Читаем Псы-витязи онлайн бесплатно

Задребезжал телефон. Старый, засаленный, позорный. Символический. У всех нормальных людей давно уже мобильники со всеми наворотами: сателлитовой связью, пэйджингом, роумингом и глобальным позиционированием на поверхности земного шара.

Телефон как будто смолк, но надежда была напрасной. С новыми силами он продолжил гнусное насилие над сознанием капитана Никодимова. И снова пришлось взять в руки эту липкую гадость… Звонил участковый из отделения на улице Коломенской и голосом, звенящим от профессионального восхищения, сообщал о бандитской разборке, причем крупномасштабной, в кафешке «Три богатыря».

«Три богатыря» был полуподвальным помещением без естественного освещения, а также излюбленным местом сходок кирпичевской группировки. Серьезная группировка, которая «опекает» знаменитый институт Кирпичева. В банде есть даже бывший профессор. Почему, кстати, бывший?

Капитан Никодимов почувствовал вдруг энергию, которой пружиной распрямлялась в его теле, резко встал со стула, с помощью позаимствованных у киногероя движений надел портупею. Может сегодня все станет иначе? Но случайно он увидел свое нестройное и неподжарое изображение в зеркале, а потом еще этот барахлящий стартер у казенного газика… Добрался капитан Никодимов на место происшествия уже без каких-либо энергетических излишеств, а когда прошел через дверь-вертушку в кафе, то и вовсе зажмурился. Не только от едкого продымленного света. И не количество трупов потрясло его. А их внешний, так сказать, вид.

– Эх, поле, поле, кто и зачем тебя усеял? – сказал участковый Вощенко, с интересом рассматривая стрелу, воткнувшуюся в картину, что висела на стене из мореного дуба.

Картина не слишком достоверно изображала трех богатырей, а трупов было девять. Причем были они иссечены на куски. Прямо как в мясном магазине: мясо парное первого сорта, второго сорта, потрошки, печенки, почки. Черепа разможжены, на пол мозги тянутся, отрубленная голова валяется в салатнице, глаза вытекли, животы вспороты, кишки воняют. Одного «быка» к двери пригвоздили настоящим копьем. Видимо, пытался выбежать, но не успел.

– Копьем, понимаешь. Остальных тоже порешили колющими, режущими, острыми, тупыми предметами. Уж не мечами, топорами и палицами?.. Некультурно как-то все это выглядит, по – средневековому. А ты что думаешь? – спросил следователь прокуратуры Николай Петрович Квакин.

– Извращенцы поработали. Или из секты какой-то. – отозвался Никодимов, мучительно сознавая, насколько пусто сейчас в его голове. А ведь еще полчаса назад он хотел отличиться. Копья какие-то, мечи, палицы. Зачем все это, в наш век автоматических пистолетов с глушителями?

– Миш, ты, кстати, опять в моей следственной группе, Нагайко уже подписал приказ. – «порадовал» Квакин. – Порасскажешь мне потом про извращенцев, ладно? Да только ни сектанты, ни извращенцы не станут с кирпичевской бригадой связываться. Кому своей грязной задницы не жалко.

– А что, Николай, все убитые из кирпичевской бригады?

Квакин сделал несколько шагов по заляпанному кровью полу, коротко, но цепко заглядывая в лица убитых, попросил эксперта достать голову из салатницы, аккуратно отлепил от нее капустный лист.

– Похоже, что да. Минут десять назад мне на мобильник звоночек случился. Звонивший не представился, но сказал, что бригада отомстит и чтобы мы ей не мешали. Иначе хуже будет… Чуешь? Да и сейчас без всякого компьютера я могу тут кое-кого опознать. Тот упитанный дядечка, который к двери прибит – кличка «Слон», порученец, так сказать, специалист по связям с общественностью. Умная голова, что в салат закатилась, принадлежит Анаконде, то есть Сарычеву Сергею. Он у кирпичевцев что-то вроде пресс-секретаря.

– А вот того, с выпущенными кишками, я когда-то брал, – Никодимов при всем напряжении памяти имя-фамилию убитого вспомнить так и не сумел. Помнил только, что хоть задерживаемый лихо строчил из калаша, через неделю уже повстречался совершенно свободным в салоне прокатившего мимо мерса. – Брал, черт побрал. Так ты думаешь, Николай, что началась война за передел территории? Но с кем? Может, южане зашебуршали…

– Сомневаюсь. – вежливо отозвался Квакин. – Кирпичевская бригада через Равиля Бухараева связана с самим Гелисханом Нухаевым. Представляешь, что это за фигура? Новый Шамиль. Нет, это не южане зашебуршали.

– Конечно, конечно, кирпичевцы отстегивают в кассу Исламского легиона, – Никодимов заторопился показать свою начитанность. – Но почему бы южанам не нацелиться на кирпичевскую кормушку, на институт? Да и холодное оружие у них, кстати, в чести.

Подвижное лицо Квакина сумело выразить его значительное превосходство в знаниях над Никодимовым.

– Миш, ты что вчера по телевизору танец с саблями увидел? Южане пользуются для разборок обычным оружием: пистолет-пулеметами, гранатометами, снайперскими винтовками. Это уже после боя могут позабавиться ножиком по горлышку или утюжком по спинке. Во-вторых, сфера высоких технологий все-таки не для них, не то образование. А кирпичевская группировка – это настоящие профессионалы, специалисты-химики, фармацевты, специалисты-сбытовики. Они знают, что взять в институте Кирпичева, кому и как сдать. «Что-почем», так сказать, их профиль.

Никодимов попробовал поддержать осмысленный обмен мнениями:

– Однако те, кто ввязался с кирпичевцами в драку – тоже, получается, профессионалы?

– Может, химики. А может и нет, отморозки какие-нибудь. Захотели по дурости, с кондачка, перехватить крупный куш у кирпичевцев. И пофартило, вон сколько кирпичевских быков уложили.

– Наверное, наркотики, – сказал Никодимов не очень уверенно.

– Миш, я тебя понимаю, - не без сочувствия отозвался Квакин. - У тебя куча дел по молодым наркоманам. И вообще тема модная. Но для кирпичевцев - это не тот уровень. Сейчас даже старшеклассники в школьных лабораториях крэк и экстази делают, и дешевого, так сказать импортного героина завались.

- У нас очень мало информации о кирпичевском институте, в прессу тоже ничего любопытного не просачивается. За последние пять лет не было заведено ни одного уголовного дела по кирпичевской братве. 

- Это потому, что кирпичевский институт занимается вещами, весьма важными для серьезных людей. Серьезные люди финансируют, а следовательно следят за тишиной. Кстати, директор господин Кирпичев - сам человек весьма не бедный. И к тому же инициативный. Существует мнение, что даже кирпичевская банда была сотворена лично академиком Кирпичевым в 1991 году - для беспроблемного выхода на рынок...

Тема была интересной, но Никодимов отвлекся, потому что судмедэксперт как раз вытаскивал копье из тела Слона. Копье было засажено крепко, так что эксперту пришлось и попотеть, и изрядно растревожить покойника, прежде чем тот отпал от двери и обрушился стокилограммовым мешком на пол.

Митя наклонился, чтобы зачерпнуть воды из ручейка, тут что-то грузно перевалилось в рюкзаке с одного бока на другой … и путешественника неудержимо потянуло вперед.

Ничего, сегодня не страшно промокнуть, день-то душный. И теперь, пожалуй, морально легче перейти через речку.

Митя перешел Рубикон, тщательно анализируя его дно ногами, и вскоре оказался на лугу, если точнее, выпасе – судя по частым кучам навоза.

Завидя путешественника, какая-то бабка заторопилась прочь, погоняя хворостиной худое животное.

– Эй, бабусь, притормози, оставь информацию, – поспешно окликнул Митя. – Как мне до Калища добраться, там еще церковь старая…

Бабка переключилась на первую скорость и слегка обернулась боязливым глазом.

– Нет туда дороги. И Калища нет, была когда-то деревня такая, да при Гайдаре вымерла.

– Но в справочнике про нее написано и на карте она показана, – завозражал путешественник.

– Да что мне твоя карта. – решительно отрезала бабка, сделав остановку. – Не ходи туда и все тут. Церковь рассыпалась, по дороге никто не ездит. Да и еще там какие-то особенные разбойники объявились.

– Что еще за разбойники, бабушка? Скажи мне как эксперт.

– Страшные люди. – авторитетно пожевав губами сообщила собеседница. – И конные, и пешие.

– И что они тебе такого страшного сделали? – спросил Митя, затем добавил шутливо, хотя уже почувствовал неуютность. – Может, что-нибудь типа ребеночка?

Бабка не оценила шутку.

– Ах ты охальник. Говорю тебе, что нечисть там какая-то завелась.

Дмитрий напрягся, пытаясь понять, заговаривается ли бабка ввиду острого маразма, или же пытается на свой лад интерпретировать какую-то криминальную информацию.

– А конкретно?

– Не видела.

– Ну, а чего они тебе страшными-то показались в отличие от меня?

– Потому что с горшками на головах, в рубахах железных, нечесанные как черти. С топорами и большими ножами. А кони у них гнедые и дым из ноздрей пускают… Да чего мне о тебе заботиться, человек ты чужой незнакомый. Поднимешься вот на холм и увидишь свое Калище.

Бабка, не считая полезным дальнейший разговор, махнула хворостиной и кинулась догонять свою скотину.

«Бредит, заговаривается. – решил Митя. – Бестселлер детективный на ночь прочитала, послушала популярного телекомментатора, вот каша в голове и сварилась. Разбойники нынче не в рубахах железных и не на конях, а ездят на мерсах в малиновых пиджаках. Или даже в костюмах от Кардена.»

Добравшись до вершины холма, Митя взаправду увидел заброшенную деревню, которая, похоже что, занимала весь южный склон. Когда-то. Нынче от домов остались только прямоугольнички фундаментов, сами постройки давно были растащены на дрова и доски мужиками из ближайшего жилого села. Беспризорные дворы густо поросли бурьяном, лопухом и другой оккупационной растительностью. А уже в низине, за густым травостоем, из которого выглядывали покосившиеся кладбищенские крестики, маячила и церковка. Та самая, которая с одиннадцатого века стоит. Ну, не стоит конечно, поскольку деревянная, но всякий раз на одном месте выстраивается по прежнему образцу. Соответственно и погост возле нее самый что ни на есть древний.

Митя знал, что лет десять назад рылись порылись там уже археологи, и кое-что из амуниции древних славян оказалось в областном краеведческом музее. А его осмотр собственно и двинул Дмитрия на эту вылазку в свободное от работы время.

Его тянуло на всякие древности-дряхлости с силой, о которой он стеснялся говорить. И он рыскал в поисках потемневших избенок и покосившихся церковок, как люди нормальные рыскают в поисках классных кабаков и дискотек. Наверное, поэтому девушки не выдерживали его в больших количествах, дамы среднего возраста не видели в нем достойного партнера, а экс-супруга обзывала некрофилом. Но почему рыскал, не будучи ни суперправославным, ни романтиком националистической направленности, ни даже знатоком истории? Потому, объяснял он себе, что кто-то коллекционирует фантики от конфет, кто-то ест стаканы, кто-то пристает к женщинам большого размера, и так далее, перечисляй хоть до изнеможения – ведь каждый имеет право на свою игру.

Дальше, за церковью, судя по мшинам и болезненного вида елочкам, начинались болота. Вот туда уже Митя не имел ни малейшего желания прогуляться.

Впрочем, и к церкви его сейчас особенно не манило, но после изнурительных блужданий он претендовал на победу. Здесь он не должен был уступить и сломаться, здесь обязан был выиграть.

Он спускался вниз с холма, а солнце карабкалось вверх, и слепило, и выдавливало липкий пот из бровей, и какое-то марево поднималось над болотистой местностью, той, что начиналась за церковью Параскевы Великомученицы.

А когда Митя добрался до гнилых пенечков, оставшихся от кладбищенских крестов, из болотного марева появилась кошмарная фигура демона и путешественник, ахнув, попятился назад.

Спустя полминуты фигура приобрела не менее жуткие очертания всадника на коне и у Мити защемило сердце. Это ж один из тех «конных», о которых лопотала бабка. А они если и не грабят, то что-то все равно делают нехорошее. Иначе зачем им обитать в этом гиблом месте?

Всадник явно заметил его, и да, да, направился к нему погоняя своего гнедого. В руках у него что-то длинное, жердина не жердина, а пожалуй даже копье. Солнце горит огнем на шлеме и на острие…

Митя бросился наутек, если точнее, вверх по склону холма. Сейчас сквозь хрип своего горла – чертова слизь и не сплюнуть никак – он все явственнее слышал стук копыт.

Сердце уже и так вылетает наружу, сбросить этот сраный рюкзак, пусть там и книжка с дарственной надписью знаменитого киберпанка, и палка не менее знаменитой финской салями. Да ну его, киберпанка в задницу, когда тебя хотят нанизать на вертел…

На вершине холма Митя остановился, потому что ноги не желали уже слушать никаких команд и понуканий. Остановился и обернулся, желая принять удар копья не в спину и, само собой, не пониже ее, а в грудь. Однако же, радость-то какая, всадник остался далеко позади. Если точнее, он спешился и энергично потрошил кинутый Дмитрием рюкзак. С таким же остервенением гиены терзают свою нечестную добычу…

Речку обратно Галкин перешел уже без особых трудов, какие уж труды без рюкзака, да и не казалась она препятствием после всего пережитого в Калище, а спустя полчаса добрался до грунтовой сельской дороги. Если точнее до автобусной остановки. И если верить сильно выцветшему расписанию, автобус сегодня еще должен был придти. Ну, а если не верить… Сюда Митя добирался на попутном грузовичке, так что решил на попутке отсюда и убраться.

Митя растянулся на полусгнившей скамеечке, какое изнеможение в недавно перенапрягшихся членах тела. Машину он услышит… услышит… хррр…

Всадник появился неожиданно, на этот раз без стука копыт.

Митя открыл глаза, когда конь уже склонял голову к травинкам, пробивающимся из-под ножек скамейки и позвякивал бляшками сбруи. Всадник смотрел на Галкина бесцветными неморгающими глазами из прорези в наличнике шлема и слегка двигал усами под здоровенным как будто граненным носом. А затем бросил рюкзак прямо на Дмитрия. Больно.

– Нам чужого не надобно, – солидно произнес всадник. – Токмо из брехливой книжицы пару страниц выдернул, дабы костерок запалить и портянки подсушить.