Читаем Психбольница онлайн бесплатно

Из просто больницы я попал в психбольницу. Когда меня забирала машина, спросил санитаров куда везут. Они ответили, что мол домой. больше всего хотелось курить, но эти суки не дали сигареты. После четырех дней комы и двух недель в отдельном боксе, курить хотелось безумно. Сигареты стали наваждением.

Когда я очнулся после комы, в палате было еще два человека. Но одного сразу выписали, а второй был со мной до отправки в психушку. Дед, ну или мне казалось что он был дедом. Как его звать не помню, пусть будет Степанычем.

Наш бокс был каким-то особенным, ни до, ни после я таких палат в больницах не встречал. От пола до потолка решетка, дверь тоже решетчатая и запиралась на замок, причем висячий замок. Раз в два часа медсестра выпускала нас в туалет. Напротив двери почему-то постоянно за столом сидел здоровый парень, то ли медбрат, то ли доктор.

Первый поход в туалет со Степанычем был сказкой. Туалет делился на три части: первая — тамбур, там все курили, стояли лавочки и умывальники; вторая и третья части — это, собственно, унитазы, разделенные перегородкой на женскую часть и мужскую. Вот там мы первый раз и покурили. Я не заметил даже как Степаныч сполз по стенке, а я не смог подняться с лавки. Какая-то девица с пирсингом в носу позвала врача. И следующие три дня в туалет мы ходили под присмотром. Потом конечно мы уже спокойно курили в тамбуре. Сигаретыстреляли у курящих там людей (передавать сигареты родственникам запретили). В основном нам давали курево мужики, видимо сочувствовали больше.

Степаныч вообще нормальный мужик был, настреляет пять-шесть сигарет, половину мне отдаст. Я думал полежу ещё пару недель в приятной кампании и поеду домой. Но был, как я уже сказал в начале, отправлен в психбольницу.

А ведь санитары и не шутили, действительно везли меня домой, в мой район, где и находится психбольница. Я, честно говоря, и не поверил, что задержусь там надолго. Ну обследуют да и отправят на все четыре стороны. Благо из психушки мне двести метров до дома. А получилось застрял там на три месяца.

Раньше, все восемь лет, я не хотел вспоминать про психушку и даже забыл. Но вот память не обманешь. Пусть мысли путаются и большую часть никогда уже не вспомнить, решился написать.

Психушка наша — это полная жесть. Построена была в 60-е годы ХХ века. Территория огромная, все здания шлаколитые. Всё рушится на глазах, внутри капитального ремонта не было как раз с 60-х годов.

Я был не единственный кого заселяли в это же время. Симпатичная врачица, да что там, настоящая красавица лет 25-ти, нас оформляла. Меня быстро оформила, но пришлось остальных ждать на лавке в коридоре. Остальных было трое: Пашка — браконьер, Серега с белой горячкой и Света — просто тихая сумасшедшая.

Позабавило что врачица сидела в верблюжьей кофте и рейтузах. Потом оказалось, что этот корпус называют холодильником. Попал я туда 23 декабря, мороз стоял приличный и в холодильнике просто не было батарей, их в 90-е годы украли и сдали в приемку метала.

За кабинетом врача шел коридор, а дальше начиналась наша вотчина. Два отделения: мужское и женское, разделенные опять таки коридором, в конце которого была столовая. Туалет находился напротив дверей мужского отделения, чуть дальше был вход в женское отделение.

В отличии от предыдущей больницы, здесь вообще не было дверей, только входная в корпус и пожарный выход, заколоченный гвоздями. Слава богу, курить не возбранялось, но только в туалете. И ещё действовало такое нехитрое правило: если справляет нужду или курит мужчина, то женщинам нельзя входить и наоборот.

Наконец сообщили моей маме и она принесла теплый свитер, продукты не разрешали приносить. Кормили отменно — тушеная капуста не первой свежести и такой же вареный минтай, чай без сахара и сухари к чаю, просто сухари из хлеба.

Неделя или две в холодильнике и пациент согласен на любые более-менее сносные условия. Я там провел неделю, хотя уверяли что после холодильника отправят домой, что в дурдоме мне делать нечего. Оказалось всё не так…

В первый день перезнакомились. Серёга оказался немного замкнутым, особо о себе не рассказывал. Света похоже провернулась на почве религии, по вечерам молилась, с собой всегда носила Новый Завет. Она была женщиной крупной и очень доброй. В столовой всегда спрашивала хватило ли всем еды. Если кто-то говорил что не хватило, то она отдавала свою порцию. Санитарка конечно следила чтобы Света ела.

А вот Пашка случай особый. Рыбак и охотник, абсолютно нормальный человек. В психушку направили для прохождения медицинского освидетельствования по решению суда на 30 дней (стандартная процедура), так как он в третий раз попался в запретной зоне с сетями и крупным уловом. Светил уголовный срок, потому что он отказывался платить штрафы, ссылаясь на свою инвалидность. В детстве в деревне подрался с пацаном, дело дошло до битвы на топорах и соперник проломил Пашке череп трёх местах. В башке у него реально стояли пластины. И так как вроде недееспособен, то и не подлежит уголовной ответственности. Если бы не этот браконьер, я бы, наверное, и не зацепился за реальность, а остался в дурдоме навсегда.

Через два дня, ночью привезли ещё одну постоялицу. Молодая девчонка истошно вопила и пиналась, два крепких санитара кое-как её скрутили. Закрыли Иру, так её звали, в отдельную комнату. Всю ночь крики этой заполошной не давали нам спать. Пашка сходил к дежурной врачице, чтобы угомонили Ирку каким-нибудь уколом или таблеткой, но никаких лекарств в холодильнике не было. Врач сказала, что на всех лекарств не хватает, потому пусть кричит, устанет и уснет.

Утром бедолагу освободили, оказалась нормальной смешной девчонкой. Чего-то не того обкурилась, вот и начала бурагозить. Мать с ней не справилась, вызвала скорую, а те в свою очередь санитаров. Ирка была любительницей хэви-метала, так что было о чем с ней поговорить. Правда дерзила постоянно.

На третий день начались отходники у Серёги. Начал гонять бесов по палате. Вообщем тоже закрыли его в отдельную комнату и даже укол какой-то сделали. Иначе поубивал бы нас к чертовой матери.

Как выяснилось позже, холодильник почти что зона абсолютной свободы. Можно курить когда хочется, читать, спать или слоняться по палате, даже шутить с санитарами.

Закончилась наша вольная жизнь на седьмой день. Утром санитарка зашла в женское отделение, а там Серёга трахается со Светкой. И было принято решение отправить нас всех по отделениям. Меня и Пашку отправили в 5-е отделение, Светку в тихое женское (вроде 2-е, точно не помню), а Серёгу в наказание отправили в 8-е отделение к буйным. Ирка осталась в холодильнике одна.

Бог создал мир за семь дней, а я за это время успел со всеми познакомиться и даже появилась какая-то привычка, но всё равно не верилось, что в дурке надолго. Замкнутый мир пяти человек из холодильника расширился до границ всей больницы. И дальше стало хуже.

В наше 5-е отделение было недалеко идти, двухэтажное здание в ста метрах от "холодильника". На первом этаже располагалось наше мужское отделение, на втором этаже — женское.

Сначала нас поместили в наблюдательную палату, это была даже не палата, а холл в котором стояли кровати и было где-то человек тридцать. Один мужик был неходячий, лежал у входа, у него были отморожены ступни ног, двое больных за ним ходили: приносили еду, выносили утку и развлекали разговорами. Он был много раз судимый и вел себя вызывающе, хамил медсестрам и вообще строил из себя пахана.

Оказалось что наблюдательная палата — это очень странное место, в туалет по расписанию и только когда в это время никого больше нет в туалете, то есть прежде чем нас вести, из туалета всех выгоняли, потом запускали нас, можно было справить нужду кому какую и покурить. Так как я был ещё слаб, мне медсестра ставила капельницы, как она сказала, с витаминами. Пол в палате мыли больные, мы с Пашкой были новенькие, так как вообще не в курсе их порядков, то нас особо никто не тревожил. В первый день вечером пол мыл толстый парень по имени Олег, несмотря на то что он был в наблюдательной палате, но мог свободно ходить по отделению. Чуть позже я узнал что Олег тут уже два года из четырех, он и его приятели на помойке увидели спящего пьяного бомжа, облили его бензином и подожгли, бомж умер. Олеговых друзей посадили, а его признали невменяемым и отправили на четыре года в психушку. За сигарету или конфету он соглашался мыть пол за любого кому выпадало дежурство.

Запомнился ещё мне один странный человек, он целый день слонялся по коридору и пел песни, причем пел он действительно классно и знал кучу песен, но только две-три строчки каждой песни. И так изо дня в день он курсировал по коридору. В наблюдательную палату нам приносили лекарства, выходить разрешалось только в туалет под наблюдением и на обед опять же под наблюдением, когда все остальные уже поели.

В столовой стоял телевизор и другие больные из обычных палат могли его смотреть или играть в шахматы, домино или просто валяться в своей палате. Мы были замкнуты в своей палате и таких привилегий были лишены, поэтому единственным развлечением было разговаривать друг с другом. Я не был уверен что с остальными можно как-то разумно общаться да и что у этих психов на уме, а в Пашкиной адекватности я успел убедиться ещё в "холодильнике", вот мы с ним вдвоем и разговаривали, остальные тоже общались между собой, но меня это не особо интересовало.

Проблемы посещения туалета по расписанию конечно проявились сразу, когда можно было идти, не хотелось, а потом до следующего посещения приходилось терпеть что есть мочи. Некоторые больные обсыкались, если днем ещё после долгих уговоров санитар мог в не очереди пропустить в туалет, то ночью обычно всем было плевать, а кое-кто просто не мог проснуться из-за препаратов и мочился во сне. Один правда дед постоянно ссался не из-за режима, а потому что совсем выжил из ума.

Так прошло пять дней и видимо убедившись, что мы с Пашкой никаких проблем не создаем, нас перевели в обычную палату. Тут уже стало намного лучше, если вообще в психушке может быть лучше.

Перевели нас с Пашкой во вторую палату, почему-то вместе переводили всегда. Тут было восемь коек, я ни с кем кроме Пашки и ещё одного соседа по кровати не общался. Этот сосед был обычным деревенским дураком, родители у него были не богаты и приезжали навещать раз в месяц, привозили пряники, сок и несколько пачек сигарет без фильтра. Сигареты у него быстро кончались и он потом в туалете собирал бычки на полу или в мусорке и выклянчивал сигареты обещая отдать когда родители приедут в следующий раз, ему конечно ни кто уже не верил и сигаретами редко кто угощал. Мне было жалко его, иногда подкидывал ему что-нибудь пожрать или сигарету. Больных, которые собирали бычки в туалете, было человек семь, это были самые презираемые люди. Они всегда ходили голодные и злые.

Вообще я и за собой заметил, что если бы мне мать не приносила передачки, то наверное бы тоже мучился от голода. Не знаю почему, но есть хотелось постоянно, вроде бы маешься бездельем, всего делов-то походить по столовой туда-сюда (по кориду ходить просто так было нельзя), а так только лежишь или сидишь, по палате особо не походишь. Стоят кровати и тумбочки не сказать что вплотную, но достаточно близко.

Познакомился со Славкой, он был молодой парень, но уже дважды судимый, избил свою подругу и суд отправил его на освидетельствование в психушку. Вроде был вменяемым, но иногда очень агрессивным, особенно по отношению к настоящим больным. Он каждый день играл в карты с одним больным дедом на сигареты, обычно играли в "очко" и Славка всегда выигрывал, даже когда не сам сдавал. Потом правда отдавал все выигранные сигареты обратно деду, себе одну-две забирал.

Однажды стал свидетелем как к этому деду пришла дочь навещать. Дед тоже был судимый не один раз, полжизни провел в тюрьме. Свидания проходили в таком небольшом тамбуре, находящимся между выходом на улицу и входом в отделение, такая буферная зона. Там стояли лавочки с левой стороны, а с правой находились кабинеты врача и сестры-хозяйки. Ко мне как раз пришла мама, а к деду — дочь. Сначала он просто просил забрать его домой, потом начал умолять, затем плакать и под конец попросился обратно в отделение.

Вообще главное проблема нахождения в психбольнице это тотальная несвобода, всегда под наблюдением, никуда не уединишься. Всё расписано: подъем, умывание, завтрак, прием таблеток, свободное время, обед, прием таблеток, сон. час, время посещений (если есть кому навещать), ужин, умывание перед сном, свободное время, чай или кефир с кусочком хлеба, особо голодные брали по два-три, а то и больше кусков хлеба (если они конечно лишние оставались), отбой.

Раз в неделю в среду приходила парикмахер и брила нас, кто хотел, того подстригала. Также раз в неделю был банный день. Мыться начинали с утра, так как ванны в специальной комнате было только две, поэтому заходили по четыре человека, пока первые двое мылись следующие двое раздевались, получали чистую одежду (трусы и пижаму, если были свои вещи то значит должен был быть свой комплект чистых вещей). Помывшись, получали чистое постельное белье, грязное выносили в коридор и скидывали в мешки, потом эти мешки двое доверенных пациентов уносили в прачечную. Самое сложное для некоторых больных было одеть одеяло в пододеяльник, приходилось таким помогать всей палатой застелить постель.

Препараты мне немного уменьшили и я хотя бы смог читать, а не только дрыхнуть весь день. Я всегда очень много читал, поэтому временное отсутствие чтения на меня немного давило, в столовой была тумбочка и в ней находилось несколько книжек видимо забытых пациентами. Пара детективов и какой-то женский роман. Их я пробовал читать, но не осилил. Пришлось просить маму чтобы она для начала купила несколько газет, когда я их прочел, причем с трудом, она принесла мне несколько книг.

Постепенно дела начали налаживаться, опять стал читать. Вечером смотрел телевизор вместе со всеми в столовой. По утрам один пациент, пользующийся доверием персонала, включал телевизор, на время приемов пищи, приемов таблеток, сончаса и перед отбоем выключал. Утром он включал или МузТВ или МТV, вечером НТВ. Постоянно смотрели НТВшные сериалы про ментов и бандитов, но больным нравилось. Я в основном приходил посмотреть новости и если играли в домино или шахматы, то волей-неволей краем глаза смотрел и сериалы.