Читаем Путь истинной любви (ЛП) онлайн бесплатно

«Путь истинной любви»

Мэри Элизабет

Книга вне серии

Переводчики: Ирина Коренблит (1-14), Наташа Коновалова

Редактор и вычитчик: Анна Бродова

Оформление: Наталия Павлова

Обложка: Наталия Айс

Перевод выполнен для группы https://vk.com/beautiful_translation

Для Андреа.

Это всегда было для тебя.

Введение

Простое объяснение: я не могу доверять своей душе.

Она всегда предает.

Как грустно.

Аннотация:

Бывают дни – лучше, чем другие, но Пенелопа Файнел знает, как можно быть невидимой

под цветными стеклами солнцезащитных очков в виде сердечек.

Ее мысли – самый худшие враги, и даже утреннее пробуждение уже риск. Для такого

ребенка как она, остаться в кровати на весь день намного проще, особенно если день

начинается с новой школы в новом городе и с новыми ребятами, которые искренне не

понимают, что причиной для печали могут быть не только серые облака, скрывающие

солнце.

Диллон Декер обычный мальчишка из провинциального маленького городка, который

просто излучает свет и счастье. Под тотальным контролем отца Пенелопы, Диллон

катает ее на руле своего велосипеда, надеясь, что сможет побороть ее грусть.

Но когда друзья превращаются в любящих и заботящихся людей, как долго все это будет

продолжаться. Пока любовь не поглотит их целиком?

История о переездах и роликовых коньках, конфетах ради улыбок и записках на газонах.

Первая любовь и борьба за нее.

Путь истинной любви.

Глава 1

Диллон

– Как ты думаешь, кто она такая? – спрашиваю я.

Эта девушка и ее родители приехали пятнадцать минут назад на грузовике, который

теперь припаркован перед пустующим соседским домом. Светлокожая, с темными

длинными волосами, она одета в рваные джинсовые шорты и выцветшую черную

футболку с рисунком, который трудно разглядеть.

– Я не знаю, – отвечает мой лучший друг Герб. Он вытирает бусинки пота над верхней

губой.

Я переношу вес на пятки, удерживая велосипед между ногами, и гравий хрустит под моим

покорителем дорог Вэном. Солнце уходящего лета, светит на нас с полуденного чистого

неба.

Кайл, мой другой замечательный приятель, подкатывает на скейтборде, на миг, закрывая

мне обзор.

– Я ее никогда не видел, – говорит он.

– Должно быть новенькая, – Герберт останавливает байк рядом с моим, и барабанит

пальцами по рулю веселую мелодию, которая вертится в его голове уже неделю.

Соседский дом окрашен в белый цвет с желтой отделкой и стоит пустым с прошлого

сентября. Предыдущие хозяева, Пиментелы, прожили в нем некоторое время, а потом

неожиданно уехали. Мои родители не любят, когда я подслушиваю, но я слышал, как они

говорили: «Мисс Пиментел увезла мистера Пиментела после того, как застукала его

макающим свою глубоководную удочку в чужой океан».

Несколько людей интересовались домом с тех пор, как на нем появилась табличка «

Продажа». Но они были не местными, и дальше первичного осмотра дело не доходило. В

последнее время никто не приезжал в Кастл Рэйн. « Это место только для пердунов и

пожилых людей, – так всегда говорит моя старшая сестра Риса. – Чертов Вашингтон.»

– Как ты думаешь, она завтра появится в школе? – спрашивает Герб.

Я пожимаю плечами.

Из-за грузовика, появляется мужчина возраста моего отца с двумя большими коробками в

руках. Рядом с ним низкорослая полная женщина, с длинными волосами, похожими на

волосы девушки. В ее руке болтается связка ключей. Она пытается быстро идти рядом с

мужчиной, и практически плывет.

Если только полные люди умеют так плавно ходить.

– Пенелопа, – громко говорит женщина, – хочешь первой открыть дверь?

Девушка не отвечает. Леди с ключами перестает улыбаться, и мужчина с коробками

хмурится.

– Она грубая, – насмешливо говорит Кайл. – Я ее уже ненавижу.

Я вывожу велосипед с улицы на дорожку перед своим домом. Мои лучшие друзья

отстают, продолжая болтать, тогда как я, молча наблюдаю.

– Пен, – снова пробует леди, звеня ключами, раскачивая их сильнее, чем в первый раз. Ее

руки трясутся.

Нет ответа.

– Пенелопа, – кричит мужчина, – не игнорируй мать.

Сидя на ступенях перед домом, девушка (Пенелопа, Пен, да как угодно), обитает в каком-

то своем мире. На ее бедре висит аудиоплеер, в ушах наушники. В такт мелодии, слышной

лишь ей одной, новая соседская девушка качает головой вперед и назад, не обращая

внимания на родителей. Ее глаза скрыты солнцезащитными очками с круглыми зелеными

стеклами. Ее губы шевелятся, и мне сначала кажется, что она напевает слова песни,

которую слушает, но затем она надувает самый большой пузырь из жвачки, который я

когда-либо видел.

Мое сердце выписывает странный прыжок-подскок в груди.

Розовый пузырь лопается, липнет ей на нос и подбородок. Одним движением языка она

очищает свое лицо от жвачки. Она продолжает жевать, кивать и игнорировать всех.

– Диллон, – ноет Герб, – пошли, приятель.

Я оглядываюсь на друзей, уже не такой заинтересованный в поездке на велосипеде через

весь город как был с утра (да и в последние три месяца). Кайл красный, а лоб Гербера

блестит от пота, который скатывается по вискам. Они ждут в нетерпении.

– Это последний день лета, – добавляет Кайл.

Я поворачиваюсь в сторону вновь прибывших. В сторону Пен.

– Это всего лишь девчонка, – дразнит Герберт.

Пенелопа надувает следующий пузырь. Ее мать проходит мимо нее и собственноручно

вставляет ключи в дверной замок. Мужчина с коробкой, предположительно ее отец,

кладет картонную коробку на ноги дочери. Ее имя написано через всю коробку черным

маркером: Пен/Хрупкое.

До нее наконец-то доходит, и она вынимает наушники из ушей. Девушка с зелеными

очками встает, отряхивая пыль с попы, и тут замечает меня, наблюдающего за ней.

Меня приветствует очередной пузырь.

Мои щеки заливает краска смущения, от того, что меня застукали. Вместо того, что бы

«жечь резину» в конце улицы я наклоняюсь вперед и складываю руки на руле велосипеда.

Объект моего странного обожания поднимает коробку, и исчезает в доме, в то время как

появляется ее мать.

– Диллон, пойдем, – умоляет Герб. – Ты чё, любуешься девушкой что ли?

– Замолчи, – говорю я, выруливая свой велосипед на улицу. – Поехали.

– Поговори с ней, – отважно подначивает Кайл. Его темно русые волосы падают на глаза,

закрывая рану над бровью, которую он получил сегодня утром.

Я трясу головой, пытаясь не улыбаться. Желание оглянуться, чтобы увидеть вышла ли

Пенелопа из дома, сильнее, чем желание обогнать Кайла и побороться с ним. Этого я тоже

не делаю.

– Сам поговори с ней, – говорю я.

Герб подъезжает к пешеходной дорожке. Опираясь руль, он балансирует на переднем

колесе, подпрыгивая пару раз, прежде чем повторить трюк, только уже на заднем.

Усевшись нормально, начинает наяривать круги вокруг меня.

– А я то причем? Это ты хочешь ее поцеловать.

– Я не хочу ее целовать, – говорю я. Звук открывающейся и закрывающейся двери

грузовика цепляет мое внимание.

Они уезжают? Она уезжает? Может она забыла свою жвачку в грузовике?

– Как скажешь, – шутит Кайл.

Я остаюсь стоять у дома, когда мои друзья уже вовсю мчатся по дороге, начиная нашу

длинную и последнюю поездку, перед тем как сядет солнце и зажгутся уличные фонари,

заканчивая тем самым, летние каникулы. Они были великолепны – исследования леса,

прыжки с домов и купание в океане. Герб, я и Кайл, вместе сводили с ума своих матерей и

давали жару соседям. Мы проводили вместе каждый день, сея хаос и веселясь от души. Я

не готов все это заканчивать сейчас, но я хочу узнать больше о девушке, которая вдруг

появилась из ниоткуда.

Решаю скрыть свое любопытство, чтобы не терпеть издевки от своих друзей. Я резко

трогаюсь, с силой жму на свои неоновые оранжевые педали, вращая замасленную

серебряную цепь, круча резные шины и толкая себя вперед. И снова сердце учащает свой

ритм, как бы готовясь к приливу сил от работы всех мышц тела и усталости от скорости

поездки. Я криво ухмыляюсь, и горячий воздух обжигает мои глаза.

Это тот мир, к которому я принадлежу.

Любопытство берет верх, и пока я не уехал слишком далеко, я оглядываюсь через плечо.

Пенелопа вышла на крыльцо и стоит у загромождения из пяти-шести коробок. Вместе

того, что бы взять одну из них, девушка в зеленных очках на лице машет мне.

Я еду быстрее.

Девчонки все же странные, даже те, которые очень симпатичные и умеют надувать самые

крутые пузыри, которые я когда-либо видел.

Когда солнце совсем скрывается из вида, я начинаю свой путь домой. Я, под желто-

оранжевым светом фонарей, медленно кручу педали и еду вдоль улицы в одиночку. В

воздухе разлита вечерняя теплота, чувствуется запах морской соли и кое-где появился

туман. Обжигающее солнце ушло. Вот, кот проскочил передо мной; заработали чьи-то

газонные разбрызгиватели, попав мне на лицо, когда я завернул; из домов доносятся звуки

телевизора.

Я замедляюсь, при подъезде к дому, растягивая последние несколько минут свободы.

Соседский грузовик исчез. Его сменил серебряный Крайслер. Больше не видно коробок на

крыльце, но появилась деревянная табличка над дверью с надписью «Файнелы».

Пенелопа Файнел.

Я толкаю свой велосипед по дорожке, и тут зажигаются фонари сигнализации, освещая

весь двор у дома, и захватывают немного соседского двора. В то же самое время, на улицу

выходит отец Пенелопы, и дверь за ним захлопывается не сдерживаемая доводчиком.

Он видит меня и произносит:

– Нужно бы починить.

– Да уж, – отвечаю я, не зная, что еще сказать. Я ставлю свой байк позади дома.

Мой новый сосед устраивается на отдых на веранде. Его рост около шести футов, вкупе с

темно-коричневыми волосами и густыми бровями, делает его довольно пугающим. Даже с

такого расстояния, и при слабом свете фонарей сигнализации, я различаю темные вены и

достаточно густой волосяной покров на его руках. В отличие от жены он худой. Как и у

его дочери, его кожа уже тронута солнцем.

– Скорее всего, тут нужен болт, – бормочет он. – Как впрочем, и всему остальному в этом

чертовом доме.

Я секунду обдумываю и решаюсь помочь.

– Я уверен, что у моего отца есть болты, которые вы могли бы одолжить.

Отец Пен оглядывает меня. Его густые брови сходятся вместе от прищура глаз.

– Кажется это яркий свет, малой, – указывает он на один из сигнальных фонарей.

Я киваю.

– Да, сэр.

– Могу поспорить, он светит прямо в мою комнату.

Я поднял глаза на дом. До сегодняшнего вечера все окна были темные. Теперь же они

светились, и несмотря на занавески, я мог различить проплывающие мимо тени. Я

размышляю, которая из комнат ее.

Надеюсь та, которая прямо напротив моей.

– Мне совсем ненужен светящий в мою комнату луч, парень, – говорит отец Пен низким

голосом. – Кое-кому завтра рано вставать.

– Он зажигается только тогда, когда кто-то проходит мимо, – ответил я, сунув свои липкие

от пота руки в карманы.

– А что насчет живности? – спросил он.

– У нас нет никаких животных, сэр, – ответил я.

Мистер Файнел громко засмеялся, наполнив липкий ночной воздух бурным весельем.

– Я имею в виду енотов, малыш. Коты, заблудшие псы или опоссумы – реагирует ли на

них фонарь?

– Эмм… – начал я, неуверенный будет ли фонарь реагировать на них. Я не хочу врать, но

и что-то отвечать ему я тоже не хочу.

Затем входная дверь открывается и громко захлопывается снова, и на пороге за фашистом

появляется Пенелопа. Ее волосы собраны вверх и она больше не жует жвачку. Ее колени

грязные и туфли очень неопрятны. Аудиоплеер больше не прицеплен к ее бедру, но

зеленые солнцезащитные очки все еще на лице, несмотря на то, что уже ночь.

Неожиданно голос мистера Файнела выводит меня из оцепенения.

– На что это ты смотришь, парень?

Абсолютно точно, более чем шесть футов в высоту, нацист больше не сидит, опираясь на

поручень перил. Теперь он стоит перед дочерью, загораживая ее от меня своим телом.

Я выпрямляюсь и говорю слишком громко и быстро.

– Ни на что!

Он снова хохочет на мой ответ, но хмурит брови еще сильнее, чем прежде. Пенелопа

выглядывает из-под руки своего отца. Я не могу отвести взгляда.

Мистер Файнел перестает смеяться.

– Увидел кого-то симпатичного, парень? Ты думаешь, я ничего такой?

– Что… что... нет, – запинаюсь я. Мое сердце останавливается. Мужик меня явно

ненавидит.

Наконец-то она начинает говорить мягким и слабым голосом.

– Папа, не позорь меня. Ты ставишь меня в неловкое положение.

Фашист кладет руки на плечи своей дочери и ведет ее вниз по ступенькам к дорожке,

ведущей к Крайслеру.

– Этот парень, сосед, очень странный, Пен. Не разговаривай с ним, – он предупреждает ее

с весельем в голосе. – Он предложил мне болты.

Она, шутя, шлепает его по руке.

– Перестань. Пойдем, покушаем пиццы.

Как только они доходят до машины, мистер Файнел осторожно открывает дверь и пускает

девушку, которая носит солнцезащитные очки по ночам, в машину. Я стою посередине

своего двора, и пялюсь как идиот. Руки все еще в карманах и сердце потихоньку начинает

восстанавливать ритм. Хорошо бы пойти в дом, но я не могу заставить свои ноги

двигаться.

Затем Пен машет мне.

Я улыбаюсь.

Скалящийся фашист закрывает дверь и встречается со мной взглядом. Кажется, его грудь

раздулась, и выражение лица становится злее. Но за всей строгостью, он пытается скрыть

улыбку.

– Я наблюдаю за тобой, парень, – говорит он и уезжает.

Я быстро принимаю душ, и уже сижу за обеденным столом с мокрыми волосами, и

набиваю свой рот спагетти. Моя сестра Риса сидит рядом со мной, на ее голове тоненькие

косички, и розовые губы от леденцов съеденных до ужина. У Рисы, красные глаза и