Читаем Пуговицы онлайн бесплатно
Первые две недели после того вечера этот сон снился мне каждую ночь. Порой он тянулся невыносимо долго, со всеми подробностями и страхами, а бывало, врывался короткой панической вспышкой, оставляя неприятное и тревожное послевкусие.
Разбитое зеркало, распахнутое окно, женский силуэт на его фоне. Лица женщины я никогда не могу разглядеть, хотя очень стараюсь. Такая странная и пугающая беспомощность.
Тем не менее, мне прекрасно известно, кто эта женщина. Ведь всё это происходило на самом деле, просто мозг отчего-то зациклился и поставил на повтор не самое приятное воспоминание.
«Это ты во всём виновата. Ты сама. Помни об этом всегда!».
Я вижу капельки крови на своей бледно-голубой футболке и на кафельной плитке тоже. Я хочу объяснить ей, что ни в чём не виновата, но никак не могу, потому что слишком старательно всматриваюсь в её лицо, словно это принесёт избавление.
Её саму я не боюсь, но от резких слов и упрёков делается болезненно, мучительно, плохо. Я поворачиваюсь к зеркалу и вижу в нём себя, всю покрытую трещинами, искажённую и мерзкую. Вот от чего мне по-настоящему жутко.
Потом она стала сниться мне реже, а спустя месяц сюжет сна перестал быть повторяющимся и однообразным. Иногда это я разбивала зеркало, иногда она, временами мне казалось, что я, переполненная её жгучей ненавистью, смотрю на себя со стороны, и просыпалась в слезах от невыносимой жалости к себе.
Вот уж чего я не ожидала, так это того, что могу быть столь впечатлительной.
В моей жизни произошло множество неприятных ситуаций, и ни одна из них не снилась мне с такой невыносимой настойчивостью.
— Может, ты чувствуешь перед ней вину? — предположила Лиза, когда в очередной раз я пожаловалась ей на доставучий сон.
— Нет, конечно. Она взбесилась на ровном месте.
— Ну, да-да, — Лиза иронично покивала. — Я помню, что в намеренном соблазнении Томаша у Нади на глазах ты отказываешься сознаваться.
— Потому что такого не было!
— Давай не будем начинать заново? Такое было. И Надя это видела. Без разницы, по чьей инициативе, твоей или его, но то, что её бомбануло именно поэтому — сомнений нет. А вот почему она тебе снится — понятия не имею. Я знаю, как избавиться от прыщей, секущихся волос и надоедливых парней, а как от плохих снов — без понятия.
Была уже середина лета. Июль. Стояла жара. Москва утопала в сухой автомобильной пыли. Затянутое смогом небо почти не дышало, и солнце, с трудом пробиваясь через его толщу, изматывало духотой и парилкой. Мы валялись на сизой газонной лужайке возле искусственного, обложенного бетонными плитами пруда, в котором купаться было запрещено, и время от времени полоскали в нём ноги.
Уехать на каникулы нам с Лизой было некуда, приходилось маяться в городе. Раз в неделю, по субботам, мы катались в Серебряный бор, чтобы искупаться, но каждый день дороги обходился дорого. На одно метро туда-обратно — сто рублей.
— Странно всё же, что Надя так внезапно от нас ушла. Из-за этого сна я о ней часто вспоминаю.
— Ничего не странно, — Лиза села, обхватив колени. — Директриса узнала о её развратных похождениях и уволила.
— Это только твои догадки.
— Пусть догадки. Зато известно, кто точно в курсе…
Щурясь на солнце, она с призывной насмешкой продолжала на меня смотреть.
— Ну чего тебе? — вспыхнула я, чувствуя, к чему она клонит.
— Ты всё ещё его любишь?
— Ты прекрасно знаешь, что я никого не люблю, — ответила я твёрдо.
— Как же. Это ты будешь Бэзилу заливать, — она снова откинулась на траву.
Лиза была красивая. Броская. Крашеная блондинка с огромными карими глазами. Папа у неё был армянин, а мама украинка. Эта гремучая смесь кровей подарила Лизе пышущий здоровьем цвет лица, меланхоличный взгляд, большой рот с идеально ровными белыми зубами и отличную фигуру. Ростом Лиза была чуть ниже меня, но её груди и попе я откровенно завидовала.
В списке моих достоинств они точно не значились. Зато мне было неведомо слово «диета» и лишние килограммы, что, по Лизиным словам, очень облегчало жизнь.
Впрочем, моя внешность меня вполне устраивала. Красавицей я себя не считала, но по количеству внимания, получаемого от противоположного пола, не трудно было догадаться, что с этим у меня всё в порядке. Только в отличие от Лизы, я это внимание не очень-то жаловала. Оно хоть и льстило самолюбию, но потом ещё больше угнетало тем, что с ним нужно что-то делать: оправдываться, словно я в чём-то виновата, и муторно разжёвывать, почему не могу ответить взаимностью.
Именно поэтому для решения этих и других неприятных моментов мне и понадобился Бэзил. Вообще-то мы с Васей Стёпиным были друзьями. Нормальными, обычными друзьями без всяких там френдзон или неосознанных влечений. Просто нам обоим было выгодно, чтобы другие считали, будто мы вместе. Ему — отшивать надоевших девушек, ссылаясь на то, что я «всё узнала», а меня это избавляло от ненужных поклонников и объяснений.
Совсем рядом, почти над нами, послышался странный шум. Мы с Лизой резко сели.
Неподалеку стояла низенькая, странного вида старушка в смешной панамке и кормила огромную стаю голубей. Хлопанье их крыльев и было заставившим нас вскочить звуком.
В руках у старушки был прозрачный пакетик с крупой, которую она рассыпала вокруг.
С другой стороны к голубям со всех ног мчался трех-четырёхлетний малыш и, яростно размахивая руками, с криками «птички» он ворвался в голубиный круг. Птицы шумно вспорхнули.
За мальчиком неспеша шёл ухмыляющийся папаша. Высокий круглоголовый лысый мужик. Старушка с укором посмотрела на мальчика и переместилась в сторону, однако мальчик с папой дождались, пока она снова не насыплет крупу, и голуби, громко курлыкая, не слетятся к её ногам.
После чего, как и в тот раз, завопив «птички», мальчик бросился их разгонять, а папаша довольно захохотал. Старушка расстроенно покачала головой и побрела дальше. Голуби летели за ней.
Отец с сыном, держась на расстоянии, продолжали настырное преследование. Старушка пыталась ускориться, но в соревновании с ними у неё не было ни малейшего шанса.
Малыш визгливо заливался, его родитель гоготал басом. Так повторилось несколько раз. Старушку было очень жалко.
— Потом он вырастет и будет над своим папашей также ржать, — сказала я.
— Может пойдём уже? — предложила Лиза.
— А давай их прогоним?
— Как? — Лиза захлопала длинными накрашенными ресницами.
— Скажем, что мы Гринпис и эти птицы находятся под защитой мирового сообщества по охране серых голубей.
— И потребуем штраф, — добавила она со скептическим смешком. — Жаль, мужик в это не поверит.
— Тогда я просто скажу, чтобы они не лезли к бабке.
— Он тебя пошлёт.
— Ладно, тогда ты упадёшь в обморок, как на физике перед контрошей? Помнишь? Очень правдоподобно получилось.
— Обморок я могу, — оживилась Лиза.
Затея обещала получиться весёлой.
Мы поднялись с травы и отряхнулись.
— Только пока я не скажу, не очухивайся, — предупредила я.
— Не буду, — пообещала она. — Сарафан всё равно уже стирать пора.
На ней был воздушный кремовый сарафанчик на тоненьких лямках и с провокационно короткой юбкой.
Спустившись к узкой набережной, мы немного прошли вперёд, чтобы попасть в поле зрения противного мужика. Потом я скомандовала Лизе: «Давай», и она, слегка пошатнувшись, плавно опустилась прямиком на дорожку.
— Лиза! — в притворном ужасе закричала я. — Что случилось?!
Мужик внимательно уставился в нашу сторону. Старушка тоже обернулась, мальчик застыл как вкопанный, голуби взлетели.
— Помогите, — помахала я рукой мужику.
Тот замешкался, потом подозвал сынишку и направился к нам.
— Идёт, — предупредила я Лизу. — Сделай мученическое лицо.
— Что такое? — мужик нарисовался за моей спиной.
— Моей подруге плохо, вы же видите.
— Нужно скорую вызвать, — выдал он глубокомысленно.
— Не нужно, — отрезала я. — Отнесите её вон на ту лавочку, а я пока воды наберу.
Мужик оценивающе оглядел Лизу. Судя по всему, её прекрасный вид придал ему геройской решимости.
— Ладно, — оголяя поясницу и жирные складки на боках, он неуклюже наклонился, поднял её и понёс на лавочку.
Лиза театрально раскинула руки. Ребёнок побежал за ними. Еле сдерживая смех, я кинулась к растерянной старушке и скороговоркой выпалила: «Уходите, пока мы их отвлекаем».
Некоторое время старушка непонимающе смотрела на меня, потом в её глазах блеснул хитрый огонёк, и она понимающе закивала.
Набрав в пустую бутылку воды из пруда, я догнала мужика.
Сначала он положил Лизу вдоль лавки, но я велела посадить. Смочила два пальца и аккуратно помазала ей виски. Чёрные ресницы дрогнули.
— Ну вот, уже гораздо лучше, — заверила я его.
— Может всё-таки скорую?
Для такого непробиваемого тупаря он проявил удивительное участие.
— Пти…и…чки! — растопырив пятерни, печально протянул мальчик.
Мы повернулись в ту сторону, куда смотрел ребенок. Старушка исчезла, голуби тоже.
— Улетели, — пробубнил папаша.
— Бабушка ушла, — подтвердила я, пихая Лизу в бок.
— Наконец-то, — она резко распахнула глаза. — Глянь, у меня тушь не размазалась?
— Всё нормально.
Лиза тут же встала с лавочки, одёрнула на попе сарафан и поправила декольте.
— Спасибо, — сказала озадаченному мужику. — Я всегда в обморок падаю, когда вижу невоспитанных детей.
— Не понял, — мужик напрягся.
Тогда Лиза зачем-то показала ему язык и заливисто расхохоталась.
— Это что, шутка такая? — лысина мужика покрылась испариной.
— Это праведное возмездие, — я показала ему средний палец.
Мы бежали и смеялись, хотя он и не собирался нас догонять.
После пруда у нас был запланирован поход в торговый центр и традиционный перекус в Маке. Но Лизе вдруг захотелось яблок, и мы зарулили на Ярмарку выходного дня: по сути, обычный рынок, разбиваемый по субботам и воскресеньям под огромными белыми шатрами со скруглёнными сводами.
Внутри сильно пахло свежими фруктами и зеленью.
Прошлись по рядам, грустно постояли над черешней и абрикосами, которыми торговали вредные толстые тётки, но зато получили по паре бесплатных яблок от Рустама, а также чурчхелу с маленьким кульком солёного арахиса от Фазиля.
Задерживаться и долго любезничать с ними не стоило, иначе они могли вообще не отстать. Закинув халявные презенты в пакетик с ручками, мы быстренько двинулись на выход.
За рядами с мёдом и сухофруктами располагались прилавки с постельным бельём, тапочками, солнцезащитными очками и всякой бытовой ерундой вроде веников и прихваток.
Проходя мимо столика с вязаньем и рукодельем, я вдруг заметила ту самую старушку с голубями. Она оживлённо болтала с продавщицей. Просто удивительно, как она могла дойти сюда так быстро. Ведь мы с Лизой полпути бежали, а на рынке провели не дольше пятнадцати минут. Я показала Лизе на неё пальцем и в этот момент старушка повернулась в нашу стороны.
Мы встретились глазами, и она поманила нас рукой.
— Идите-ка сюда. Хочу отблагодарить вас.
— Да не нужно, — откликнулась я. — Мы просто дурачились.
— Иди-иди, — старушка продолжала настойчиво махать рукой.
Ничего не оставалось, как подойти.
Грузная, смуглолицая продавщица в цветастом платке, повязанном наподобие банданы, и мешковатом фартуке на выпирающем животе с подозрением смотрела на нас исподлобья.
Вся стена позади неё была увешана вышиваниями и вязанными ковриками в два ряда, а столик забит разноцветными нитками, пуговицами и тряпочками.
— Вот, эти девчонки, — сказала ей старушка.
Женщина сурово покачала головой и, смерив нас придирчивым взглядом, откинула дощечку, перекрывающую проход за прилавок:
— Заходите.
— Зачем? — насторожилась я.
— Погадаю вам.
— Правда? По-настоящему? — не дав мне и рта раскрыть, тут же зажглась Лиза.
— Кривда, — буркнула женщина.
Вид у неё был такой, будто мы её долго упрашивали, и теперь она соизволила сделать одолжение.
— Ладно, идём, — потянула я Лизу на выход. — Всё равно это враньё и обман.
— У кого это обман? — слух у продавщицы оказался превосходный.
— Ничего-ничего, — подбадривающе похлопала меня по плечу старушка. — Гуля добрая и всю правду вам скажет.
— У нас денег нет, — нашлась я.
— За гадание денег не беру, — фыркнула Гуля. — Короче, кто смелый — тот заходит, кто недоволен — проходит мимо. Мне торговать надо, а не время на вас терять.
Пока она не сказала про «смелый», я собиралась уйти.
— Давай попробуем? — попросила Лиза. — Мне очень любопытно.
Пришлось уступить.
Мы зашли к Гуле за прилавок и там между двумя рядами ковриков увидели три табуретки. Одна из них служила столиком. На ней стояли чашки и пепельница. Гуля быстро их убрала и выудила из кармана фартука колоду карт Таро.
— Ну, кто первый? — плюхнувшись на табуретку, она широко расставила ноги в домашних тапочках.
— Давайте я, — Лиза торопливо заняла место напротив неё.
Между ними осталась пустая табуретка-столик.
— Ты пока будь там, — распростёртой ладонью пресекла Гуля мою попытку подойти. — А то энергетику всю нам попортишь.
Я остановилась, чувствуя смутное сожаление, что мы повелись на эту разводку, и пытаясь сообразить, как и на что Гуля рассчитывает нас кинуть. Ведь даже если она нас загипнотизирует, денег у нас на двоих было от силы рублей пятьсот.
— Задумай вопрос, — велела она Лизе.
— А вы разве не на жизнь гадать будете? — протянула та несколько разочарованно.
— На жизнь, — насмешливо хмыкнула женщина. — Да у тебя она ещё толком и не началась.
— Ну да, — согласилась Лиза. — Потому мне и интересно выяснить, чего от неё ждать.
Ловко перетасовав колоду, Гуля разровняла её ладонью по поверхности табуретки, превратив в полукруг.
— Выбери шесть карт, но сама не трогай. Просто показываешь мне. Ясно?
Лиза принялась быстро тыкать наманикюренным пальчиком в рубашки карт.
Гуля по очереди выложила в ряд выбранные карты и перевернула. Нахмурив лоб, осмотрела их, и упёрла руки в разведённые колени.
— Отчуждённость, безразличие, скука, — заговорила она монотонным пророческим голосом. — Всё стало слишком привычным. Ты не позаботилась о том, чтобы завершить начатое. И не получила чего хотела. Теперь контроль над событиями потерян.
Наступает время терпеливого ожидания, но исход его не гарантирован, а успех соединён с разочарованием. Кругом ошибки и рассеянность. Тебе грозит смертельная опасность от друга, — Гуля бросила взгляд на меня. — Или подруги. Но будешь воздержанной, ничего не случится. Ответ на вопрос — время. Оно твой союзник, доверься ему. И не держи зла. Само по себе оно не имеет силы.
Тяжело выдохнув, Гуля откинулась назад, обозначая, что закончила. Лиза недоумённо потрясла головой.
— Ничего не поняла. Это типа ответа «да», но только попозже? Такой смысл?
— К чему охота, к тому и смысл, — буркнула Гуля.
— Я думала, вы скажете что-то нормальное. Адекватное, — Лиза обижено пожала плечиком и встала.
— Что ты думала — меня не касается, я говорю только, что вижу.
— Пойдём отсюда, — Лиза подхватила меня под руку. — Ты была права. Всё как всегда: враньё и обман.
Но Гуля не обиделась, и как будто даже была довольна такой Лизиной реакцией.
Затем навела на меня палец:
