Читаем Пуговица онлайн бесплатно

Моей подруге повезло. У её мужа жуткая аллергия на алкоголь.

Поэтому тот примечательный Новый год я напросилась встречать к ней.

Мой… как бы это сказать? — друг (теперь это вроде бы так принято называть) запил. А когда он запивал, он всегда исчезал.

Исчезать ему было легко. Жил он в одном из закрытых пригородов, в которые пускают только по пропускам, работал на секретном заводе. И, видимо, был большим специалистом, если его там держали, несмотря на такой его недостаток.

Впрочем, о своей работе он никогда не распространялся. И я это терпела. Как и то, что звонил мне всегда только он, а я даже телефона его не знала.

Всё терпела. И бесконечное ожидание звонка, и скрытность. И встречи лишь по выходным.

Почему терпела? А кто ж его знает, почему женщины терпят мужчин?

Потому что в выходные с ним было исключительно интересно. Он не любил быть в компаниях, нелюдим был. Поэтому мы уезжали вдвоём куда-нибудь на природу, жили в палатке, и он безо всякой гитары или ещё какого-то сопровождения для одной меня пел тягучие украинские песни. У него был прекрасный бархатный голос, и это меня в нём завораживало.

К тому ж его песни почему-то очень вписывались в природу, и это меня удивляло. Ведь они же все были — степные. А поди ж ты: и тайга, и горы, и большая вода — их принимали. И мне казалось, что всё замирало, когда он начинал петь. И душа уносилась куда-то ввысь, и вширь, и ещё не знаю куда. Короче, я тогда бывала изумительно счастлива.

При мне он никогда не пил ни капли спиртного. Шутил, что свою цистерну он уже выпил. А поскольку и я не любитель, то меня это очень устраивало.

Но когда у него должен был начаться запой, я всегда знала. Тогда он переставал петь и начинал говорить про политику. И тогда мне становилось ясно, что следующие выходные мне придётся проводить без него. А через пятницу он позвонит и приедет, мятый, зелёный, с мешками под глазами, и скажет, что болел. Он никогда не признавался, что был в запое. Но разве женское сердце обманешь?

Вот и тогда как раз был период, когда он исчез.

Так что идти в весёлую компанию, где тоже будут пить, я просто не смогла. Ну не смогла я! И всё. Оставаться дома в полном одиночестве тоже совсем не хотелось.

Потому и напросилась я к Лене в гости.

Лена и её муж Сергей — геологи. А дети у них оба — таланты. Они уже знают, что когда я к ним прихожу, я всегда желаю их слушать. Так что Ирочка сразу садится за пианино и что-нибудь мне играет. А Миша играет уже после неё. Мне у Лены с Сергеем очень нравится. Я в их семье вижу своё далёкое прошлое, когда такая вот дружная семья была и у меня. Но теперь все, кто мне дорог, живут в Питере. А я вот в Сибири осталась. И почему — читай сверху.

Ну, естественно, сначала мы проводили старый год.

Ирочка мне, разумеется, на пианино сыграла что-то новое, что она недавно выучила.

А поскольку у меня нет музыкального слуха, то мне нравится всё, что она мне играет. Потому что я даже представить себе не могу, как это люди умудряются разными пальцами разных рук делать разные движения одновременно.

Одними она одни клавиши нажимает, а другими в то же самое время — другие. Фантастика. И это тот ребёнок, который вроде совсем недавно был ещё в Ленином раздувшемся пузике.

Потом Миша играл. Этот всегда играет мне джаз. В джазе я тоже не разбираюсь. Но мне тоже — нравится.

Потом ели мороженое. Взрослые при этом говорили, что на ночь наедаться не стоит.

Смотрели фото, кто какие сделал в этом году. Их Сергей с компьютера на телик переводил. Рассказывали про свои путешествия в этом году. Я, помню, показала, какие парки я видела в том году в Англии. Специально для этого флешку с собой брала. Такие там парки, говорила, что просто фантастика.

Сергей показал Саяны. Как тем летом в экспедиции их неделю вертолёт не забирал, когда им уже назад надо было. А у них уже продукты к этому времени кончились. Так они там, в Саянах, питались грибами, ягодами и дичью, на которую охотились с собаками. Саяны на его фото были потрясающе красивыми. Особенно если с вершины снято. Такой простор, такие дали… Фантастика.

Потом решили желания загадать. Ирочка всем листочки для этого выдала. Было решено желания записать и придумать, как их в полночь заактивировать так, чтобы они были максимально действенными.

Среди предложений были: сжечь их над свечкой под бой курантов, пепел бросить в бокал с газировкой и выпить. Потом было предложение под бой курантов выпить газировку просто так, а в пустую бутылку запихнуть эти наши бумажечки. А перед следующим Новым годом открыть и посмотреть, сбылись ли наши желания.

Но в конце концов мы выбрали предложение Ирочки: перед самым наступлением Нового года одеться, выйти во двор и там уж ровно в двенадцать загадать желания. Дескать, по свежему воздуху они гораздо быстрее долетят до Деда Мороза. Мы все решили, что одно другому не помешает, что запихнуть желанья в бутылку мы всяко-разно успеем, что Ирочка молодец, оделись и вышли во двор.

А надо сказать, что живут мои друзья в хрущёвке, и вокруг них такие же пятиэтажки, выкрашенные в разные весёлые краски.

И вот мы — во дворе. Нигде ни одного человека. Метель.

Сергей с детьми попытались бенгальские огни зажечь, но на ветру не смогли. Во всех окнах свет горит, и снаружи не слишком темно от этого.

Стоим спиной к ветру, воротники подняли. Ждём.

И вдруг всё стихло. Метель как-то разом как будто наткнулась на что-то и замерла. Ни звука. Ни шороха. Только снег, тополя обрубленные и цветные квадратики окон.

И тут вижу — идёт бабушка. Старенькая, согбенная. В платке шерстяном и пальтишке стареньком, как из шестидесятых годов. Идёт, пересекает двор, ни на кого не смотрит.

И так это мне странно показалось. Ну куда может идти такая старенькая старушка почти в полночь под Новый год? Фантастика.

Я взяла и окликнула её:

— С наступающим!

Она оглянулась. Лицо у неё было как все лица наших российских старушек. Совершенно незапоминающееся и так не похожее на выразительные лица их зарубежных сверстников.

И вот эта неприметная старушка остановилась, улыбнулась мне немногозубым ртом и ответила:

— И ваш так ше. Вечного вам шдоровья и щастя на вше времена и пространштва.

И не успела я подивиться таким словам, как тут у меня пуговица с шубы упала.

И поскольку именно тут и начинается всё самое интересное, нам с вами придётся немного вернуться назад и узнать, что же это была за пуговица.

В тот вечер на мне была моя новая шубка, которая мне очень нравилась. Хотя была она из чего-то искусственного, но очень мне шла. К тому же её мне как раз тот самый друг подарил к тому самому Новому году, после чего сразу же и запил, болезный. И ещё мне нравилась в этой шубе — пуговица. Из-за этой вот самой пуговицы мы с ним из нескольких похожих шуб в магазине выбрали именно эту.

Пуговица была на шубе единственная. Сантиметров шесть в диаметре, выпуклая, прозрачная и гранёная. По замыслу модельеров, размещалась она под горлом, там, где сходятся крылья воротника, и явно служила украшением всей модели.

Недаром Сергей, как только я к ним вошла, сразу на эту пуговицу внимание обратил.

— Ну, — пошутил, — экая у тебя драгоценность к шее прицеплена. Прямо брульянт чистой воды.

Он так и сказал: «брульянт».

Так вот, в тот самый момент, когда старушка сказала своё пожелание, у меня эта пуговица и упала в снег, проделав в нём узкую ямку.

Я для удобства сняла варежку и полезла за ней голой рукой со словами:

— Ну и куда ж ты, алмазная моя, удираешь? — и быстро достала её из снежной норки.

И тут ка-а-ак грянет! Ка-ак заорут во всех окнах! Даже различить можно было, что многоголосо орут «ура!», как в прошлом веке на демонстрациях. И сразу же в окнах началось цветное миганье, сразу стало понятно, что вот он наступил, долгожданный и Новый, который, конечно же, непременно окажется лучше прежнего, и поэтому взрослые люди радуются как дети. Короче, фантастика, да и только.

А я хотела ответить бабушке что-то типа «и вам того же», но её уже не было. И мне сейчас это кажется странным: как же так, не могла же она далеко уйти за те несколько секунд, что я к пуговице наклонялась. Я даже спросила Лену, где старушка, но она сказала:

— Какая старушка?

А Сергей с Мишей стали разжигать сразу несколько бенгальских огней одновременно, и все переключились на них, так что история со старушкой на этом закончилась.

Я же обнаружила, что пуговица у меня упала оттого, что с обратной её стороны отклеилась кругленькая пластинка с колечком, за которую пуговица и была пришита.

Пластинка эта так и осталась на шубе, а в карман я положила одну только прозрачную и гранёную, но совершенно бесполезную теперь штучку.

Бенгальские огни догорели, и все потянулись в подъезд, до дому.

А я отстала от всех немного. Оглянулась на крыльце ещё раз посмотреть на снег и деревья. А как только я прошла через тамбур и ещё не успела сделать ни шагу по лестнице, как вдруг услышала тоненький голосок:

— Остановись!

Я, естественно, остановилась и стала оглядываться понизу, что там пищит…

— Я в кармане, — пищит кто-то.

Я руки — в карманы. Из обоих вытащила по варежке, потом из левого — связку ключей, а из правого — пуговицу. Кто пищит?

И тут вижу, что из пуговицы моей исходят кругами волны, как будто воронкой такой расширяющейся. Так когда-то в телевизорах на чёрно-белых заставках изображали радиоволны от телевышки. Меня это так поразило, что я стою и смотрю на свою бывшую пуговицу, не отрываясь. Не могу понять, как же я вижу-то эти волны, если я их не вижу глазами.

И слышу опять слова:

— Здравствуй. Можешь загадать ещё два желания.

— Здрасьте, — говорю. — Значит, новогодние чудеса такие? Ну ладно, для начала неплохо. Но почему же именно два? Не одно и не три, например?

— Потому что одно уже исполнилось: я же стала алмазом, разве не видишь?

— Я, — говорю, — в этом не разбираюсь. Но извини, я разве хотела, чтобы ты стала алмазом? Что-то не помню такого.

— Но ты же сама назвала меня алмазной в момент Нового года, когда мимо Исполнитель Желаний шёл, — с какой-то обидой ответил тоненький голос.

— Это та старушка, что ли, была Исполнителем Желаний?! — спросила я.

— Ну конечно. А ты что, как ребёнок, считала, что непременно Дед Мороз и Снегурочка должны приходить? Ну так как? Есть у тебя ещё желания?

На это я не успела ответить, потому что услышала, как на третьем этаже заговорили Лена с Сергеем. Лена явно посылала Сергея меня разыскивать: дескать, где я застряла?

— А потом можно? — спросила я пуговицу.

— Да пожалуйста, — ответила та. — Главное — сказать вслух и при этом взять меня голыми руками.

— Ладно, потом поговорим, — сказала я, положила пуговицу обратно в карман и пошла наверх.

— Что случилось? — спросил Сергей, который спускался мне навстречу.

— Ничего. Вот пуговица оторвалась, — отвечала я, пока поднималась вслед за ним по лестнице.

— И ты её тут же пришить решила?

— Я с ней разговаривала, — сказала я. — Она считает, что стала брильянтовой.

— Покажи, — попросил Сергей и протянул назад руку.

Я захватила пуговицу варежкой и протянула ему. Сергей, не останавливаясь, осмотрел пуговицу.

— Ну что ж, Дедушка Мороз, видать, большой молодец. Очень похоже.

И Сергей так же на ходу вернул мне мою пуговицу. Я взяла её варежкой.

Когда мы один за другим вошли в квартиру и стали раздеваться, Лена, выйдя навстречу, спросила с улыбкой:

— Не Дед ли Мороз тебя там так задержал?

— У неё пуговица оторвалась, ударилась оземь и стала алмазом, — сказал за меня Сергей.

— Ой, дайте мне посмотреть! — закричала Ирочка.

— И мне, и мне! — подскочил Миша.

Я подала Ирочке пуговицу.

— Какая красивая, — сказала Ирочка. — Настоящий алмаз.

И передала пуговицу брату. Миша повертел пуговицу в руке и предложил:

— Папа, а можно как-то проверить, что она действительно алмазная стала?

Вместо Сергея отозвалась Лена, разливая чай:

— Надо её в воду положить. Если её не станет видно — значит, алмаз. У воды и алмаза один коэффициент преломления.

Миша сразу же побежал наливать воду в ванну.

— Совершенно необязательно, — сказал Сергей. — Есть много других минералов, у которых коэффициент преломления такой же, как у воды.

— Зачем в ванну? — закричала Лена от стола. — Достаточно в тазик. И вообще, давайте сначала чай попьём, а то остынет.

Но детей уже было не остановить. И проза тазика их не устраивала. Так что вода в ванну была налита. Втроём с детьми мы втиснулись в ванную, и Миша опустил пуговицу в воду. Она тут же исчезла.

— Папа! Пуговица — брильянтовая! — закричал Миша.

— А вы туда же стекло положите, — откликнулся Сергей, разрезая торт.

Ирочка шустро сбегала в детскую и притащила со своего письменного стола стекло.

Я осторожно опустила его в воду. Стекло исчезло.

— Между прочим, здесь торт прокисает, — крикнула Лена от стола, и дети выбежали из ванной.

Я вытащила стекло из воды и оставила сохнуть на стиральной машине. После этого оторвала шматок от туалетной бумаги, нашарила ею пуговицу в воде и отнесла в свою сумку в прихожей. Я боялась сказать что-нибудь случайно, держа пуговицу голыми руками.

— Послушай, Серёжа, — сказала я, когда мы уже пили по второй чашке чая. — Интересно, а если бы тебе вправду надо было проверить что-нибудь на алмазность, ты бы как поступил?

— Я бы достал из шкафчика колечко с брильянтиком и попробовал бы это «что-нибудь» поцарапать. Если не поцарапается, значит — алмаз.

— Мама! У тебя есть колечко с брильянтиком? — спросила Ирочка.

— Все свои бриллианты я храню в швейцарском банке, — ответила Лена.

— А сапфиром можно царапать? — спросила я.

— Можно. Но это хуже, — ответил Сергей. — Потому что сапфир имеет твёрдость восемь, а алмаз — десять. Но, по крайней мере, стекло сапфир поцарапает точно.

И мы продолжили пить чай.

— А давайте проверим! — предложила Ирочка.

— Миша, — сказала я, снимая с пальца кольцо и подавая ему. — Возьми пуговицу в моей сумке, во внутреннем боковом кармане.

Дети тут же выскочили из-за стола и, толкаясь, побежали делать новый эксперимент.

— В своей комнате царапайте, под настольной лампой, — сказала Лена. — Нечего здесь глаза портить.

— Ну что? — спросил Сергей, когда дети вернулись.

— Не царапается, — ответил Миша, возвращая мне мои драгоценности.

Я взяла у него кольцо и сказала:

— А пуговицу положи туда же, где взял.

— Значит, точно брульянт, — сказала Лена.

— Угу, — ответил Сергей и взял себе ещё одно пирожное. — Эх и раздамся же я за праздники.

— А колечко с брильянтиком можно у кого-нибудь попросить, — сказала Ирочка. — Может быть, у тёти Тани есть?

— Нет уж. К тёте Тане мы не пойдём, — сказала Лена. — Мы просто поверим, что это брильянт чистой воды, и всё. Это же Новый год, правда?

— А у тебя дома есть брульянты? — спросил Сергей, обращаясь ко мне.

— А то! — ответила я. — Весь рояль завален. Самым большим я капусту в бочке придавливаю.

В два часа всем уже захотелось спать, и я засобиралась домой. За рулём я всё время думала о своём втором желании.

Как только вошла в квартиру, тут же вытащила свою пуговицу, положила её на раскрытую ладонь и сказала:

— Хочу, чтобы он перестал пить.

Пуговица промолчала.

Но когда я её укладывала в жестяную коробку из-под конфет, где у меня хранились старые пуговицы, она вдруг задумчиво так спросила: