Читаем Путешественница онлайн бесплатно

Заброшенная часовня около шотландской границы, 1299 год.

Воздух маленькой часовни был наполнен неясными предзнаменованиями и предчувствиями. Пыль кружилась в замысловатом танце, заставляя священника сгибаться, заходясь в приступах кашля, что было крайне неудобным для выполнения его обязанностей. Наконец, с шумом выпрямившись и прочистив горло, он решил, что голос вполне повинуется ему, глубоко вздохнул и продолжил.

"Ах, дайте мне минуту подумать", — сказал священник, царапая щетину на щеке, — "хм … клятва … ах, торжественная клятва защищать…"

"Да, да", — нетерпеливо ответил стоящий перед ним рыцарь, сбрасывая несколько вшей со своего камзола и отмечая, насколько он прохудился в нескольких местах. Проклятые швеи.

"Защищать женщин от любой опасности…"

Рыцарь что-то тихо проворчал себе под нос, соглашаясь. Всех женщин, а значит, что, возможно, и швей.

"Защищать детей…"

Рыцарь бросил мрачный взгляд на ближайшего ребенка, которого он мог видеть — ни много, ни мало его оруженосца — который что-то искал позади алтаря. Старый священник так тщательно пытался сконцентрироваться на том, чтобы не забыть свою речь, что он, очевидно, не понимал, какой вред в это время наносил мальчик. Оруженосец вдруг выскочил из-за алтаря с торжествующей улыбкой, держа ломоть хлеба в одной руке и кувшин в другой.

"Прошу прощения, святой отец, я на минуту", — сказал вежливо рыцарь. Он зашагал к пареньку, отобрал у него из рук его находки и пнул под зад ногой. Мальчик бросился прочь, осыпая всех проклятием. Впрочем, учитывая обстоятельства, он мог бы сыпать и проклятиями покрепче, ведь у парня не было никаких иллюзий на счет возможности получить хоть какие-то остатки пищи. Он отбежал к задней стене полуразрушенной часовни и встал около вещей хозяина. Рыцарь засунул хлеб и бутылку подмышку и снова подошел к монаху.

"А сейчас", — проговорил он, — "давайте вернемся к нашему делу. Мне скоро предстоит битва, и я нуждаюсь в Вашем благословении".

Священник пожевал свою губу. "Дайте подумать, милорд", сказал он, нервно оправляя свою сутану и пытаясь отыскать на задворках памяти дальнейшие слова клятвы, которой связывал себя этот несчастный человек, стоящий перед ним. "Гм … женщины … гм … дети … гм…"

"И от тех и от других сплошные неприятности", — тихо пробормотал рыцарь.

"Поднять меч и тому подобное", — проговорил священник, поднимая глаза к потолку, словно ожидая, когда на него снизойдет вдохновение.

"Да, да", — ответил рыцарь, задаваясь вопросом, что же может случиться, если он поднимет меч на священника, проткнет его, будет ли это считаться нарушением клятвы, которую он давал. Он сдерживался из последних сил. Рыцарь нуждался в любой помощи, которую только мог получить. Ведь в этот раз на чаше весов лежало его наследство.

"О," внезапно воскликнул монах, возвращаясь к жизни, как будто его пронзило священным мечом Святого Георгия. "Да, вот что еще просто необходимо!"

Рыцарь внезапно почувствовал, как холодок пробежал по его спине от того неожиданного огня, который ярко заполыхал в глазах священника. Он даже боялся представить, что это могло бы для него означать. Но, даже испытывая эту смутную тревогу, не дрогнул, ведь он никогда не был трусом и сделал шаг вперед.

"И что же это?" спросил рыцарь, ожидая самого худшего развития событий.

Слова полились из священника не прекращающимся потоком. "Самое важное, что только может быть, это то, о чем ни один благородный рыцарь не должен забывать, когда он готовится к битве, да, вероятно, и самая главная клятва, которую должен дать любой человек …"

Рыцарь вздрогнул. Святители небесные сохраните и спасите его.

"Клятва защищать…"

Жутко неприятное слово.

"Охранять…"

Еще хуже.

"И спасать…"

Рыцарь закрыл глаза и начал про себя читать свою собственную молитву.

"Каждую деву, которая попала в беду и особенно ту, которая попала в самую безвыходную ситуацию… оказалась в самой страшной беде …"

И тогда сэр Уильям де Пиаже, мятежный сын непутевого, никогда не дающего клятв, Хьюберта Артейна, внук прославленного Филиппа Артейна, правнук легендарного Робина Артейна, осознал, что он вляпался в огромные неприятности, ведь ни один из Артейнов, спасая своего господина, конечно, никогда не давал клятв, которых он не мог бы сдержать. Он скорее убил бы себя, нежели нарушил данное им слово.

Но от одной мысли о спасении девы из страшной беды, да к тому же мыслей о собственных бедах, было почти достаточно, чтобы заставить его рассмотреть оба этих варианта.

днажды, давным давно жил рыцарь, который дал клятву, он торжественно поклялся всем сердцем и душой защищать женщин от любой опасности, защищать детей, защищать и охранять каждую деву, которая попала в беду и особенно ту, которая попала в самую безвыходную ситуацию… оказалась в самой страшной беде.

Безлюдный магазин по продаже диетических продуктов на Манхэттане, июнь 2001 г.

Джулианна Нельсон хмуро посмотрела на выбор продуктов, стоящих перед ней на прилавке. В действительности, особенно смотря на все эти диетические продукты, ей безумно хотелось купить шоколадное мороженое DoveBar, которое помогло бы скоротать время до 2 часов утра. Но мысль о том, что она уже бог знает сколько пытается скинуть 10 фунтов, заставляла ее стоять здесь и мучиться выбором.

Будь оно все не ладно.

"Я бы взяла глазированный изюм," сказала она со вздохом.

"Превосходный выбор," ответила продавщица. "Я добавлю глазированную морковь. Все только из холодильника," расплываясь в улыбке, добавила она. "Вам понравится".

Джулианна могла вообразить многие чувства, которые могут вызвать в ней эти продукты, но она сильно подозревала, что любовью там даже и не пахнет.

"Что-нибудь будете пить?"

С надеждой Джулианна начала искать автомат с колой, но увидела только блендер и что-то, похожее на кусок подстриженной лужайки в чашке, что стояли рядом, так что она покачала головой. Быстрее отсюда. Прежде, чем продавщица решит выжать из этой травы какой-нибудь сок.

Джулианна взяла свои покупки, надела сумку на плечо и уныло зашагала к пустому столику у окна. Фактически, все столы были свободны, но девушка надеялась, что, по крайней мере, там, у окошка, она могла бы получить несколько лучиков ультрафиолета, способных ободрить ее. Джулианна села, положила в рот кусочек моркови, сдерживая тошноту, пытаясь занять себя чем-нибудь, чтобы отвлечься от того, что должна была глотать.

Ох, она же может просмотреть свою почту! Джулианна прихватила ее с собой во время сумасшедшей погони за работой, которая длилась уже столько времени, плавно перетекая из одного ужасного утра в другое. Она забрала почту в промежутке между двумя интервью прежде, чем остановиться, чтобы перекусить. К сожалению, сейчас в Нью-Йорке спрос на специалистов ее профиля был ничтожно мал. Перспективы Джулианны были мрачны, но еще более удручающим был баланс на сберегательном счету. Девушка должна была сделать хоть что-нибудь и довольно быстро, если она намеревалась еще хотя бы просто поесть. Было так заманчиво тешить себя мыслью о рыцаре в блестящих доспехах, который бы прискакал на белом коне и спас ее из этой безвыходной ситуации. Это было куда более привлекательно, чем все остальные разворачивающиеся перед ней абсолютно безрадостные выходы из создавшегося положения.

Возвращение домой — тоже не выход. Там она должна была бы выслушивать нудные лекции своего отца о том, какой идиоткой Джулианна была, когда пошла учиться и получила две ученые степени в изучении древних языков, да еще и за то, что выбрала себе такие хобби, как походы в старинные ювелирные лавочки да различные гравировки. Девушка должна была бы снова и снова объяснять, как она восхищается всеми этими предметами старины, как эти вещи заставляют ее смеяться, все эти сверкающие бирюльки и подвесочки, которые обвиваются вокруг ее запястий и свисают с ушей — и почему у нее не было никакого желания продавать хоть какую-то из них.

Мать посмотрела бы укоризненно и спросила, когда же Джулианна, наконец, планирует успокоиться и произвести на свет парочку внуков. И снова ее стали бы сравнивать с сестрами. Нет, возвращаться домой она совершенно не планировала.

Сестры? Конечно, у старшей сестры ее ждала бы кушетка, но это всегда сопровождалось разглагольствованиями о том, как Джулианна должна жить и поступать, чего та совершенно не хотела выслушивать. Если она не могла найти даже приличной работы, как же она должна была искать подходящего парня — даже если бы он мешал продвигаться в поисках работы? Нет. Намного лучше то, что она сначала соберет всю свою жизнь во едино и расставит все на свои места, и лишь потом найдет человека, с которым бы захотела связать свою жизнь.

Джулианна только очень надеялась, что когда с первым будет покончено, то она не будет слишком старой для того, чтобы осуществить вторую часть своего плана.

Девушка глубоко вздохнула, перекатывая между пальцами кусочки глазированного изюма, и достала свою почту. Счета, счета и каталоги, по которым она никогда не могла себе позволить ничего заказать. Джулианна как раз собрала все в кучу, чтобы выкинуть, когда что-то выпало из листов бумаги и упало на стол со странным шуршанием. Девушка посмотрела на адрес отправителя и удивленно заморгала.

Ну и ладно, она не то, что была очень удивлена, но все же. Письмо было от соседки по комнате, с которой Джулианна жила в колледже и которую уже сто лет не видела, но, в конце концов, это было достаточно неожиданно. Она написала своей давнишней подруге на адрес ее издателя, но почти уже забыла о том, что может получить ответ, даже не рассчитывала на него. И тот факт, что ее путь снова пересекся с жизненной дорогой Элизабет, был чем-то вроде чуда.

Это произошло, когда она уже намеревалась потратить свои накопленные деньги на книгу хорошей, древней поэзии, когда в своем любимом магазине на стуле она увидела роман. Девушка подняла томик и уже фактически положила обратно. Ведь Джулианна не собиралась покупать роман, это не было ее целью, но она перевернула книгу с целью посмотреть на фотографию автора для того, чтобы узнать, кто же пишет такую чушь. Ее изумлению не было границ, когда она увидела лицо Элизабет Смит на обложке.

В биографии Элизабет говорилось, что она вышла замуж и живет в Шотландии. Джулианна никогда особо не поддерживала отношения с бывшими друзьями, но решила, что настало время начать все сначала. Она сделала решительный шаг и написала письмо. Тогда это казалось хорошей идеей, хотя девушка и не ожидала какого бы то ни было ответа.

Теперь же, читая письмо от своей старой подруги, Джулианна поняла, что, пожалуй, это было самое верное решение, которое она когда-либо принимала.

Там как обычно речь шла о доме и семье (муж, сын и еще один малыш не подходе) и еще пара слов об успешной карьере. Но было еще кое-что в конце письма, что заставило Джулианну выпрямиться на стуле.

«Ты писала, что меняешь работу. Если у тебя есть свободное время, почему бы тебе не приехать в Шотландию? У нас есть комнаты, где ты могла бы остановиться, ты просто поразишься тому, как земля Джейми помогает залечить все раны. Можешь оставаться у нас столько, сколько тебе необходимо. Кто знает, возможно, ты потом поймешь, что и вовсе не хотела бы уезжать отсюда.

Но я должна предупредить тебя, чтобы ты была аккуратна, если собираешься идти куда-нибудь. Я знаю, что в это трудно поверить и я, наверное, не должна тебе это писать, но около нашего дома есть несколько мест, где нужно ходить очень осторожно.»

Джулианна нахмурилась. И чтобы это могло означать? Ее что, в тюрьму кинут, если она растопчет кустик вереска или за то, что раздразнит какую-нибудь овцу?

«Будь осторожна и в Англии. Я посылаю тебе карту. Если ты приедешь прямо сюда и не заблудишься в глуши, то все будет в порядке. Если потеряешься, хотя бы будь более осторожна. Как я и сказала, ты никогда не узнаешь, что именно с тобой может произойти в путешествии из-за небольшого и безобидного клочка травы.»

Джулианна перевернула последнюю страницу письма и посмотрела на карту, которую нарисовала Элизабет. Она узнала очертания Англии. Было несколько странных знаков, нарисованных в разных местах на карте. Она начала всматриваться более детально и увидела, что рядом с каждым знаком написано рукой Элизабет: Англия Чосера; Революционная Франция; Поездка к Пиктам.

Джулианна засмеялась. Девушка ничего не могла с этим поделать, или Элизабет пыталась ободрить ее этими небольшими всплесками фантазии, или она слишком много дышала свежим воздухом и сошла с ума. Джулианна надеялась на первое. Элизабет всегда могла ее рассмешить, подруга всегда думала, что походы в ювелирные лавочки были блестящими и всегда надевала драгоценности, которые девушка приобретала для нее, даже когда металл был довольно сомнительного качества.

И вот теперь перед ней лежало приглашение погостить у Элизабет. Джулианна смотрела в окно и чувствовала, как робкая надежда начинает медленно распускаться в её сердце. Шотландия весной. Могло ли быть на Земле более подходящее место, чтобы вылечить сердце и научить его чему-то новому? Она мысленно подсчитала все деньги, что были на ее сберегательном счету. Если бы был более дешевый способ добраться туда, да и к тому же Джулианна не особо много ела в дороге (и после нее) и там бы жила за счет Элизабет, тогда она в принципе может себе это позволить. Кроме того, кто знает какие контакты там смогла бы найти? С кем бы она могла там познакомиться? Возможно, там нашла бы кого-то, кому бы пригодились ее профессиональные знания и навыки в переводе со старого английского или любая другая помощь, связанная с англо-саксонским языком или у него были бы какие-то римские письмена, которые тот до смерти хотел бы перевести. У нее были навыки. Она только пыталась использовать их не в том месте.

Джулиана сложила письмо и почти убрала к себе в сумку, когда заметила небольшую приписку.

«Между прочим, остерегайся Грамерси Парка. То место — это просто какое-то минное поле. Заснешь там на скамейке однажды и проснешься уже фактически на другой планете. Люблю, Э.»

Джулианна пересмотрела свое мнение о психологическом состоянии Элизабет. Было очевидно, что подруга сошла с ума и явно путает реальность и выдумку. В книжке, которую написала Элизабет, рассказывалось о путешествии во времени, где главная героиня заснула на скамейке в парке и проснулась в средневековой Шотландии, но Джулианна считала это абсолютной беллетристикой, порождением фантазии автора. Очевидно, Элизабет начинала относиться к своим творениям слишком серьезно.