Читаем Пурпурный Свет онлайн бесплатно

Был поздний вечер, люди из собора разошлись, лишь отец Себастьян, как я и ожидал, задержался здесь.

- Рад тебя видеть, Мануэль! - При моем появлении он сразу оживился. - Я ведь частенько думаю - как там твои дела?

- Какие уж там дела,- сказал я и печально вздохнул.

- Да ты присаживайся, мой мальчик. - Он указал на ближайшую скамью, и сам сел неподалеку. - Понимаю, как тебе пришлось тяжело. Смерть любимой девушки, да еще при таких обстоятельствах...

- Полицейские всадили в нее десятки пуль... - тихо прошептал я, - она была совсем еще юной... и такой красивой...

Он так горестно покачал головой, будто это его любимая девушка умерла.

- Знаете, - продолжил я, - что-то сильно изменилось во мне с тех пор. То есть, я по-прежнему люблю Веронику, я по-прежнему от нее без ума. Но много думаю теперь о вещах, на которые прежде внимания не обращал... О Боге, о душе, о Добре и Зле, Рае и Аде, о Грехе...

Отец Себастьян воодушевленно закивал:

- Так оно и бывает, сын мой: наши горести пробуждают нашу мудрость. И часто прозреваем мы именно в беде. Не скрою, меня не раз огорчало прежде, что ты не приходил сюда так часто, как твоя мать.

- Да, - согласился я, - моя покойная мать была очень набожным человеком. Она любила долгие беседы с вами, в отличие от меня. Но теперь и мне хочется спросить вас кое о чем.

- Конечно, спрашивай, сын мой, - ободряюще улыбнулся он.

Я достал из куртки блокнот и раскрыл его. В скудном освещении собора мне с трудом удавалось разобрать собственные каракули.

- Вот, - наконец начал я, - первый вопрос: является ли самоубийство Великим Грехом?

- Безусловно! - подтвердил отец Себастьян горячо и несколько запальчиво, что даже удивляло, поскольку человек он был пожилой, грузный и довольно-таки оплывший. - Безусловно, это один из Величайших Грехов.

- Вы говорите "один из", значит, есть и другие?

- Увы, натура человеческая весьма изобретательна на грехи, в том числе и на величайшие из них.

- Убийство священника тоже ведь можно отнести к Величайшим Грехам, не так ли?

- Воистину так! А почему...

- Теперь по поводу Вероники. Только, прошу вас, отвечайте откровенно: она была Великой Грешницей, на ваш взгляд?

- Веришь ли, я молюсь за ее грешную душу каждый день. Он ведь была замечательным ребенком - Вероника. Всегда стремилась быть справедливой... Но люди с которыми она связалась...

- "Гвардия Рассвета", - подсказал я.

- Да, эта ужасная "Гвардия Рассвета"... Им не откажешь в хитроумии и коварстве - иногда и самых справедливых им удается увлечь на путь злодейства и греха.

- Вот здесь есть много непонятного для меня. - Признался я. - Их листовки бывают очень убедительными порой. Разве нынешняя власть и сама не погрязла в несправедливости? Разве главари мафии не имеют сегодня покровителей на самых верхах? Разве одинаков закон для бедного и богача?

- Все познается в сравнении, дорогой Мануэль. Когда государство слабеет и воцаряется анархия, число несправедливостей возрастает во сто крат! И потом, сколько невинных душ успели погубить эти борцы за народное благо! Мы ведь в 21 веке живем: о революциях теперь известно все - они неизменно приводят к еще большей тирании! Сегодня это просто очевиднейший из фактов...

- Значит, душа Вероники обречена гореть в аду...

- Мануэль, Господь дозволил человеку самому выбирать дороги свои. Но и отвечает за свой выбор также он сам! Ты ведь наверняка узнал из газет: они собирались взорвать Оперный театр во время благотворительного концерта!

- Да, я читал об этом, отец Себастьян. На том концерте должен был присутствовать Президент.

- А сколько бы заодно с ним погибло других людей, далеких от власти, и от политики вообще?!

- Вот почему вы сообщили в полицию об их планах? - спросил его я...

- О чем это ты, Мануэль? - Он сделал недоумевающее лицо.

Я снова полез рукой в куртку, в ней имелось чертовски много карманов. На этот раз я извлек на Свет Божий револьвер и навел его на святого отца.

- Вранье вряд ли относится к Великим Грехам, - размышлял я вслух, - Но с другой стороны, если лжет облаченный священническим саном...

Он улыбнулся, хотя и несколько неуверенно:

- Мануэль, ты пытаешься меня напугать? Но ты ведь вовсе не из тех, кто с легкостью нажимает на курок. Твою маму всегда больше беспокоили твоя доброта и твоя впечатлительность. Ей казалось: ты слишком мягок для этой суровой жизни. Да и с Вероникой, как я знаю, ты постоянно ссорился из-за ее связей с "Гвардией". Мой мальчик, опусти этот дурацкий пистолет!

- В чем-то вы, безусловно, правы. - Я держал его на мушке по-прежнему. - В смысле, дырявить людей - не мой любимый досуг. Но когда понадобилось стрелять в доктора Коэлито, я сделал это без особых проблем.

Вот тут он серьезно переменился в лице, сразу осунулся и побледнел:

- Господь всемилостивый! Так это ты убил доктора Коэлито?!

- Говорю же вам, это сделал я.

- Мануэль, Мануэль! Как ты решился на подобный шаг?

Да дело было совсем не в докторе...

Мне было так тяжело, когда Вероника умерла... Я думал - время - может оно смягчает боль. Но шли месяцы, а боль только росла...

Доктор Коэлито был известным психологом. Я так надеялся, что сумеет помочь хотя бы он...

Он заорал на меня при первой же встрече:

- Зеленоротый юнец! Кончай нянчиться со своей болью! Ты полагаешь, проблема в том, что ты влюблен в Веронику? А это не любовь вовсе!

Истинная любовь делает счастливым! Неважно - взаимна она или нет, жива ли твоя любимая или покинула этот мир...

Ты перепутал любовь с привязанностью, с желанием обладать...

- А ведь он, возможно, в чем-то был прав, - бормочет отец Себастьян, - вытирая платком пот, обильно струящийся по лицу, - хотя такой уровень понимания доступен далеко не каждому.

- Он действительно помог мне взглянуть на ситуацию по-новому. - Подтвердил я. - И я готов был согласиться с ним.

- Тогда почему...

- Я расскажу, отец Себастьян...

В следующий раз я посетил доктора Коэлито не в кабинете, а на дому. Без предварительной записи и глубокой ночью...

Он и проснуться толком не успел, а я уже привязал его руки и ноги к ножкам кровати.

- Какого черта ты вытворяешь, Мануэль?! - Возмутился он, не отводя взгляда от пистолета в моих руках.

- Вы любите жизнь, доктор?

- Еще как, черт тебя подери! Но почему...

- Я пристрелю вас через пять с половиной минут. Полагаю, у вас есть право об этом знать.

- Ты что рехнулся, парень?

- Абсурдный вопрос. Кто из нас доктор, а кто пациент?

От раздражения я выстрелил в подушку совсем рядом с его головой. Облако перьев взметнулось в воздух. Коэлито принялся кашлять и рыдать.

- Эй, вы ведь сказали, что любите жизнь!

- Ка... ка... конечно! - прорыдал он.

- Тогда к чему этот дурацкий плач?

- Но ты ж собираешься ее отнять!

- "Отнять, взять, получить"! Все сводиться к банальному обладанию! И вы считаете, это любовь? Любовь делает счастливым, доктор Коэлито. Неважно, взаимна она или нет. Даже скорое расставание с жизнью не должно омрачать той великой радости, которую дарила вам она. - Я выстрелил еще раз. Теперь пуля оцарапала ему ухо. Он зарыдал сильнее. - Не перепутали ли вы с любовью что-то совсем другое? Просто привычку? Или это пошлое желание обладать?

Проклятый доктор ни хрена не отвечал, только, знай себе, всхлипывал.

- Ну!!! - Взорвался я. - Мне чертовски нужен ответ!

- Н-н-не знаю! - Промямлил он.

- Мне вообще не понятно - куда подевался тот крутой мужик, что орал на меня в кабинете меньше двух дней назад?

- Я вовсе не такой, на самом деле, - сообщил он плачущим голосом, - это был просто терапевтический прием...

- Чего?

- Ну, мне показалось - ты такой размазня, и сам жаждешь, чтобы кто-то на тебя накричал. Вот я и решил тебе подыграть.

- Вы серьезно ошиблись, господин психолог. Я человек тихий, тактичный и деликатный. Но вовсе не размазня.

Я выстрелил ему в голову. Коэлито умер очень быстро. По всей комнате летал кровавый пух.

Эти окрашенные кровью пушинки, медленно плывущие в воздухе... Они что-то напоминают... Как будто диковинные красные звезды, но не из нашей вселенной - из какой-то другой...

На протяжении всего моего рассказа отец Себастьян, как игрушечный болванчик, с горестным видом однообразно раскачивал головой. Когда я закончил, он принялся еще и повторять:

- Что ты наделал, Мануэль! Что ты наделал!

В конце концов, мне надоела эта заезженная пластинка, и я сказал:

- Не стоит сваливать всю ответственность на меня одного.

- Но ты ведь убил человека!

- Ну, на самом деле, это не так. В смысле, не человека - трех человек. Или четырех.

- Вот как! У тебя проблемы со счетом до четырех?

- Да нет, просто с вашим убийством, а до него осталось совсем немного, число моих жертв возрастет до четырех. Но, с другой стороны: вы ведь еще не труп.

Он вдруг издал весьма своеобразное восклицание на вдохе, и принялся медленно сползать со скамьи.

Я склонился над упавшим отцом Себастьяном, и похлопал левой рукой по его щеке. Слава Богу, очнулся он быстро. Ведь времени у нас оставалось все меньше, а мы не все еще успели обсудить...

Леона Санчеса все называли не иначе, как Учитель Санчес.

- Я обращался со своей проблемой к психологу, но он ничем мне помочь не сумел. - Сообщил я ему при первой встрече. - Теперь не знаю, что и делать...

- Ты уже сделал, дорогой Мануэль! Ты ведь обратился ко мне.

- Но вы уверены, что справитесь там, где другой не сумел?

- Этот другой был конвенциональным психологом...

- Каким, каким психованным?

- Неважно, Мануэль, неважно. Мы с тобой займемся совсем другим - не формой, а Сутью! Мы будем говорить о Силе, и о Судьбе, мы вернем в твою жизнь и душу, и смысл!..

Все это Учитель Санчес сообщил мне на десятиминутной бесплатной консультации. Его мнение было однозначно: мне следует записаться на часовой платный прием...

Перед тем как умереть, доктор Коэлито успел основательно опустошить мой кошелек. Но прием у Санчеса стоил еще дороже.

Так к списку моих острых проблем прибавилась еще одна...

Деньги всегда были большой проблемой в нашем городе. Да и в стране - тоже. Возможно, такая лажа происходила и со всей планетой. Но о бедствии подобных масштабов мне страшно было даже просто подумать до недавних пор...

- Да, - кивает головой отец Себастьян, - в нашем городе всегда было много бедняков.

Теперь он похож не на болванчика, а на нахохлившуюся ворону. Кроме того, из его правой ноздри течет кровь. Сползая с низенькой скамьи, он умудрился расквасить нос.

Он пытается остановить кровь платком, и продолжает говорить:

- Хорошей работы здесь не найдешь. На фабриках выжимают из тебя все соки, и платят гроши. А безработные завидуют и таким... Твоей матери еще повезло - на химическом комбинате платили вполне прилично.

- Да, - киваю я, - на химическом комбинате...

Ей и вправду платили хорошо, когда она там работала. И когда заболела раком легких - ей выплатили солидную сумму на лечение.

На химическом комбинате, где делают тот самый стиральный порошок, который вы непременно видите в рекламных роликах по ТВ. Уже на подступах к комбинату вы чувствуете щедро разлитый в воздухе едкий запах соляной кислоты...

Если б не комбинат, наши матери не познакомились бы друг с другом, и не познакомился бы с Вероникой я...

- На химкомбинат берут далеко не каждого, - объясняю я отцу Себастьяну, - а мне непременно надо было заплатить Леону Санчесу. Вот почему мне пришлось ограбить Хромого Лукаса.

- И Лукас - тоже твоя работа? Вот так - без раздумий - ты отнял еще одну жизнь!

- Раздумья-то как раз были! И убивать я его не планировал. Просто поздним вечером заглянул в его овощную лавку, навел на Лукаса пистолет, и попросил дневную выручку. Я и маску ради него на башку нацепил - чтобы остаться неопознанным, и не иметь причин его убивать... Но он словно сбесился - этот Хромой Лукас: и деньги из кассы не вытащил, и орать на меня принялся...

- Еще бы: скольких сил ему стоило открыть эту лавку. Ведь он был один из немногих в вашем квартале, кто открыл собственный бизнес.

- Да уж - горбатился он, будь здоров. На себя самого, но поболее, чем иным довелось на других. Не хотел я его убивать. Жаль, что так вышло. Лишил человека радостей жизни за жалкую пачку зеленых бумажек... Хотя, никаких великих радостей в его жизни не было, если взглянуть с другой стороны. Довелось мне и в доме их побывать, когда я еще мальчишкой был. Что знала его семья, кроме работы да мыльных сериалов по телевизору? А в фильмы эти рекламу под завязку пихают! Хотя ролики про стиральный порошок иногда выходят довольно забавными... Жаль - не увидать ему больше ни одного!

Но Учитель Санчес не давал бесплатных уроков, и я должен был ему заплатить...

- Он тоже мне многое помог понять. Я бы сказал, дал очень важный толчок. Все, говорит, происходит с нами не случайно! Все имеет глубокий смысл, говорит.

Я даже опешил поначалу: какой такой смысл в том, что любимая девушка умерла?!

А он так посмотрел на меня проникновенно, и говорит: "Вот! Это и есть вопрос, над которым тебе очень стоит поразмышлять!"

И тут что-то прямо сдвинулось во мне, будто в мозгах переключатель какой повернули...

К нему домой я тоже нагрянул поздно ночью. Но, в отличие от доктора Коэлито, он все еще не спал. Работал за столом, документы какие-то бухгалтерские оформлял...

Сразу видать было - работящий человек, не какой-то там конвенционально психованный!

- Мануэль, ты что? - Он удивился, увидев мой пистолет.

Я объяснил, что убью его через несколько минут.

- Ты что, рехнулся, Мануэль?

Я задумался.

- Такие вопросы ведь не задают просто так. - Поразмыслив, сообщил ему я. - Наверно, это тот случай, когда сам вопрос уже является ответом.

- Погоди, погоди, - не унимался он, - объясни толком, в чем твои претензии ко мне, и мы, возможно, уладим все по-другому...

- Нет, - втолковывал я ему, - предрешенного уже не изменить. Но в ваших силах изменить свое отношение к тому, что должно произойти...

Он попытался врезать мне настольной лампой по голове. Но его руку резко дернуло назад.

- Вы позабыли выдернуть шнур из розетки. - Объяснил я, и выстрелил ему в правую ногу.

Он рухнул на пол, и пополз к выходу, при этом вопя:

- Помогите! Полиция!!!

Я тщетно пытался ему помочь:

- Отнеситесь с большим доверием к происходящему с вами, господин Санчес! Постарайтесь понять его скрытый смысл.

Но он не переставал визжать, пока я не выстрелил ему в затылок... Это было так трудно - уйти не поскользнувшись на его мозгах - весь пол у выхода был забрызган ими...

Отец Себастьян заметно дрожит - как будто все, о чем я рассказал, происходило не со мною, а с ним.

- Но почему, по какой причине тебе понадобилось их убивать? - В недоумении вопрошает он...

На самом деле, все началось еще до встречи с доктором Коэлито. В первые дни после гибели Вероники...

Тогда я впервые и задумался о серьезных вещах: о вечном и преходящем, о грехах и добродетели, о теле и душе...

- Лучше б ты этого не делал... - удрученно бормочет отец Себастьян.

- Вы и впрямь так считаете?

- Нет, нет, - он, наконец, немного взял себя в руки, - это вырвалось как-то само собой...