Читаем Противостояние. Том II онлайн бесплатно

Когда это произошло, то произошло быстро.

Было четверть десятого утра 30 июля. Они выехали на дорогу не более часа назад. Двигались медленно, поскольку минувшей ночью прошли проливные дожди и дорога была еще скользкой. Они вчетвером мало разговаривали между собой со вчерашнего утра, когда Стю разбудил сперва Фрэнни, а потом Гарольда и Глена, чтобы рассказать о самоубийстве Перион. Он винил себя, с горечью подумала Фрэн, винил за то, в чем был виноват не больше, чем в разразившейся грозе.

Ей очень хотелось сказать ему об этом — отчасти потому, что его нужно было отругать за самоистязания, а еще потому, что она любила его. Последнее она уже не могла больше скрывать от себя. Она полагала, что сумела бы убедить его в том, что смерть Перион — не его вина, но… Эти увещевания неизбежно покажут ему ее истинные чувства. Это все равно что приколоть свое сердечко булавкой к рукаву, чтобы он увидел его. К сожалению, Гарольд тоже сумеет его увидеть. Значит, это отпадало… но лишь пока. Она думала, рано или поздно ей придется открыться независимо от реакции Гарольда. Она не могла оберегать его вечно от этого удара. Рано или поздно ему придется узнать… и принять это или не принять. Она боялась, что Гарольд скорее всего выберет последнее. А такое решение может привести к чему-нибудь ужасному. В конце концов, они тащат с собой полным-полно стреляющих железок.

Она размышляла над всем этим, когда шоссе сделало поворот, и они увидели посреди дороги огромный перевернутый домашний трейлер, перегораживающий шоссе от одной обочины до другой. Его розовый покореженный бок еще блестел от ночного дождя. Одно это уже вызывало достаточное удивление, но было и еще кое-что: три машины — все фургоны — и большой грузовик техпомощи стояли по краям дороги. Вокруг них столпились люди, по меньшей мере дюжина.

Фрэн так поразилась, что слишком резко нажала на тормоз. Ее «хонду» занесло на мокром асфальте, и ее чуть не выбросило из седла, прежде чем она смогла выровнять мотоцикл. Потом все четверо остановились чуть ли не в одну поперечную линию и замерли, моргая от изумления при виде такого количества живых людей.

— Ладно, слезайте, — сказал один из мужчин. Он был высокий, рыжебородый и носил темные очки. На мгновение Фрэнни мысленно перенеслась во времени к блокпосту штата Мэн, и… ей показалось, будто ее остановил патрульный штата за превышение скорости.

«Сейчас он пожелает взглянуть на наши водительские права», — подумала Фрэн. Но это был не Одинокий Патрульный, ловивший нарушителей и выписывавший штрафные квитки. Тут было четверо мужчин; трое из них стояли на небольшом расстоянии друг от друга за спиной бородатого. Все остальные, по меньшей мере человек восемь, были женщины. Они выглядели бледными, напуганными и маленькими группками жались к фургонам.

У бородатого был пистолет. У всех мужчин позади него — винтовки. Двое из них были частично одеты в армейскую форму.

— Слезайте, черт бы вас побрал, — снова сказал бородатый, и один из мужчин, стоявших позади, зарядил винтовку. Лязг затвора прозвучал громко и резко в туманном утреннем воздухе.

Глен и Гарольд выглядели озадаченными и растерянными — и ничего больше. «Мы удобная мишень», — подумала Фрэнни с нарастающим страхом. Она сама еще до конца не поняла всю ситуацию, но видела в этой группе незнакомцев какое-то несоответствие. «Четверо мужчин, восемь женщин», — билось у нее в мозгу, и она повторила это вслух голосом, полным ужаса:

— Четверо мужчин! Восемь женщин!

— Гарольд! — тихо позвал Стю. Что-то появилось у него во взгляде. Какое-то понимание. — Гарольд, не… — А потом все и произошло.

Винтовка Стю висела у него за спиной. Он опустил одно плечо, чтобы ремень соскользнул вниз, и винтовка оказалась у него в руках.

— Не делай этого! — яростно заорал бородатый. — Гарви! Вирдж! Ронни! Взять их! Женщину не убивать!

Гарольд начал хвататься за свои пистолеты, позабыв, что они все еще в застегнутых кобурах.

Глен Бейтман по-прежнему сидел за спиной Гарольда, застыв от изумления.

— Гарольд! — снова рявкнул Стю.

Фрэнни начала снимать свою винтовку. Ей вдруг показалось, что все пространство вокруг нее заполнилось какой-то невидимой патокой, вязким веществом, сквозь которое ей ни за что не удастся пробиться вовремя. До нее дошло, что они скорее всего погибнут здесь.

Одна из девчонок крикнула:

— СЕЙЧАС!

Взгляд Фрэнни, продолжавшей бороться со своей винтовкой, переметнулся к девчонке. Нет, на самом деле не к девчонке — ей было не меньше двадцати пяти. Ее светлые, пепельные волосы торчали на голове рваными клочьями, словно она недавно искромсала их садовыми ножницами.

Не все женщины двинулись с места, некоторых, казалось, охватил столбняк от страха. Но блондинка и три других подались вперед.

Все это произошло в течение семи секунд.

Бородатый держал Стю под прицелом своего пистолета. Когда молодая блондинка крикнула «Сейчас!», ствол слегка дернулся в ее сторону, как лоза, почуявшая воду. Прогремел выстрел — звук был как от куска стали, пробивающего картон. Стю слетел со своего мотоцикла, и Фрэнни выкрикнула его имя.

Стю приподнялся на локтях (оба были содраны от удара об асфальт, а «хонда» придавила ему ногу) и выстрелил. Бородатый откачнулся назад в каком-то танцевальном па, как артист варьете, покидающий сцену после вызова на бис. Его клетчатая рубаха вздулась и выбилась из штанов, а автоматический пистолет задрался к небу, и тот звук от пробивающей картон стали повторился четыре раза. Потом он рухнул на спину.

Двое из трех мужчин, стоявших за ним, круто обернулись на крик блондинки. Один нажал сразу оба спусковых крючка на своем старомодном двенадцатизарядном «ремингтоне». Приклад пушки ни на что не опирался — он держал ее у правого бедра, и когда, как громовой раскат в маленькой комнатке, прогремели выстрелы, «ремингтон» вырвался из его рук, содрав кожу с пальцев, и брякнулся на дорогу. Пуля разворотила лицо одной из женщин, никак не отреагировавших на крик блондинки, и из раны хлынул невероятный фонтан крови. На мгновение Фрэнни показалось, что она слышит, как кровь заливает мостовую, словно внезапно разразившийся ливень. Один чудом уцелевший глаз торчал на кровавой маске, в которую превратилось лицо женщины. Он был мутным и бессмысленным. Потом женщина ничком упала на шоссе. Фургон «кантри-сквайр» позади нее был усеян кровавыми брызгами, одно из стекол покрылось сеткой мелких трещин.

Блондинка сцепилась со вторым повернувшимся к ней парнем. Ружье, которое он держал в руках, оказалось зажатым между их телами. Одна из девушек потянулась к «ремингтону», валявшемуся на дороге.

Третий мужчина, который не обернулся на женский крик, начал стрелять по Фрэн. Фрэнни сидела на седле своего мотоцикла, держа в руках винтовку, и моргала, тупо уставясь на него. Кожа оливкового цвета делала его похожим на итальянца. Она услышала, как пуля просвистела у ее виска.

Гарольд наконец вытащил один из своих пистолетов. Он прицелился и выстрелил в парня с оливковой кожей. Расстояние между ними было шагов в пятнадцать. Он промахнулся. Пулевое отверстие появилось в обшивке розового трейлера, чуть левее головы оливкового. Тот взглянул на Гарольда и сказал:

— Сейчас я тебя прикончу, сссукин сын.

— Не надо! — заверещал Гарольд. Он уронил пистолет и выставил вперед пустые ладони.

Оливковый трижды выстрелил в Гарольда и все три раза промахнулся. Третий выстрел оказался ближе всех к цели — пуля сорвала выхлопную трубу у «ямахи» Гарольда. Мотоцикл рухнул, сбросив с себя Гарольда и Глена.

Прошло уже двадцать секунд с начала стычки. Гарольд и Стю лежали неподвижно. Глен, скрестив ноги, сидел на дороге и все еще выглядел так, словно не совсем понимал, где находится и что происходит. Фрэнни отчаянно пыталась застрелить оливкового, прежде чем он успеет прикончить Гарольда или Стю, но ее ружье не стреляло, спусковой крючок даже не двигался, потому что она забыла снять ружье с предохранителя. Блондинка продолжала бороться со вторым мужчиной, а к женщине, тянувшейся к упавшему «ремингтону», теперь присоединилась еще одна, и они вдвоем стали бороться за ствол.

Выругавшись на явно итальянском языке, оливковый снова прицелился в Гарольда, и тогда выстрелил Стю. Лоб оливкового вмялся внутрь, и он рухнул как мешок с картошкой.

Еще одна женщина присоединилась к возне вокруг «ремингтона». Мужчина, который выронил его, попытался отпихнуть ее в сторону. Она просунула руку у него между ног, ухватилась за ширинку на его джинсах и крепко сдавила ее. Фрэн увидела, как вздулись сухожилия на ее руке от кисти до локтя. Мужик заорал. Мужик утратил всякий интерес к стволу. Мужик схватился за свои причиндалы и, согнувшись, поплелся прочь.

Гарольд пополз туда, где валялся брошенный им пистолет, схватил его и выстрелил в мужика, держащегося за свои причиндалы. Он выстрелил трижды и все три раза промахнулся.

«Это как „Бонни и Клайд“, — подумала Фрэнни. — Господи Иисусе, ведь кровь повсюду!»

Блондинка с искромсанными волосами проиграла сражение за винтовку второго. Он рывком выдернул ствол и ударил ее своим тяжелым башмаком, целясь, вероятно, в живот, но угодил в бедро. Она откачнулась, сделала торопливый шаг назад, взмахнула руками, теряя равновесие, и шлепнулась на задницу.

«Теперь он застрелит ее», — подумала Фрэнни; но второй круто развернулся, как пьяный солдат в драке, и принялся торопливо налить по трем женщинам, все еще жавшимся в страхе к кузову «кантри-сквайра».

— А-а-а, ссуки! А-а-а! — орал сей джентльмен. — А-а-а, ссуки! А-а-а!

Одна из женщин упала и начала биться на мостовой между фургоном и перевернутым трейлером как выброшенная на сушу рыба. Две остальные побежали. Стю прицелился в стрелка и промахнулся. Тот выстрелил в одну из бегущих и попал. Она вскинула руки и упала. Другая метнулась влево и забежала за розовый трейлер.

Третий мужик, тот, что не сумел отвоевать оброненный им «ремингтон», все еще раскачивался из стороны в сторону, держась за мошонку. Одна из женщин направила на него двустволку и нажала на оба курка, зажмурив глаза и скривив рот в ожидании грома. Гром не раздался. Двустволка была пуста. Она ухватила ее за оба ствола, и приклад описал резкую дугу в воздухе. Она угодила мужику не в голову, а в правую ключицу. Он рухнул на колени и пополз прочь. Женщина — на ней была майка с надписью УНИВЕРСИТЕТ, ШТАТ КЕНТ и рваные джинсы — шла за ним, колотя его прикладом. Мужик продолжал ползти, кровь текла с него ручьями, а женщина в майке Кентского университета продолжала охаживать его прикладом.

— А-а-а, ссуки! — опять заорал второй и выстрелил в тупо уставившуюся перед собой и что-то бормочущую женщину средних лет. Расстояние между ней и мушкой прицела было не больше трех футов; если бы она протянула руку, то почти коснулась бы ствола своим розовым пальчиком. Он промахнулся. Снова нажал на курок, но на этот раз винтовка отозвалась лишь пустым щелчком.

Гарольд, державший теперь свой пистолет обеими руками, как полицейские, которых он видел в кино, нажал на спуск, и пуля раздробила локоть второго. Тот выронил винтовку и стал приплясывать на месте, издавая резкие, пронзительные звуки. Фрэнни показалось, они были немного похожи на причитания Кролика Роджера: «П-п-пожалста!»

— Я попал в него! — ликующе вскричал Гарольд. — Попал! Клянусь Богом, попал!

Фрэнни наконец вспомнила про предохранитель на своей винтовке. Она сдернула его как раз, когда Стю снова выстрелил. Второй парень упал, ухватившись уже не за локоть, а за живот. Он продолжал орать.

— Боже мой, Боже мой, — тихо произнес Глен, закрыл лицо руками и заплакал.

Гарольд снова выстрелил из пистолета. Тело второго парня дернулось, и он перестал орать.

Женщина в майке Кентского университета взмахнула еще раз двустволкой, приклад описал очередную дугу, и удар обрушился точно на голову ползущего человека с таким звуком, с каким Джим Райс отражал высокую мощную подачу. Ореховый приклад винтовки и голова человека треснули одновременно.

На мгновение наступила тишина. Раздался птичий щебет: «Фьюить… фьюить… фьюить…»

Затем женщина в майке встала над телом третьего мужика и издала долгий первобытный вопль триумфа, который потом преследовал Фрэн Голдсмит весь остаток ее жизни.

Блондинка была Дайной Джургенз из Ксении, штат Огайо. Девушка в майке Кентского университета оказалась Сюзан Стерн. Третью женщину, ту, что ухватила стрелка за мошонку, звали Патти Кроугер. Две другие были немного старше. Самую старшую, по словам Дайны, звали Шерли Хаммет. Имени другой они не знали — той на вид было где-то между тридцатью и сорока; она была в шоке, когда два дня назад Эл, Гарви, Вирдж и Ронни подобрали ее в городке под названием Арчболд.

Вдевятером они сошли с шоссе и устроились в фермерском домике, где-то западнее Колумбии, уже за границей штата Индиана. Все они были в шоке, и позже, через несколько дней, Фрэн пришло в голову, что их пеший проход через поле, от перевернутого розового трейлера на большаке к ферме, выглядел для постороннего глаза как прогулка обитателей местного приюта для умалишенных. Густая, высокая и все еще сырая от прошедшего ночью дождя трава очень скоро насквозь вымочила их штаны. Белые бабочки, очень медлительные, поскольку крылья их были еще тяжелы от влаги, описывали вокруг них неровные круги и восьмерки. Солнце старалось выбиться из-за туч, но пока безуспешно — оно еще было лишь ярким пятном, тускло подсвечивавшим сплошное белое покрывало из облаков, раскинувшееся от одного края горизонта до другого. Но с облачным покрывалом там или без него, день был уже жарким, удушливо-сырым, а воздух наполнился противными хриплыми криками кружившихся вороньих стай. «Теперь ворон больше, чем людей, — отрешенно подумала Фрэн. — Если мы не будем бдительны, они склюют нас без остатка. Месть черных птиц. А вороны — хищники?» Она боялась, что да.

Под тонким слоем этой чепухи, почти невидимая, словно солнце за тающим покрывалом облаков (но полная силы, как и солнце в это кошмарное сырое утро 30 июля 1990-го), в голове беспрестанно прокручивалась картина перестрелки. Лицо женщины, разваливающееся на части от прямого попадания. Падающий Стю. Мгновение дикого ужаса, когда она была уверена, что он мертв. Мужчина, кричащий: «А-а-а, ссуки!», а потом, когда его подстрелил Гарольд, визжащий что-то, как Кролик Роджер. Пистолетный выстрел бородатого, похожий на звук, с которым сталь пробивает картон. Первобытный победный клич Сюзан Стерн, стоящей над телом своего врага, из проломленного черепа которого вытекают еще теплые мозги.