Читаем Пульс онлайн бесплатно

Патрик Карман

Пульс

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Pulse

Автор: Patrick Carman / Патрик Карман

Серия: Pulse / Пульс #1

Переводчики: ksyunichkova, vl_lev, Dagaz, _Aelita_

Редактор: Darlar

Люди готовы отдать свободу за обещание безопасности от определённой угрозы.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Олд-Парк-Хилл

Глава 1. Вот мы и здесь

Ф

ейт Дэниелс крепко спала, когда вещи в ее комнате начали двигаться. Она была высокой девушкой, ее длинные тонкие руки и ноги высунулись из-под одеяла, оказавшись на свежем воздухе прохладной спальни. Сначала зашевелилось одеяло: оно медленно накрыло ноги, ускользнувшие от него ночью. В темном коридоре никого не было видно, но дверь медленно захлопнулась. Легкий стук заставил Фейт пошевелиться во сне, но она не проснулась. Темная тень упала на кровать, загораживая свет луны за окном.

Обычный планшет, лежавший на тумбочке у кровати, — тонкий, размером с лист писчей бумаги, с отражающей поверхностью — мягко поднялся в воздух и проплыл над спящим телом Фейт. Он резко затормозил над ее лицом, завибрировал, и, раскачиваясь из стороны в сторону, стал снижаться, напоминая хищное животное, присматривающееся к жертве. Мерное дыхание девушки оставило след на поверхности стекла.

А она так и не шевельнулась.

Планшет с бешеной скоростью пролетел вдоль комнаты. Остановился у самого окна, повращался и застыл, обратившись к темноте снаружи. Экран включился. Фейт Дэниелс повозила ногами, чтобы скинуть одеяло. Ей не нравилось, когда ногам было жарко ночью.

Как и у всех, на планшете Фейт стоял пароль, но та призрачная сущность, что смогла поднять его в воздух, сумела и разблокировать его.

Весь следующий час это нечто что-то искало в планшете: просматривало выбранные Фейт песни, рассказы, телепередачи, фильмы и ее заметки.

В 2:11 планшет погас.

И вернулся на свое место у кровати.

Дверь в комнату девушки ещё раз открылась, совсем чуть-чуть.

Одеяло свалилось на пол.

За окном что-то промелькнуло, тихо и осторожно.

Фантом или нечто другое нашёл то, за чем пришёл, и сразу же исчез.

***

В первый учебный день Фейт пошла к школе Олд-Парк-Хилл мимо бывшего рынка. Она свернула к горе из щебня, перескакивая завалы из бетона и брошенной арматуры. Фейт не стала бы здесь что-то покупать. Все свои покупки она совершала с помощью планшета, который сейчас был в режиме ожидания и лежал в заднем кармане джинсов. Фейт выудила его оттуда и ухватилась пальцами за верхний правый и нижний левый углы. Слегка нажав на него, она услышала знакомый щелчок и начала растягивать планшет, ставший эластичным, как ириска. Планшет опять щелкнул и снова затвердел, теперь он стал больше по размеру и был готов к работе. Фейт кликнула еще несколько раз, прочитав сообщение от мамы, заглянув в свое расписание на день и написав сообщение другу. После покупки пары телешоу, которые Фейт собиралась посмотреть перед сном, она вернула планшет в его прежний маленький размер и убрала его обратно в карман.

Для Фейт сама суть шоппинга была неразрывно связана с цифровым миром, который она воспринимала как воздух, которым дышала не только она, но и все остальные люди. Песни, фильмы, телешоу и книги — вот за что она платила. Всё это входило в сферу её интересов. Также покупались джинсы, футболки, косметика. Покупались просто потому, что они всегда нужны, но материальные вещи стоили дорого, и Фейт редко брала их.

Ей всюду виднелась пустота, и это ощущение лишь усиливалось от того, что наполняло собой незаполненное пространство: постыдное сожаление, жгучая ненависть и несвойственный американцам пораженческий дух. Люди просто начали уезжать. Большинство в один из двух штатов, не возвращаясь обратно. Фейт давно для себя решила, что это её вполне устраивает. В покинутом городе витало ничем не прикрытое, почти оглушающее одиночество, отзываясь в её душе. Ей нравилось чувствовать себя одной из немногих, не быть частью толпы. Но всё же время от времени она чувствовала, как что-то неведомое в воздухе окружало её. Как будто что-то пыталось заполнить пустое пространство.

Люди покидали город по множеству причин, о которых взрослые говорили постоянно и которые не интересовали Фейт. Она не испытывала ностальгии по тому времени, когда мир был другим, поскольку ничего об этом не помнила. То прошлое, а она живёт в настоящем, и это её время, её мир, и, несмотря на всё его запустение, Фейт любит его. Для неё не имело значения, как мир стал таким, какой он сейчас или когда он изменился. Ей не хотелось переезжать в один из штатов, где сто миллионов людей живут друг у друга на головах. Её интересовали музыка, искусство, способы похудеть… парни.

Фейт нравилось сидеть, как сейчас, на ступенях здания, когда-то называвшегося Старым Адмиралтейством, и покупать песни. Песни были дешевыми — дюжина треков за одну монету. У Фейт были тысячи песен. Они вызывают у неё эмоции, и это состояние ей очень нравится. Оно всегда появляется перед покупками во время скидок. Пятнадцать дней назад она сидела на этом же месте и покупала кое-что дорогое, нечто, для чего накопила кучу денег. Раскошелиться пришлось из-за доставки. Расстояние до ближайшего штата, где шили то, что ей хотелось, было настолько огромно, что трудно вообразить.

Девяносто шесть монет за джинсы, которые были сейчас на ней надеты. Джинсы, которые подходили её чрезвычайно длинным ногам.

Купив очередную песню и дождавшись, когда она заиграет в наушниках, Фейт в своих пятнадцатидневных джинсах прошла мимо заброшенного магазина (на вывеске значилось «У Мейси»), затем резко повернула и пошла через пустую парковку. Её прежняя школа, находившаяся в миле отсюда, закрылась месяц назад, когда учащихся осталось меньше сотни. За последние два года она уже трижды меняла школу, так что ей было не привыкать; но сейчас она впервые участвовала в слиянии двух загибающихся соседних школ. Фейт уже дважды переезжала, всё дальше и дальше от пустоты, вытесняющей её семью. Её родители старались держаться за место так долго, как только могли, но итог всегда был один: они переезжали ближе к Западному Штату, тень которого становилась всё больше.

Фейт заставляла себя забыть названия покинутых школ, имена потерянных друзей, запрещала себе гадать о том, будет ли кто-то по ней скучать изо дня в день. Такова была её реальность: вещи менялись, люди исчезали, всё вокруг становилось меньше и пустыннее. И в один прекрасный день, когда не останется ничего другого, она тоже будет вынуждена отправиться в Западный Штат и отказаться от своего образа жизни. Конец был уже довольно близко. Казалось, стоит протянуть руку, и нащупаешь его. Это её не огорчало, но заставляло беспечно желать успеть как можно больше за оставшееся время.

И вот Фейт, наконец, увидела школу на холме, взирающую на неё сквозь утренний туман, нависший над деревьями. Девушка почувствовала, как плотно джинсы обтягивают ноги, и улыбнулась при мысли о парнях, с которыми она познакомится, поскольку пункт «влюбиться» был на одной из верхних строчек списка вещей, которые нужно успеть сделать.

— Когда уже у нас будет машина? Пора с этим завязывать.

Лиз Бринн шла по пешеходной дорожке, глядя то на Фейт, то на планшет в руке, который был сейчас в карманном размере, и на котором она большим пальцем набирала сообщение.

— Боюсь, нам придётся ходить пешком до конца жизни, если только вдруг у тебя не обнаружится случайно на планшете миллион монет, — сказала Фейт. — Всё не настолько плохо. Сегодня отличный день. И тебе стоит смотреть по сторонам, когда идёшь.

Лиз, которая была на целую голову ниже Фейт, оторвалась от планшета и оглянулась назад.

Сюда долго идти. Дольше, чем до старой школы.

— Может, тебе стоит раздобыть велосипед, — предложила Фейт.

Лиз и Фейт были неразлучны, с тех пор как Ноа, парень Лиз, уехал в Западный Штат и прервал общение. Его отъезд опустошил Лиз, она ощущала себя разбитой и уязвимой. После потери Ноа у неё осталась только Фейт. С тех пор девушки держались друг за друга. Видя, как всё больше и больше людей уезжают в штаты, они дали друг другу обещание продержаться до самого конца и никого больше к себе не подпускать. Слишком опасно, слишком болезненно. Лучше быть только вдвоём. Глядя на Лиз, здесь, на пороге новой школы, полной людей, которые скоро уедут, Фейт задалась вопросом, настанет ли день, когда она потеряет последнего близкого ей человека.

— Ты и я всегда вместе, как мы и говорили, — сказала Лиз, но потом она лукаво улыбнулась и подняла тёмные брови. — Может, мы найдём тебе парня на некоторое время, и станет веселее.

Фейт почувствовала, как её охватывает предвкушение. Ею владело предчувствие скорой влюблённости, которая слишком долго ускользала от неё. Фейт была уверена: всё дело в том, что она тощая и длинноногая, как аист. Какой парень захочет встречаться с девушкой выше него самого? Это проблема ограниченного выбора: парней выше нее было мало.

Лиз прогнулась назад и посмотрела на попу Фейт.

— Отличные джинсы, должно помочь. Поймала хорошую скидку или раскошелилась?

— Раскошелилась, — призналась Фейт.

— Это того стоило, — сказала Лиз и шлёпнула Фейт пятой точке, засмеявшись так громко, что директор школы обратил на них внимание. Он стоял у главного входа, приветствуя новичков. Фейт и Лиз остановились перед растянувшимся кампусом школы. Он был построен в 1975 году, 76 лет тому назад, но по виду и не скажешь, что ему около ста лет. Билборд на облезлом белом столбе гласил:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, АБИТУРИЕНТЫ!

МЫ ВСЕГДА ВАМ РАДЫ!

Лиз посмотрела на него и покачала головой:

— Даже не сомневаюсь.

Они помахали нескольким ученикам из их старой школы, заходящим в здание. Ребята, казалось, были в трансе, как от самого факта перехода в новую школу, так и от того, что им при этом нужно пожать липкую, холодную руку директора. Фейт увидела мистера Рейхерта, подойдя к двери, и с первого же взгляда на него тоже забеспокоилась. Его кожа была бледной и покрыта оспинами, как у людей, которые в свое время мучились подростковыми прыщами. Он, вероятно, сам стриг волосы или нанимал для этого газонокосильщика. На яйцеобразной голове причёска смотрелась как чёрный купол, обильно спрыснутый перхотью. Он широко улыбнулся, выставив на показ белоснежные зубы, словно гордясь ими.

— Добро пожаловать, девушки, мы рады видеть вас, — сказал он. Он держал дверь открытой своим плечом, усыпанным перхотью. Лиз взглянула на Фейт с таким видом, будто только что понюхала стакан с кислым молоком. Та кивнула и улыбнулась, затем молча проскользнула мимо мистера Рейхерта, не прикасаясь к его потной руке.

— Направо, вниз через зал, — сказал он, снова сияя улыбкой. — Найдёте. И не переступайте за барьеры; некоторые помещения закрыты для посещения.

Лиз шмыгнула в дверь прежде, чем мистер Рейхерт смог завладеть её рукой, и девушки, наконец, оказались внутри школы. Тут было тише, чем ожидала Фейт, лёгкое эхо прыгало в длинных коридорах, ведущих в трёх направлениях.

— Вот мы и здесь, — сказала Фейт, внезапно засомневавшись, достаточно ли облегают джинсы и сбудутся ли предчувствия по поводу новой школы.

— Да, — нервно ответила Лиз. — Вот мы и здесь.

***

Олд-Парк-Хилл была спроектирована так, чтобы в обычном режиме каждый день могла принимать в своих стенах до 2 000 учащихся. И в те времена так и происходило. В 2010-х школа даже была переполнена некоторое время. Но сейчас количество учащихся сократилось за последний год со 140 до 80. Предыдущая школа Фейт была ещё меньше, в ней училось всего лишь 53 человека. Из двух школ больше народу осталось в Олд-Парк-Хилл, поэтому ученики из обеих сейчас оказались здесь.

Расставшись с Лиз, Фейт отправилась искать аудиторию, где должен пройти её первый урок. По пути она размышляла о почти полном отсутствии в школе взрослого персонала. Бюджет школы, по некоторым оценкам, был близок к нулю, и соотношение учащихся, учителей и администрации школы с каждым годом ухудшалось. Когда здесь училось 2000 школьников, работало около 75 учителей. Сейчас осталось лишь 133 учащихся, и двое учителей должны заменить им всех. К тому же им приходится по совместительству работать директором и заместителем директора.

Сто тридцать три ученика.

Два учителя.

И один перегруженный дворник.

Вот как выглядит школа Олд-Парк-Хилл в 2051 году.

Оглядывая коридор в поисках указателей, которые приведут её в нужный класс, Фейт заметила рыжую девушку в окружении парней. У неё было бледное светлое лицо, на котором зелёные глаза выглядели как две мерцающие жемчужины, готовые вот-вот выскочить из глазниц. Фейт знала её — это Эми из старой школы. Фейт никак не могла понять, что парни находили в Эми; должно быть, их привлекали изгибы её фигуры.

— Эй, Эми! — крикнула Фейт через весь длинный, почти пустой коридор. Эми, услышав своё имя, обернулась, её рыжие волосы взлетели, точно языки пламени. — Поможешь мне найти «Английский 300»?

Ни один из парней, окружавших Эми, не ходил в их старую школу, но она не теряла времени даром и собрала вокруг себя группу ребят, жаждущих её внимания. В тот же миг, как Эми увидела идущую к ней Фейт, она схватила одного из парней за руку и втащила его в класс.

— Вот коза, — прошептала Фейт.

Эми, как и Лиз, была одной из тех, кто остался в жизни Фейт из прежних дней. Она всё ещё увлекалась школьными играми в популярность, а когда дело доходило до мальчиков, Эми была просто ужасна. Немного позже Фейт появилась на первом уроке вместе с мисс Ньюхауз, которая составляла ровно половину учительского состава. Мисс Ньюхауз едва ли обращала внимание на кого-либо в классе, и это было ещё одной причиной, почему в Олд-Парк-Хилл так мало учителей.

Они здесь не очень-то и нужны.

Фейт было сложно представить, что всё могло быть по-другому, так как её планшет был и в роли учителя, и в роли советника, и в роли инспектора, следящего за прогулами. Учителя не учили. Они лишь присматривали за детьми. Планшет выполнял всю настоящую работу. Лекции читались лучшими учителями обоих штатов; теми, кто получил многомиллионный контракт, машину высшего класса и большой дом за то, что были не просто экспертами в своей области, но ещё и талантливыми педагогами, увлекательно преподносившими материал. Местные учителя даже не давали контрольные работы. Они были нужны, чтобы убедиться, что никто не поранится, не подерется, не будет употреблять наркотики и не оставит свет включенным.

Фейт села за парту и достала планшет.

— Кто у тебя по литературе? — услышала она позади себя. — У меня Роллинс. Боже, он невероятный. Потрясающий. Если бы он не рассказывал школьникам про Шекспира, то стал бы гениальным комиком, я серьезно. Так я не расслышал, кто там у тебя?