Читаем PRосто быть богом: ВВП (СИ) онлайн бесплатно

Любые совпадения с реальными лицами и событиями являются игрой читательского воображения.

Автор

Мальчик был немолод. Но хотя бы трезв. В отличие от многих прочих участников действа, имевшего место на просторной лужайке перед усадебным домом с белыми колоннами.

Собственно, это был совсем не мальчик. А вовсе даже маленький человек, как он и ему подобные называли себя сами. Остальным же маленький человек казался самым обычным лилипутом. Но — не сейчас, в образе, когда он вдохновенно играл именно мальчика лет десяти. В ковбойских кожаных штанах, сапогах с настоящими шпорами и желтой ковбойской же куртке с бахромой на рукавах. Шляпа на кожаном ремешке лихо закинута за спину. В каждой из маленьких рук — по «кольту». Сорок пятого устрашающего калибра.

Приближался мальчик издалека, со стороны дома с колоннами.

Несмотря на раннее время, гости были разодеты по полной программе.

Женщины — в изысканных вечерних платьях и с украшениям на шеях, в ушах, на запястьях и пальцах. Радужная игра на солнце камешков, составлявших эти украшения, не оставляла сомнений в их подлинности и чистоте воды. Бриллиантов здесь разом набралось бы на целый ювелирный магазин где–нибудь на Елисейских полях.

Мужчины — в идеально отутюженных смокингах и красных бабочках. На запястьях их время от времени поблёскивали жёлтого или белого металла часы. У некоторых, если присмотреться, ценою в какой–нибудь скромный «бентли». Ну, может и не «бентли», но на пару «фордов–фокусов» точно бы хватило.

Гости, несмотря на обязательную униформу, отличались заметным разнообразием. Как по внешности, так и по повадкам. Попадались лица, знакомые самой широкой публике из телевизора. На этих вечерние платья и особенно смокинги смотрелись вполне сносно. Но не они делали здесь погоду. Основная часть гостей выглядела более затрапезно, несмотря на общую нарядность и дорогие аксессуары. Но именно они, судя по многим другим признакам, и были главными участниками мероприятия.

Градус веселья по идее должен был находиться пока на уровне между шампанским и коньяком. Но очень многие уже явно и крепко предпочли водку. Впрочем, отменного качества, что ещё оставляло надежду на мирный исход пиршества.

То и дело возле круглых столиков, драпированных белоснежными скатертями, слышались звонкие женские смешки, диссонирующие с пафосом вечерних платьев. Запахи цветов и еды смешивались с ароматами вина и духов. Воздух словно сгущался над белыми столиками, образуя вокруг каждого собственную атмосферу, этакий личный кокон. Обыкновенное, впрочем, дело — праздник.

На каждом столе место салфетниц занимали серебряные держатели с рулончиками бледно–сиреневой, тончайшей, но зато трёхслойной туалетной бумаги. Именно эти рулончики и вызывали смешки, подогреваемые принятыми на грудь напитками.

Вышколенные официанты в кипенно–белых рубашках неслышно сновали между гостями и столиками с закусками и усердно подкладывали, меняли, подливали. И — удивительное дело — ухитрялись при этом не попасть в кадр беспрестанно щелкающего фотографа. Щелк — готово. Щелк — новый сюжет.

А вот, похоже, и хозяева мероприятия. Невысокий упитанный господин с короткой седой стрижкой и орхидеей в петлице держится за талию хрупкой изящной блондинки в сиреневом воздушном платье. Блондинка выше мужа на голову, зато в ушах её — самые крупные камешки.

Звучит нечто ностальгическое, французское. Музыканты — чуть поодаль, на краю поляны. Их слышно, но не видно, как и официантов, как и фотографа, как и маленького человека. Будто музыка здесь сама по себе, так, рядовой гость на празднике.

Но объектив уже смотрит в небо. А там — шар. Большой, ярче выцветшего летнего неба голубой шар. На шаре — белоснежная орхидея и яркая надпись:

ВТО — 15

Шар чуть заметно подрагивает, но улететь ему не удастся. Оттого что привязан, голубчик. Потому как — украшение, символ, а заодно и — реклама…

Шар было видно издалека — даже из–за ограды усадьбы. И сквозь решетчатые ажурные ворота. Именно с этой стороны, из кустов жимолости за происходящим наблюдало несколько пар глаз. В ожидании команды.

Орхидей много, они везде. В волосах женщин, в корзинах, в петлицах.

На столах эти безупречные цветы несколько терялись среди множества разноцветных закусок, каждая из которых вполне могла бы стать победителем на международном конкурсе кулинаров.

— Дамы и господа! — в пухлых ручках упитанного седого господина оказался микрофон. — Прошу внимания!

Дабы это самое внимание привлечь, он согнутым пальцем несколько раз постучал по микрофону:

— Тук! Тук! Тук! — словно дятел с ближайшей сосны. На стук дятла гости отреагировали и стали неторопливо разворачиваться в сторону стучавшего. А тот, выдержав паузу, продолжил:

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы в торжественной обстановке отметить пятнадцатилетие основания нашего замечательного сообщества. ВТО — пятнадцать лет! — выкрикнул он неожиданным фальцетом. — Ура!

— Ура! — нестройным хором подхватили собравшиеся.

Оркестр заиграл туш. Но тут же и приумолк, повинуясь мановению руки седовласого:

— Пройден большой путь. От разрозненных точек, редко разбросанных по городам и весям, до мощного объединения. От разрухи — к процветанию! Мы всегда помним и ценим, что главный наш ресурс — это люди! Именно в них — неиссякаемый источник нашей колоссальной работы на благо общества, нашего общего прекрасного будущего и, что греха таить? — он весело подмигнул понятливым гостям, — нашего финансового благополучия! Что?! — вдруг истошно вскрикнул седовласый, указывая микрофоном в сторону ажурных ворот. — Кто допустил! — при этом сам, чуть склонив голову долу, едва смог сдержать подступавший смешок.

Глаза, до того прятавшиеся в кустах жимолости за воротами, враз материализовались. Видимо, дождались команды. Возле ворот образовалась небольшая, но хорошо организованная толпа. Руководил ею рыжий человек с внешностью бойкого профсоюзного лидера. Повинуясь его тихим приказам, толпа развернула над головами написанные от руки красной и синей краской транспаранты:

ВТО — пиявка на теле пролетариата!

ВТО! Ваша сила — в наших плавках!

ВТО! Поделись доходами с народом!

Седовласый, сурово сдвинув брови, взял под локоток жену:

— Дорогая! Это всего лишь маленькое недоразумение. Сейчас всё будет улажено! — и он высоко поднял левую руку и пошевелил пальцами так, будто закручивал горячую лампочку. Наверное, подавал знак невидимой охране.

Однако вместо охранников на лужайку, словно чёртик из табакерки выскочил крупный человек, одетый точь в точь, как и человек маленький. А именно — в ковбойский наряд. У него в руках также поблёскивали два кольта. Лицо его украшали устрашающего вида рыжеватые бакенбарды.

Многие узнали большого ковбоя почти сразу. Ещё бы! Как не узнать Пьера Ришара? Пусть и не в жёлтом ботинке, зато в ковбойских сапогах. Со шпорами. Потому как явился сюда мсьё Пьер прямо из фильма «Игрушка».

Первые выстрелы раздались со стороны пруда. Хотя мальчик–ковбой палил пока в небо, некоторую панику в ряды гостей он всё–таки внёс.

Впрочем, видимое спокойствие седовласого действовало как успокоительное. Хотя уже и Пьер, вприпрыжку перемещаясь по лужайке, стрелял вовсю из обоих стволов. Гости отшатывались, но от выпивки не отходили.

Профсоюзники за воротами, потрясая плакатами, начали скандировать:

— Делись доходами с народом! Делись доходами с народом! Делись доходами с народом!

Пьер Ришар, бросив в их сторону быстрый взгляд, издал боевой глас:

— Апачи!

Седовласый, чуть криво улыбаясь, ласково и неторопливо увлёк жену в сторону от происходящего, поближе к пруду:

— Пусть мальчики немного позабавятся!

Часть гостей потянулась вслед за ними, но остальные продолжали с удовольствием выпивать и мирно закусывать, несмотря на развернувшуюся вокруг катавасию.

Маленький и большой ковбои сблизились и заняли оборонительную позицию за одним из столов, продолжая бойко отстреливаться.

«Апачи» вопили своё, наболевшее:

— Делись доходами с народом! Делись доходами с народом! Делись доходами с народом!

— Заходят с тылу! — гаркнул Ришар, артистично откидывая за спину шляпу.

И, чуть поднатужившись, опрокинул первый стол с закусками. Зазвенела посуда и бутылки. Зашипело шампанское, пенясь в ярко–зеленой траве, украсившейся всё еще аппетитными на вид лепёшками из красной и чёрной икры. Мальчик поспешил с грохотом уронить и соседний стол.

Кое–кто из гостей, с лёгкостью включившись в игру, принялся бодро и весело помогать ковбоям укреплять оборону. Через несколько минут уже все столы были повалены набок. Скрываясь за ними, гости в чёрных смокингах отстреливались от врага. За неимением лучшего стреляли из указательных пальцев. Зато с явным удовольствием. И очень громко:

— Пиф! Паф! Ззз-з! Бззыннь! — пули так и свистели. И даже рикошетили.

Действие приближалось к кульминации. Народ — кто хотел — развлекался по полной. Самые находчивые приспособили к делу и пропавшую было икру. Пример подал сам хозяин. Зацепив ладонью большой красно–чёрный и довольно липкий ошмёток, он очень даже ловко метнул икру в самую гущу гостей.

И тут — понеслось! Даже горлопаны за воротами примолкли.

Совсем скоро икрой украсились и лица, и откровенно обнаженные плечи дам, и цвета вороньего крыла лацканы смокингов. Веселись почти все — словно дети, сдуру оставленные без присмотра.

С самым большим недоумением, даже брезгливостью за происходящим безумием наблюдала жена хозяина. Стоя на самом берегу пруда. Похоже, она не смотрела знаменитого фильма. Потому как в противном случае бежала бы сейчас от пруда далеко и быстро.

Ибо преисполненный решимости Ришар находился совсем рядом.

Бросив последний взгляд на хозяина мероприятия, который уверенно моргнул обоими глазами, Ришар исполнил перед блондинкой в сиреневом глубокий реверанс. И, изобразив свою знаменитую улыбку, аккуратно, за плечики, одними только кончиками пальцев толкнул красавицу в пруд.

Не ожидавшая подвоха царственная блондинка рухнула в воду как подкошенная. Издав при падении всплеск и чавкающий простонародный звук. Надо отметить, что ближе к берегу пруд был особенно заболочен.

Общим «охом» отметилась женская часть гостей. Хотя на некоторых лицах промелькнули довольные улыбки. Улыбались, похоже, те дамы, чьи вечерние наряды в икорной перебранке пострадали более всего.

Вид вылезающей из пруда роскошной блондинки был страшен. Глаза метали громы и молнии, а липкая грязь живописно стекала по красивому, плотно облепленному мокрым платьем телу. Наступила абсолютная, кристальная тишина. Даже оркестр словно воды в рот набрал.

Женщина выкарабкалась на берег и неотвратимо шла на бедного, побледневшего, заметавшегося под её взглядом Ришара. Не лучше вид был и у самого хозяина, стоявшего чуть поодаль.

Ришар суетливо разводил руками и изображал на лице гримасу полного и окончательного отчаяния вкупе с мольбой о пощаде. Его и пощадили.

Разгневанная женщина одним мановением руки заставила актёра резво отскочить в сторону. Её целью был муж, вмиг почувствовавший настоящую опасность. Но всё ещё пытавшийся сохранить лицо:

— Леночка! Охолонись! Это же — шутка! Розыгрыш. Обычная корпоративная забава!

— Забава, говоришь?! — Леночка остановилась в шаге перед мужем. — Тогда — продолжим! — и она залепила седовласому звонкую пощечину. На его щеке остался грязный след её ладони. Леночка, резко развернувшись, пошла в сторону дома.

— Дура! — обиженно крикнул ей вслед муж. — Это же — кино! — и, повернувшись в сторону Ришара, мрачно добавил. — Кажется, переборщили.

Ришар в ответ лишь пожал плечами:

— Вы сами утверждали сценарий!

Тут взгляд седовласого привлекло, к счастью, то, что происходило возле ворот. Неясно откуда вынырнувшие охранники беседовали с двумя персонажами в тёмных очках, одетыми в чёрные строгие костюмы. Беседа происходила пока через ажурную решетку, но уже на повышенных тонах.

— Это что ещё за самодеятельность? — строго глянул седовласый на Ришара, у которого к этому моменту отклеился один из бакенбардов.

— Похоже, полиция, — не слишком уверенно предположил Ришар, стараясь незаметно поправить бакенбард. — Хотя вроде бы рановато…

— Это не полиция, — тонким баском сообщил незаметно подошедший маленький человек и подул в дуло своего пистолета.

«Не полиция», видимо исчерпав запас доходчивых слов, помахала перед носами охранников яркими «корочками» и, более не обращая на охрану внимания, решительно направилась к лужайке.

— И уже не наше кино. Сейчас всё улажу, — Ришар шагнул вперед, навстречу людям в чёрном. — В чем дело, господа? — спросил он тихо у того, что был явно постарше и к тому же поплотнее.

— Господин Сухов? — не отвечая, поинтересовался человек в чёрном и на мгновение приподнял очки, всматриваясь в псевдо-Ришара.

— Товарищ Сухов, — поправил «Ришар», чуть усмехнувшись. Он в очередной раз привычно «срифмовал» свою громкую фамилию совсем с другим, теперь уже отечественным кино. Которое, как известно, так любят космонавты. Перед стартом в безвоздушное пространство.

— Попрошу следовать за нами, — чёрный человек вытащил документ и приставил его чуть ли не к носу Ришара — Сухова.

Сухов медленно, словно читая по слогам, изучил документ и поднял глаза на второго человека в чёрном, длинного и с вытянутым лицом:

— Я могу переодеться?

Тощий угрюмо посмотрел на старшего, тот отрицательно помотал головой.

— Понял, — не стал ждать вербализации приказа Сухов и повернулся к оторопевшему седовласому. — Увы, придется заканчивать без меня. Сережа сценарий наизусть знает. Только пить ему не давайте.

— Обижаете, Виктор Иванович, — маленький человек даже покраснел от обиды. — Я ж…

Но ни люди в чёрном, ни их подопечный в ковбойском прикиде его не слышали.

Чёрная машина, осторожно объехав толпу оторопевших манифестантов и включив мигалку, уже мчалась по шоссе в сторону Москвы.

— Широко гуляют. Но что–то совсем не похожи на артистов, — мирно и как–то по–домашнему сказал человек в чёрном, тот, что поплотнее.

— Почему на артистов? — не понял длинный. Лицо его ещё чуть удлинилось.

— Эх, молодежь, молодежь… Шар видел?

— Ну?

— Гну! ВТО — это Всероссийское Театральное Общество, — объяснил плотный. — Сообщество артистов, значит.

Сухов снял блондинистый кудрявый парик, вытер им вспотевшее лицо и, усмехнувшись, поправил:

— Это другое ВТО. Совсем другое. Аббревиатура нового времени. ВТО — Всероссийское Туалетное Объединение. Хотя по–своему — тоже артисты! Как они икру–то метали! Видели? — глаза Сухова горели от профессионального восторга. — Кстати, чистая импровизация. Икры в сценарии не было!

Люди в чёрном хохотали так, что даже их чёрные очки запотели.

— А что смеетесь? Над кем смеетесь, господа? — обиженно наморщил лоб Сухов.

Он так муторно и долго, с такими бесконечными переделками сценария и многочасовыми переговорами по утверждению смет готовил этот специфический корпоративный праздник, что и сам перестал шутить на заданную тему и сотрудникам своей фирмы запретил. Людей в чёрном тоже следовало поставить на место. Причём срочно.