Читаем Пугливое дерево онлайн бесплатно

Полоска прочного волокна входит в гнездо с одного конца машины. Она проходит между валиками, погружается в химические ванны, клеймится, красится, проверяется на разрыв, а затем проходит через элемент, который каждую ночь отделяется от основания корпуса машины и запирается в охраняемом подвале. Наконец полоса проявляется, принимает соответствующую длину и передается в накопитель, из которого с предосторожностями переносится в бронированные автомобили и развозится. Это деньги.

Кроме того что они не поддаются порче, не горят, не изнашиваются, не боятся погоды и воды, они получают электронную схему, вмонтированную в волокно в секретном элементе. Когда вы их тратите, они проходят через простое устройство, считывающее схему. Если с серийным номером и схемой все в порядке, ничего не происходит. Но если то, что вы предъявляете в качестве законного платежного средства, — подделка, зазвенит столько зуммеров, что вы решите, будто попали в шумовую камеру. Гравировку, химический состав чернил и волокно очень трудно подделать, но фальшивка подлежит аресту благодаря схеме. Только у правительства есть оборудование для ее установки.

Все это объясняет, почему Саксегаард завопил, когда я разложил на его столе четырнадцать идентичных банкнот.

Саксегаард был не только главным инспектором исследовательского отдела по валюте департамента финансов Объединенных Федераций Галактики, но также и маленьким человечком с большим ртом. Он из тех людей, что всегда между двумя сигаретами выжидают девяносто секунд, дабы не быть обвиненными в том, что они заядлые курильщики.

— Баумхольтцер, где ты это взял? — спросил он, оторвавшись от кресла.

Банкноты поступили в нью-йоркскую химчистку из филиала на Денебе XI. Управляющий пришел в состояние невменяемости и позвонил нам в ту же минуту, как пометил банкноты. Я рассказал все это Саксегаарду, и пару минут он жевал свой палец.

— Он повсюду раззвонил об этом? — наконец спросил он.

— Я внушил ему страх перед Объединенной Галактикой.

— Хорошо. По крайней мере, у нас не будет финансовой паники — пока. До тех пор, пока управляющий не выйдет из себя по финансовым причинам. Ты, пропустил это через лабораторию? — спросил он, надеясь на лазейку.

— Чернила и бумага правительственного происхождения. Даже контрольный зуммер не звенит, когда они проходят через аппарат. Фактически их можно тратить где угодно, если пропустить через контролер не больше одной банкноты одновременно.

— Можно и не прибегать к таким предосторожностям. Откуда ты можешь знать, что не все банкноты в твоем бумажнике имеют тот же серийный номер? — спросил Саксегаард.

Я покачал головой.

— Я проверил.

Саксегаард изучал банкноты чуточку дольше, потом уселся в кресло. Его рот растянулся в жалкую улыбку.

— Баумхольтцер, — сказал он, — ты знаешь, сколько работы было проведено здесь к настоящему времени. Это мелочь, синекура. Никто, никто в здравом уме не может представить себе, что кто-то подделает деньги и потом удерет. И не потому, что Вселенная совершенна, существует определенный процент людей, которые когда-нибудь постараются это проделать, и аналогичный процент подслеповатых идиотов, которые примут любую раскрашенную бумажку за государственную валюту, из-за чего этот отдел и существует. Я видел в этом кабинете купоны на сигареты и карандашные рисунки. Видел первоклассные сертификаты бакалейных магазинов и автобусные транзитные билеты, но лишь потому, что те же слабоумные придурки по халатности не пропускают бумажки через контрольный аппарат.

Ты думаешь, к счастлив на моей работе, Баумхольтцер? Я получаю приличное жалование, и ничто не заставляет меня потеть, чтобы его заработать. У меня не должно быть никаких тревог, — он вздохнул. — Но они есть, Баумхольтцер, есть. Пятнадцать лет я сижу в этом кабинете к жду того, кто изобретет дубликатер материи.

Я тоже думал об этом, но наш лаборант что-то говорил о законе сохранения материи и энергии. Но все-таки ему было тяжело примириться с этими четырнадцатью банкнотами, одинаковыми, вплоть до пятнышка виски в одном углу, мозолящими ему глаза.

Однако первое, что надо усвоить в таком деле, это не поступать необдуманно. Саксегаард тоже знал это, поэтому сказал:

— Ладно, Баумхольтцер, отправляйся на Денеб XI и найди, у кого там дубликатер материи, или, если не дубликатор, то что-то, из чего получают вот это. — Он посмотрел на часы и закурил новую сигарету.

Я закурил сигарету, но лучше бы я этого не делал. Жаркий туман Денеба XI промывал мои легкие, создавая ощущение дыма от хорошо прогнивших опавших листьев. Я медленно провел рукой по лицу, смахивая пот с бровей, и стряхнул его вместе с потом на руках.

Денеб XI — это мир джунглей, с соответствующим климатом и насекомыми. Утомившись, я прислонился к стене и вяло хлопнул по насекомому, которое могло бы дать фору москитам Бразилии. Я с чувством выругался и с удовольствием стал обозревать столицу Денеба XI.

Эта жемчужина в короне Объединенной Галактики казалась пестрой коллекцией строений, выглядевших так, как будто их застал высокий прилив. Эта столица — чье имя, если вам интересно знать, было Глаб — была также единственным городом на Денебе XI, что и делало ее для меня привлекательной.

Я подозревал, что денебианцы даже колеса еще не изобрели. Судя по всему, кругосветное путешествие здесь можно было совершить только пешком. Так что проверка всех банков и магазинов электроники была не воскресной прогулкой. Мои ноги могли это подтвердить.

Между моей спиной и стеной забралось насекомое и укусило меня. Я послал дубликаторы материи, безликих владельцев магазинов и управляющих банков в тот же липкий ад, размазал насекомое по стене и направился в бар.

Интересная подробность о Денебе — местные жители до того примитивны, что практически все люди, занимающиеся чем-либо важным в Глабе, являются террестриальцами, или, по крайней мере, членами Террестриальной Федерации, в которую входит Денеб XI. Я не только нашел бармена, говорящего на объединенном галактическом, но и того, который знал, что такое «Том Коллинз». Это был просвет в тяжелом дне.

Я поставил свой стакан на стол и повалился на стоящий рядом стул. Я мог бы быть относительно довольным человеком, если бы не осознание того, что через пару минут мне придется встать и вернуться к бесплодному труду. Мне нужно было отыскать того, кто покупал больше, чем обычно, электронных схем или завез их в недавнем прошлом.

Банки тоже не лучше. В последнее время никто не пропускал больших сумм денег через их устройства, никто не приносил идентичные банкноты на исследование, никто не вкладывал денег с одинаковыми серийными номерами. Если же я спрашивал клерка, как прошли четырнадцать идентичных банкнот, мне отвечали, что, наверное, это случилось в смену Гарри, или Мо, или Макси. Любого, но не его. Я обнаружил семь неисправных контрольных сигнализаторов в пяти банках. Но, хотя я всю душу их них вытряс, банковские управляющие не помогли мне найти нужного человека.

Я последний раз потянул «Тома Коллинза» и был готов идти, но когда я поднял взгляд, то увидел интересного типа, стоящего над столом.

Это был террестриалец, но уже долго пробывший на Денебе, поскольку носил мешок из-под пшеницы, вроде одежды местных жителей. Его волосы цвета картофельного поля были разделены на пробор, завивались у висков и уходили за уши. В ушах торчали маленькие кусочки кости. Над глазами навис карниз из самых густых бровей, которые я когда-либо видел, а нос, похожий на шарик в пинг-понге, торчал из зарослей усов. Он стоял, около шести футов восьми дюймов роста, весом где-то около ста фунтов, весь промокший. Я откинулся назад и немного полюбовался зрелищем. Он уставился на меня, но, полагаю, ему надоело играть в гляделки, поскольку усы зашевелились, и привидение заговорило.

— Господин Баумхольтцер? — голос звучал разочаровывающе нормально.

— Правильно, — признался я.

— Тот самый господин Баумхольтцер, который повсюду расспрашивает о копиях банкнот Объединенной Галактики?

— Возможно. Что у вас за проблема, господин… э?.. — Я позволил беседе идти по освященной веками традиции.

— Мангер, — произнес он. — Дуодецимус Мангер.

— Это становится интересным, — сказал я, гадая, кого надо ругать за разглашение моего имени и утечку информации, Мо или Макси. — Почему бы вам не присесть, господин Мангер?

— Боюсь, у меня нет времени, — ответил он взволнованным голосом. — Вы действительно господин Баумхольтцер, который занимается этим делом от департамента финансов?

— Да, конечно, — ответил я. — Но в чем дело? Не вы же делаете эти копии, а?

Это был основной вопрос, так как Мангер порылся в складках своего одеяния и подошел с коагулятором Мистраля, который нацелил мне в голову.

— Я!

Бармен с грохотом упал на пол, а я положил руки на край стола.

— Давайте не будем принимать поспешных решений, — произнес я, прикидывая, смогу ли выхватить свой пистолет до того, как он расплавит мне мозги.

Мангер покачал головой.

— Просто не могу представить, как можно оставить вам жизнь.

— Ну, давай попробуй, — сказал я, швырнул стол ему в живот и в тот же миг бросился на пол.

Коагулятор изверг пламя и замумифицировал саженец в горшке позади меня. Стол разлетелся от удара об пол.

— А, черт! — выругался Мангер и грохнулся со звуком, похожим на удар бильярдного кия о линолеум. Я с трудом поднялся над столом, ухитрился поднять руку и врезать ему по челюсти. Я промахнулся, но нашел коагулятор, который перелетел через зал и раскрылся, принеся в жертву всех клопов поблизости, после чего сразу вышел из строя.

Мангер издал недовольное восклицание и стукнул меня по лицу. Я пошатнулся, и он ухватил меня руками за шею, но в этот миг бармен заорал, что, наверное, привлекло внимание, потому что с улицы в направлении бара затопали ноги.

Мангер повторил недовольное восклицание и ударил меня другой рукой. На этот раз я отключился.

Что-то мокрое коснулось моего лица. Я открыл глаза, рядом стоял бармен с мокрой тряпкой.

— Все в порядке. Где он? — поинтересовался я.

Бармен бросил на меня испуганный взгляд.

— Он ушел. Убежал, когда я закричал. Я сразу подошел и стал приводить вас в чувство. Вы больше минуты были без сознания. Поэтому я подошел и стал приводить вас в чувство. А он убежал, как только я закричал, видите ли…

— Куда он побежал, Галахад?

— Я… я не знаю. У меня не было времени посмотреть, когда я закричал и подошел…

— Хватит! — сказал я, оттолкнул его и выбежал в заднюю дверь. Вообще-то здесь не было и следа Мангера. Я проверил передний вход, но здесь собралась небольшая толпа и Мангер не проходил.

Я вернулся в бар.

— Ладно, — произнес я. — Еще «Коллинза». И не нужно мяты.

— Ну, вы уж не обижайтесь на это! — сказал он.

— Действительно, господин Баумхольтцер, не нужно волноваться из-за этого досадного происшествия, — сказал мне полицейский инспектор. Он откинулся на спинку своего кресла и посмотрел на кончик сигары. — Этот человек явно ненормальный. По вашей жалобе мы заберем его через день или два, и он наверняка попадет в психобольницу.

Я вздохнул. Мне было хуже, чем когда-либо. Я залез в карман и вытащил свой значок. Бросил его на стол.

— Этот значок указывает на то, что я агент департамента финансов, так что не дурите меня, как рядового налогоплательщика. Я расследую здесь дело о фальшивых деньгах, а этот парень влип в него прямо по свои приметные уши. Теперь давайте действовать.

Я не собирался подключать кого-либо к своей работе, но новости уже разошлись по городу, так что можно было уведомить и полицию.

Брови инспектора поползли вверх.

— Фальшивые деньги?

Я мог слышать, как у него в голове крутятся извилины.

— Аларик! — неожиданно закричал он. — Аларик! Принеси досье на Мангера!

И инспектор повернулся ко мне со сладкой улыбкой на лице.

— Мне очень жаль, господин Баумхольтцер. Боюсь, я невольно солгал вам. Понимаете, — говорил он, — мы получали много жалоб на Мангера, но он оказался очень богатым человеком. Он торговец или что-то в этом роде в туземной деревушке в глубинке, и раза два в Году он приходит сюда и устраивает бузу. Иногда он ранит людей, и я думал, это одно из таких дел. Но чтоб фальшивые деньги? Н-да-а!

— Вот именно, — сказал я.

Я подозревал, что инспектора беспокоило, как бы какая-то часть денег Мангера не навела на него. Тем не менее у меня не должно было быть никаких трудностей с инспектором. Он мог быть купленным, но не должен был оставаться таким. Во всяком случае, пока не начнутся проблемы.

— Вы говорите, он торговец? — спросил я, стараясь убить время, пока не появилось досье. — Как это связать с дубликатором материи?

— Дубликатор материи! — инспектор побледнел. — Вы хотите сказать, что эти фальшивые деньги идентичны настоящим?

— Примерно так.

— Не может быть!

Он усиленно старался не рыться в кошельке и спрятать нервный взгляд.

Наполните ванну грязью. Разведите под ней огонь, включите горячий душ и ныряйте. Барахтайтесь. Сделайте это, и вы получите точное представление о денебианских джунглях.

Не забудьте о деревьях. Инспектор и я полдня прокладывали среди них дорогу, а я так и не видел деревьев — дождь был слишком сильным. Я был среди деревьев, и все же не мог их разглядеть, может потому, что каждый раз, когда я поднимался, я был в грязи. Я спотыкался, пока дождь не отмывал меня, а потом я ударялся о новое дерево и шлепался!

Инспектор указывал дорогу и остановился только раз, чтобы свериться с картой и компасом. Он пылал рвением.

В конце концов он протянул руку и остановил меня. Я поднял глаза и обнаружил, что дождь больше не извергается на меня, и одновременно я увидел крытую листвой крышу.

— Убежище от дождя, — объяснил он. — Их строят туземцы. Это недалеко от деревни Мангера. Мы немного отдохнем и…

Рот инспектора остался открытым.

Я повернулся, и там, в глубине убежища, — стоял Мангер и пара туземцев, вооруженных копьями.

— Счастливая случайность, да? — спросил Мангер, отвратительно усмехаясь. Он повернулся к туземцам и сказал что-то, что, клянусь, звучало так: «Почешите собаку», но что, видимо, означало «Позаботьтесь о нем ради меня, ребята» или нечто похожее, так как они двинулись на нас.

Один из парней нацелил копье мне в живот, иначе я попытался бы сломать его, но инспектор был удачливее.

— Я приведу помощь! — крикнул он и нырнул в грязь, как большая черепаха.

Дикари, намереваясь задержать его, бросились следом, но инспектор обладал преимуществом в скорости, развившимся за долгие годы беготни. Туземец почти сразу понял, что перед ним превосходящий противник, вяло метнул копье и вернулся, шлепая по грязи.

— Так, господин Баумхольтцер, действия вашего партнера спасли на некоторое время вашу жизнь, — сказал Мангер. — Теперь нам придется удержать вас в качестве заложника, на случай, если придет помощь.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Я посмотрел на набедренную повязку моего стража. Она состояла из хорошо подобранных тысячекредитных банкнот.

— Почешите собаку, быстро, — сказал Мангер, но на этот раз это явно означало: «Доставьте эту тушу в деревню, парни», поскольку именно это они и сделали.