает раввину, Штайнзальц выслушал взъерошенного кинематографиста и поинтересовался:

– А отчего вы, уважаемый, именно в субботу готовите себе яичницу и именно с беконом?

– Видите ли, — с чувством сказал Вим ван Лир, — я очень люблю готовить. Но на неделе я так задерган и забеган, что до готовки руки не доходят, и ем я урывками и что попало. А в субботу я наконец-то могу позволить себе свое любимое блюдо.

– Ну что ж, — сказал ученый раввин, — вы, конечно же, знаете, что суббота — величайший праздник и его непременно надо отмечать. Ваш способ празднования субботы несколько отличается от моего, но это тоже путь, продолжайте!

В результате ван Лир записался в ученики к Штайнзальцу. Верующим он так и не стал, но утверждал, что многому научился.

Остается с сожалением заметить, что таких людей, как Штайнзальц и ван Лир, где ни поищи, не так уж и много…

И не случайно Голда Меир на слова Ричарда Никсона о том, как тяжело быть президентом ста пятидесяти миллионов граждан, ответила: «Ах, господин президент, поверьте, что быть премьер-министром пяти миллионов президентов еще труднее».

Индивидуализм, нелюбовь к любой власти — древняя традиция Израиля. В Библии приводится история о том, как деревья искали себе царя. Сперва обратились к оливе. «Нет, не до того мне, — сказала олива, — я выращиваю плоды, дающие масло». Обратились к пальме, и она ответила отказом: «Я занята важным делом — произвожу финики». И только терновник — растение, неспособное приносить плоды, — охотно согласился принять корону. При таком отношении к властным структурам понятно, что политикам не приходится ожидать от своих соотечественников большой любви, да, честно говоря, подавляющее большинство из них ее не заслуживает.