Читаем Последняя глава (Книга 2) онлайн бесплатно
Джон Голсуорси
Последняя глава
Книга вторая
Пустыня в цвету (Перевод Е. Голышевой и Б. Изакова)
Глава первая
В 1930 году, вскоре после обсуждения бюджета в парламенте, неподалеку от вокзала Виктория можно было наблюдать восьмое чудо света: трое совершенно несхожих англичан одновременно разглядывали один и тот же городской памятник. Пришли они порознь и остановились поодаль друг от друга, на открытом юго-западном краю площади, чтобы неверный свет весенних сумерек не слепил им глаза. Одна из них была молодая женщина лет двадцати шести, другой - моложавый человек лет тридцати четырех, а третий - пожилой мужчина уже за пятьдесят. Молодая женщина - тоненькая, неглупая на вид - слегка откинула и склонила набок голову, на ее чуть приоткрытых губах играла улыбка. Мужчина помоложе плотно запахнул синее пальто и туго затянул на тонкой талии пояс, словно ему было зябко на весеннем ветру; лицо его со следами загара казалось бледным, а презрительная складка у рта странно не вязалась с выражением глаз: он смотрел на памятник с искренним волнением. Старший - высокий мужчина в коричневом костюме и коричневых замшевых туфлях - небрежно засунул руки в карманы брюк, и сквозь непроницаемое выражение его худого, обветренного, красивого лица проглядывала ирония.
А над ними, окруженная деревьями, высилась конная статуя маршала Фоша.
Человек помоложе вдруг произнес:
- Он наш спаситель!
На такое нарушение приличий по-разному отозвались двое других: англичанин постарше слегка приподнял брови и сделал шаг вперед, словно хотел разглядеть ноги лошади. Молодая женщина живо обернулась, и лицо ее выразило удивление:
- Вы не Уилфрид Дезерт?
Моложавый человек поклонился.
- Мы с вами встречались на свадьбе Флер Монт. Вы были у них шафером-первым шафером, которого я видела в жизни. Мне было тогда шестнадцать лет. Вы меня, конечно, не помните. Я - Динни, вернее говоря, Элизабет Черрел. Не хватило подружек, и меня взяли в последнюю минуту.
Лицо молодого человека просветлело.
- Я прекрасно помню ваши волосы.
- Все меня только по ним и запоминают.
- Неправда! Помню, я тогда подумал, что это вас, наверно, писал Боттичелли. Видно, вы и до сих пор ему позируете.
А Динни в это время думала: "Ну и глаза! Они меня и тогда поразили. Какие у него красивые глаза!"
Глаза эти были снова обращены на памятник.
- А он ведь и в самом деле наш спаситель, - сказал Дезерт.
- Ну да, вы ведь, кажется, там были?
- Летал, надоело до черта!
- Вам нравится памятник?
- Только конь.
- Да, - пробормотала Динни. - Это - настоящая лошадь, а не какой-нибудь гарцующий бочонок с зубами, ноздрями и выгнутым загривком...
- Надежный конь, как и сам Фош.
Динни наморщила лоб.
- Мне нравится, как он тихонько здесь стоит, среди деревьев.
- Как поживает Майкл? Вы ведь, по-моему, его двоюродная сестра?
- У него все хорошо. По-прежнему в парламенте, кажется, уже навеки.
- А Флер?
- Цветет. Вы слышали, в прошлом году у нее родилась дочь?
- Ах, вот как? Значит, у нее теперь двое?
- Да, девочку назвали Кэтрин.
- Я не был в Англии с двадцать седьмого года. Господи! Как давно была эта свадьба!
- Судя по вашему виду, - сказала Динни, разглядывая его желтоватый загар, - вы жили в солнечных краях.
- Когда не светит солнце, я вообще не живу.
- Майкл как-то говорил, что вы уехали на Восток.
- Да, я там брожу понемножку. - Лицо его, казалось, потемнело еще больше, и он передернул плечами, словно от озноба. - Дьявольски холодно в Англии весной!
- Вы все еще пишете стихи?
- Ага, вы слыхали и об этой моей слабости?
- Я читала их все. Больше всего мне нравится последняя книжка.
Он ухмыльнулся:
- Спасибо, что погладили меня по шерстке; поэты, как вы знаете, на такие вещи падки. Кто этот высокий человек? Мне как будто знакомо его лицо.
Высокий человек обошел памятник вокруг и теперь приближался к ним.
- Странно, - пробормотала Динни, - но и он напоминает мне о свадьбе Флер.
Высокий человек подошел к ним.
- Поджилки у него неважные, - сказал он.
Динни улыбнулась:
- А я всегда так радуюсь, что у меня нет поджилок. Мы как раз рассуждали, знаем ли мы вас. Вы, случайно, не были на свадьбе Майкла Монта несколько лет назад?
- Был. А вы кто такая, милая барышня?
- Ну вот, значит, мы там были все трое. Я, Динни Черрел, двоюродная сестра Майкла с материнской стороны. Мистер Дезерт был его шафером.
Высокий человек кивнул:
- Ах, вот оно что! Меня зовут Джек Маскем, и я - Двоюродный брат Монта-старшего. - Он повернулся к Дезерту. - Вы, я слышал, восторгались Фошем?
- Да.
Динни удивило, что Дезерт сразу же насупился. - Ну что ж, - признал Маскем, - солдат он был настоящий, а их там было немного. Но я-то пришел поглядеть на коня.
- Конечно, конь интереснее, - серьезно подтвердила Динни.
Высокий господин удостоил ее иронической улыбкой.
- Спасибо Фошу, что он хотя бы не бросил нас в беде.
Дезерт вдруг резко к нему обернулся:
- На что вы намекаете?
Маскем пожал плечами, приподнял шляпу перед Динни и лениво зашагал прочь.
Когда он ушел, воцарилось молчание, - оба чувствовали странную неловкость.
- Вам в какую сторону? - спросила наконец Динни.
- В любую, по дороге с вами.
- Вы очень любезны, сэр. Я иду к тетке на Маунт-стрит, вам это подходит?
- Вполне.
- Да вы ее, наверно, помните, это мать Майкла, совершенная прелесть, величайшая мастерица алогизма, - так перескакивает с предмета на предмет, что просто дух захватывает.
Они перешли улицу и пошли по Гровенор-плейс, мимо Букингемского дворца.
- Наверно, всякий раз, - когда возвращаешься домой, кажется, что в Англии все ужасно переменилось? Простите за светскую болтовню.
- Да, в общем, да...
- Вы, видно, не очень-то "обожаете свой край родной", как принято у нас говорить?
- Он внушает мне ужас!
- Да вы уж не из тех ли, кто хочет казаться хуже, чем он есть на самом деле?
- Хуже не бывает. Спросите Майкла.
- Майкл злословить не любит.
- И Майкл и все прочие ангелы с крылышками витают в небесах.
- Неправда. Майкл прочно стоит на земле, он настоящий англичанин.
- А одно с другим не вяжется, в том-то и беда.
- Зачем бранить Англию? Вы не оригинальны.
- Я браню ее только англичанам.
- И на том спасибо. Но почему мне?
Дезерт расхохотался.
- Потому что вы такая, какой я хотел бы видеть Англию.
- "Польщена и прелестна, но еще не перезрела и совсем не растолстела!"
- Меня злит, что Англия все еще верит, будто она "соль земли".
- А разве это не так?
- Так, - к ее удивлению, ответил Дезерт, - но она не смеет этого думать.
Динни мысленно продекламировала:
Ты упрямец, братец Уилфрид, и язык твой зол,
Этим ты, - сказала дева, - лучше не хвались!
Некрасиво вечно путать потолок и пол,
Становиться так упорно головою вниз! {*}
{* Стихи даются в переводе А. Эфрон.}
но вслух она выразилась попроще:
- Если Англия все еще "соль земли", но не имеет права так думать и все же думает, у нее, по-видимому, есть чутье. Отчего вы сразу невзлюбили мистера Маскема? Тоже чутье? - Но, поглядев на его лицо, подумала: "Я, кажется, на редкость бестактна".
- За что мне его не любить? Обычный толстокожий, - только и знает, что охотиться да ездить на скачки, у меня от таких скулы воротит со скуки.
"Что-то тут не так", - думала Динни, вглядываясь в Дезерта. Какое странное лицо! Измученное глубоким разладом с самим собой, словно злой и добрый гений пытаются выжить друг друга из его души; но глаза его все так же тревожили ее, как и тогда, в шестнадцать лет, когда с распущенными волосами она стояла рядом с ним на свадьбе Флер.
- Вы и в самом деле любите бродить по Востоку?
- На мне проклятие Исава, сына Исаака.
"В один прекрасный день, - подумала она, - я заставлю тебя сказать, за что ты проклят. Впрочем, вряд ли я еще когда-нибудь тебя увижу". И по спине у нее пробежал холодок.
- Вы знаете моего дядю Адриана? Во время войны он был на Востоке. А теперь заведует ископаемыми в музее. Вы, наверно, знакомы с Дианой Ферз. Дядя женился на ней в прошлом году.
- Я мало кого тут знаю.
- Ну, тогда нас связывает только Майкл.
- Я не верю в связи через третьих лиц. Где вы живете, мисс Черрел?
Динни усмехнулась.
- Вижу, пора вас снабдить краткой биографической справкой. С незапамятных времен семья моя владеет поместьем Кондафорд в Оксфордшире. Отец - отставной генерал, у него две дочери и единственный сын - военный, женат и скоро приедет из Судана в отпуск.
- А-а... - протянул Дезерт и снова помрачнел.
- Мне двадцать шесть лет, я не замужем и - увы! - бездетна. Любимое развлечение - вмешиваться в чужие дела. И сама не пойму, зачем мне это надо! В городе живу у леди Монт, на Маунт-стрит. Несмотря на деревенское воспитание, у меня дорогостоящие замашки и никаких средств, чтобы им потакать. Кажется, не лишена чувства юмора. А вы?
Дезерт улыбнулся и покачал головой.
- Хотите, я скажу за вас? - предложила Динни. - Вы младший сын лорда Маллиона; слишком много воевали; пишете стихи; у вас страсть к кочевой жизни, и вы враг самому себе; последнее - мое открытие и может заинтересовать нашу прессу. Ну вот мы и дошли до Маунт-стрит. Может, зайдете навестить тетю Эм?
- Спасибо, нет. Но давайте завтра вместе пообедаем, а потом сходим на утренник в театр.
- Хорошо. Где?
- У "Дюмурье". В половине второго.
Они пожали друг другу руки и расстались, но когда Динни входила в дом тетки, она была как-то приятно оживлена и, остановившись у двери в гостиную, постояла там, улыбаясь.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Улыбка сошла с ее лица, когда через закрытую дверь до нее донесся веселый шум.
"Боже мой! - подумала она. - У тети Эм день рождения, а я совсем забыла!"
Кто-то перестал барабанить на рояле, послышались беготня, какая-то суматоха, стук отодвигаемых стульев, писк, а потом все смолкло и снова раздались звуки рояля.
"Музыкальные стулья!" - сообразила Динни и тихонько приоткрыла дверь. Та, что раньше звалась Дианой Ферз, сидела у рояля. Восемь малышей и один взрослый в пестрых бумажных колпаках цеплялись за восемь разнокалиберных стульев, расставленных друг против друга; семеро вот-вот готовы были вскочить на ноги, а двое еще сидели рядом на одном стуле. Динни оглядела это сборище и увидела, что слева направо сидят: Рональд Ферз; маленький китайчонок; младшенькая тети Элистой - Энн; младший сын дяди Хилери - Тони; Силия и Динго (дети замужней сестры Майкла Силии Мористон); Шейла Ферз, а на одном стуле - дядя Адриан и Кит Монт. Потом ей попалась на глаза тетя Эм, которая, пыхтя, прислонилась к камину; на голове у нее красовалась огромная диадема из фиолетовой бумаги. Флер старалась вытащить стул из того ряда, где сидел Рональд!
- Кит, вставай! Ты опоздал.
Кит не тронулся с места, зато встал Адриан.
- Ничего не поделаешь, старина. Их не переспоришь. Беги!
- Не держитесь руками за спинки! - кричала Флер. - Вуфин, не смей садиться, пока не перестанут играть! Динго, не цепляйся за крайний стул!
Музыка прекратилась. Суетня, толкотня, писк; самая маленькая фигурка крохотная Энн осталась стоять.
- Не горюй, детка, - сказала ей Динни. - Поди сюда, давай бить в барабан. Как только музыка перестанет играть - ты тоже перестань. Вот так. Ну, еще раз. Делай как тетя Ди.
Игра возобновлялась снова и снова, пока не остались только Шейла, Динго и Кит.
"Я ставлю на Кита", - решила Динни.
Вот вышла из игры Шейла! Ее выдвинули из ряда вместе со стулом. Вокруг последнего стула суетились маленький шотландец Динго и светлоголовый Кит, потерявший в пылу беготни свой бумажный колпак. Оба то садились, то вскакивали и вертелись вокруг стула. Диана старалась на них не глядеть, Флер отошла подальше, чуть-чуть улыбаясь; лицо тети Эм порозовело. Музыка смолкла, Динго успел сесть, а Кит остался стоять; щеки его пылали и брови были насуплены.
- Кит! - послышался голос Флер. - Играй как следует!
Кит вздернул голову и сунул кулачки в карманы. "Молодчина Флер!" подумала Динни. Сзади чей-то голос произнес:
- Безудержная страсть твоей тетки к молодежи приводит к немыслимым бедствиям. Что если нам поискать покоя у меня а кабинете?
Динни обернулась и поглядела на тонкое, худое, подвижное лицо сэра Лоренса Монта; его усики совсем побелели, но волосы только чуть серебрила седина.
- Я еще не внесла своей лепты, дядя Лоренс.
- И не надо. Учись смотреть на все со стороны. Пусть язычники беснуются. Пойдем предадимся тихой беседе, как истые христиане.
Желание поговорить с дядей об Уилфриде Дезерте побороло в ней привычную самоотверженность, и Динни ушла с ним.
- Над чем ты сейчас работаешь? - спросила она.
- Решил немножко отдохнуть, читаю мемуары Хэрриет Уилсон поразительная женщина, Динни! Во времена Регентства в высшем свете и так не было ни одной незапятнанной репутации, но она-то уж постаралась! Ты что-нибудь о ней слышала? Поверь, эта женщина знала, что такое любовь. Любовников у нее была тьма, но любила она только одного.
- И это, по-твоему, любовь?
- Ну что ж, сердце у нее было доброе, а остальные любили ее. Совсем не похожа на Нинон де Ланкло - та ведь любила всех. Но обе они женщины примечательные. А что если написать диалог этих двух дам на тему о добродетели? Стоит подумать. Садись!
- Сегодня я рассматривала памятник Фошу и встретила там твоего двоюродного брата, мистера Маекема.
- Джека?
- Да.
- Последний денди. Ты понимаешь, какая огромная разница между "щеголем", "денди", "франтом", "модником", "хлыщом", "пижоном" и "фертом" кажется, так это теперь называют? Но порода вырождается. По возрасту Джек принадлежит к эпохе "хлыщей", но стиль у него настоящего "денди" законченного денди, типа Уайта-Мелвиля {Уайт-Мелвиль Джордж (1821-1878) английский писатель и спортсмен.}. Что ты о нем думаешь?
- Лошади, карты и полнейшая невозмутимость.
- Сними-ка шляпу. Я люблю смотреть на твои волосы.
Динни сняла шляпу.
- Я встретила там еще одного знакомого: шафера Майкла.
- Как? Дезерта? Он вернулся? - И подвижная бровь сэра Лоренса поползла наверх.
Щеки Динни слегка порозовели.
- Да, - сказала она.
- Странный тип.
Динни вдруг почувствовала какое-то непривычное ощущение. Ей было бы трудно его описать, но оно напомнило ей фарфоровую безделушку, которую она подарила отцу в день его рождения: мастерски вылепленную лисичку с четырьмя приткнувшимися к ней детенышами. Выражение лисьей мордочки - нежное и чуть-чуть настороженное - отражало ее чувство в эту минуту.
- А чем он странный?
- Не хочу быть фискалом, Динни. Хотя тебе, пожалуй, скажу... Молодой человек года через два после замужества Флер явно за ней волочился. Из-за этого он и стал таким непоседой.
Так вот на что он намекал, говоря о проклятии Исава? Не может быть! По выражению его лица, когда они говорили о Флер, она бы этого не подумала.
- Но ведь все это было сто лет назад! - воскликнула Динни.
- Конечно! Дела давно минувших дней; но ходят о нем и другие слухи. Наши клубы - настоящие рассадники злословия.
Динни внутренне насторожилась.
- Какие слухи?
