Читаем Простая История онлайн бесплатно

За окном шел дождь. Природа умывала ночной город. Я сидела на подоконнике, обняв руками колени и смотрела на улицу. В колонках негромко бубнил Дельфин, он предлагал свой вариант объяснения состояния любви.

«Она сама по себе невесома,

Она легче, чем твои мысли…

…Ты можешь с ней расцвести и засохнуть

Она сожрет тебя, как цветок тля…»

В чем-то я была с ним согласна, в чем-то нет. Его речитатив смешивался со стуком капель о карниз и создавал какую-то новую вариацию музыки. Окно было открыто, и летний ветер доносил до меня запах мокрого асфальта и свежести. Сегодняшний день вымотал меня своей жарой и шумом, и сейчас я просто впадала в нирвану от прохлады, тишины и темноты. Я свесила ноги за окно. Хорошо бы сейчас выбежать на улицу и станцевать в ритме дождя. Плюхать голыми пятками о блестящую поверхность луж, подставлять лицо под капельки воды. Вместо этого глупого действа я протянула руку и, взяв бутылку, сделала хороший глоток вина прямо из горлышка. Это мой прикол. Я люблю пить хорошее вино из горла. Моя мать говорит, что это надругательство над напитком, но разве она не надругалась надо мной, родив меня 28 лет назад?

Да, сегодня мой День Рождения. Обычный день в календаре, даже красным цветом выходного дня не помечен. Кто сказал, что в такой день должны звонить и приходить друзья? Кто сказал, что в этот день дарят подарки, и что этот день самый лучший, и что его ждешь с нетерпением, и тщательно к нему готовишься? А я не люблю свой день рождения. Не люблю улыбаться на заказ и делать вид, что я безумно счастлива.

Счастлива от чего?

От того, что вижу всех-всех-всех?

От того, что куча подарков, абсолютно не нужных?

От того, что стала еще старше?

Вот он – мой самый лучший подарок – одиночество.

Кто сказал, что это плохо?

Никто не знает, чего мне стоило уговорить всех оставить меня в покое, хотя бы раз в год. Хотя бы в этот раз. Почти получилось. Почему почти? Потому что звонил телефон. Я стащила свое тело с подоконника, возвращая ноги в душную комнату и лишая себя воздуха, и подошла к телефону:

– Говорите, вы в прямом эфире.

– Как тебе погодка?

– Восхитительно.

– С твоим энтузиазмом только танки в одиночку брать.

– Не остри, у тебя не получается. Чего хотел?

– Не хочешь прогуляться?

– Пошли. Когда?

– Я у твоего подъезда. То есть прямо сейчас.

– Ух ты! Круто. Зонт есть?

– Я на машине.

– Ясно. Сейчас выйду.

Я положила трубку. Игорь. Грошик, как его ласково называла я. Наверное, это в моих правилах – выдумывать человеку новое имя, и, общаясь с ним, использовать только то имя, которое я ему придумала. Грошик, как мне кажется, очень созвучно с Игорем, скорее всего это произошло от сочетания «гор» и «гро». Звуки я путаю регулярно. Грошик-Игорь имеет необыкновенное свойство – всегда появляться вовремя. Иногда даже раньше, чем я ощущаю в нем потребность. Мой слушатель, советчик, моя клетчатая жилетка. Я натянула джинсы, сунула ноги в сабо. Накинув легкую куртку, я закрыла дверь и пошла вниз по лестнице.

Я вышла в ночь. Капли воды, падающие с неба, достигнув земли лениво и медленно испарялись с горячего асфальта, создавая эффект пребывания в джунглях. Дышать было довольно тяжело, и даже ночная прохлада не остудила воздух окончательно. Когда сидишь на окне, воздух кажется свежее, чем тут, так близко к асфальту. Но мне, уже хорошенько так нагрузившейся «небесами», было абсолютно пофигу, чем и как дышать. После яркого света лампочек в подъезде у меня было ощущение, что я уткнулась носом негру в подмышку. Я поморгала несколько раз, постепенно глаза привыкали к темноте, и я смогла даже выделить на темном фоне еще более темное пятно машины. Яркий свет фар ударил в глаза, причиняя боль мозгу. Я громко выругалась и побежала на этот треклятый свет. Так, по крайней мере, ноги не сломаешь. Как только моя рука коснулась дверцы, фары погасли. Я открыла дверь и плюхнулась в уютные объятия автомобильного кресла.

– Привет. – Игорь повернулся ко мне.

– Здорово. – ответила я, поворачиваясь к нему. Он протянул руки, и я уткнулась носом в его щеку. Я глубоко вдохнула запах его туалетной воды, подавляя в себе желание разреветься. Он чмокнул меня в лоб и опустил руки.

– Держи. – он протягивал мне небольшую коробочку темного цвета, с золотым бантиком.

– Что это? – подозрительно спросила я. Только не подарок!!! Ну зачем все портить!

– Просто, увидел. Подумал, что тебе понравится. Можешь не озираться, цветов и шампанского не припас.

– Ну, спасибо и на этом. – криво усмехнулась я, осторожно беря коробочку. Ну, что теперь? Радостно открыть ее, сорвав бантик, и выразить восторг? Вяло и совсем без интереса я открыла подарок. На черном бархате тускло блеснул металл. Зажигалка. Прохладный предмет приятной тяжестью лег мне в ладошку. Что и говорить, такие вещи я люблю. Откинув пальцем крышку, я задумчиво чиркнула колесиком. Огонь осветил салон. Огонь всегда завораживает. Так же, как и вода. Так же, как и труд другого человека. На эти три вещи можно смотреть бесконечно долго. Я бы к этому списку добавила еще пустую улицу.

– Спасибо. – я, погасив огонек, снова спряталась в темноту.

– Совсем хреново?

– С чего ты взял? – я криво улыбнулась, запуская руки в бардачок с грязным намерением сменить его веселенькую попсу на более депрессивную музычку.

– Ты в одиночестве, пьешь вино, но подходишь к телефону. – он с интересом наблюдал за мной, как в лаборатории наблюдают за кроликами.

– То есть, если бы я не подошла, то все было бы нормально? – спросила я, выуживая из кучи хлама диск.

– Да. – он пожал плечами. – Значит, ты просто хочешь побыть одна.

– Поставь. – я протянула ему диск. – Вначале в магазин, а потом куда захочешь. До тяпницы я совершенно свободна! – процитировала я Пятачка.

– Незапланированный отпуск? – Спросил Игорек, выруливая на дорогу.

– Ну, что-то около того, – буркнула я, выворачивая громкость магнитолы на максимум. Не хочу я разговаривать, понял, да?

Дождик вскоре закончился и перед моими глазами проплывала яркая, умытая дождем картина. Я задумчиво смотрела на проносящиеся за стеклом фонари, деревья, дома. Все они были сейчас необычны. Мокрый асфальт дороги напоминал Млечный путь с тем отличием, что на этом пути звезд было много больше, и они все сияли и перемигивались под желтым светом фонарей с мокрой листвой деревьев.

Я закурила сигарету, и окно плавно поползло вниз. Игорь не курит, и он не разрешает курить в машине. Однако сегодня – мой День Рождения. Значит, мне можно. Пальцами, одной рукой, я крутила свой подарок. Нет, мне определенно нравится эта вещица. Гладкая, прохладная, тяжелая. А зачем мне две зажигалки? Выпустив на мгновение бутылку, я извлекла из заднего кармана джинсов старую зажигалку. Обыкновенный кусочек пластика, обернутый какой-то бумажкой. Кинув на нее прощальный взгляд, я размахнулась и выкинула ее в окно. Со стороны Игоря раздался довольный хмык. Все верно, Грошик, мне понравился твой подарок.

Я ухватила пальцами тонкое горлышко бутылки и сделала большой глоток вина. Но разговаривать я все равно не хочу. Бутылка вернулась в уютное гнездышко между моих бедер, а я продолжила смотреть в окно. Только теперь было намного лучше, потому что озорной прохладный ветерок перебирал мои пряди волос, ласково дул в щеку, и, похоже, шалил на заднем стекле авто, потому что там возмущенно шелестели бумаги.

Как же пусто ночью в городе. Но как он красив и загадочен в своей пустоте. После дождя весь мир становится глянцевым. Блестящим и загадочным.

Летом небо недолго имеет глубокий синий цвет. Толща воздуха долго переходит в ночь и быстро теряет глубину черно-синего, вместо этого приобретая дико депрессивную серую окраску. Ночь почти кончилась. Вернее, она кончилась по моему понятию. Мне пора домой. Чтобы успеть уснуть под этот скучный серый цвет неба. Я редко видела, но точно знала, что через пару часов небо станет розовым – будет всходить солнце. Оно принесет нестерпимую жару и удушливый запах асфальта. Но это будет потом, не сейчас. Сейчас все еще восхитительно – прохладно и мокро. Я протянула руку к магнитоле и свернула звук почти на минимум.

– Ну что, полуночница? Домой? – Игорь понимает меня без слов. Иногда это очень удобно. Иногда нет. Чаще мне все равно.

– Да, Грошик. Поехали домой. Спать пора. Была рада тебя увидеть.

– Так говоришь, как будто выходишь на этом светофоре.

– Нет, просто решила сказать все сразу, чтобы потом не заморачиваться.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты патологически ленива?

– Не-а. Высади меня у ларька. – попросила я, снова врубая громкость на полную.

Через пару минут меня подвезли к моей улице. Он остановил у ярких окошек ночного магазина. Наверное, продавщица спит и седьмой сон видит, а тут я, с желанием взять чего-нибудь вкусного домой. Открыв дверь, я махнула рукой на прощание своему ночному спутнику. Подойдя к двери магазина, я еще раз обернулась. Игорь улыбнулся, машина тихонько зашуршала шинами и, легко развернувшись, ушла в тающую ночь. Вот так.

Просто.

И никаких заморочек.

Я вошла в магазин. Сонная девушка раздраженно запихнула в пакет мое вино, ветку винограда, сигареты и шоколадку. Вообще-то я не ем шоколад, и вообще равнодушна к сладкому, но почему-то мне захотелось ее купить. Теперь она будет лежать в моем холодильнике бесконечно долго. А потом мне вдруг захочется сладкого, и я съем одно окошечко, и снова забуду о шоколаде на дальней полке холодильника. Потом, через пару месяцев, на меня найдет желание убраться, и я выкину шоколад, потому что он станет старым.

Накинув капюшон на голову и мягко упрекая себя за покупку ненужного, я медленно шла по мокрому асфальту к подъезду. Легкое опьянение не давало мне замерзнуть, и я наслаждалась погодкой. Мое внимание привлекло темное пятно на серой кирпичной стене. Я замедлила шаг. Приближаясь к двери подъезда, я по очертаниям пятна определила в нем человека. Пьяный, наверное. Устал – присел отдохнуть.

Я почти вошла в подъезд, когда услышала голос:

– Огня не найдется?

Странно. Голос не был пьяным. Он принадлежал молодому человеку. Даже, наверное, мальчику.

Я повернулась к нему, одновременно выуживая новенькую зажигалку из узкого кармана.

– Держи.

Огонь выхватил из темноты лицо. Точно. Мальчик. Лет пятнадцати. Что делает тут ребенок в это время?

– Спасибо.

По дрожащему огню сигареты в пальцах юноши, я поняла, что он сидит тут давно. И порядком замерз. Обычно я очень осторожный человек, не знаю точно, что подкупило меня в этом человеке. Наверное, бутылка «Голден скай», выпитая мной во время прогулки.

– Чаю хочешь?

Тень молчала. Я поняла, что хочет. И не только чаю. Хочет к свету, в тепло.

– Пошли. – я тронула Тень за плечо, и, не оглядываясь назад, вошла в подъезд. Почему я была так уверена, что Тень пойдет за мной? Но она пошла.

Когда я открыла входную дверь и вошла в квартиру, меня ожидал еще один сюрприз. При тщательном визуальном изучении моя находка оказалась девушкой. Причем настолько похожей на парня, что определить ее пол я смогла лишь по выпуклостям, которые находились именно там, где у парня их просто не может быть.

– Проходи. – сказала я, снимая куртку и вешая ее на крючок. – Куртку можешь повесить тут. – Я пошла на кухню. Щелкнув выключателем небольшого бра над столом, я в который раз мысленно похвалила себя за чистоплотность. Я долила воды в чайник, щелкнула кнопкой включения.

– Иди сюда! – позвала я свою находку. Интересно, что она там застряла? Я взяла в руки пепельницу, и, повернувшись, чуть ее не уронила. Находка тихо сидела на табурете за моей спиной. Двигается как кошка.

– Я тут. – теперь она говорила тише, потому как точно знала, что ее слышат, и ее голос стал глубже и ниже на полтона.

– Я вижу. – ответила я, ставя пепельницу на стол.

– Ты кто? – я залезла на табурет и, достав сигарету, закурила.

– Лешка.

– Ты врешь. – доброжелательно ответила я, выпуская струйку сизого дыма. Вино веселило меня и отгоняло всякую осторожность.

– Какая разница? – она наконец-то подняла свои глаза и посмотрела прямо на меня.

– Почему ты сидела у подъезда под дождем?

– Потому что у меня неприятности дома. – она смотрела на меня, и ее глаза говорили «ну давай, расспроси меня об этом и я скажу, куда тебе нужно идти и с каким ускорением, потому что это не твое дело, какие у меня неприятности». Что ж. Мне все равно неинтересно, что у детей могут быть за неприятности. А она все так же смотрела с ожиданием вопроса. Мы молчали. Чайник шумно закипел и выключился с громким щелчком. Я пожала плечами и повернулась к чайнику.

– Сколько тебе сахара? – две чашки – два пакетика – две ложки.

– Я не пью сладкий чай. – минус ложка.

Ладно. Я поставила перед ней чашку и села напротив. Мы опять молчали. Интересно, ее напрягает молчание? Почему-то на людей это действует, как тонкий психологический прием. Они теряют уверенность, начинают нести всякую чушь – лишь бы не молчать – и выглядят еще более глупо, чем, если бы они подхватили молчание. Я смотрела, как она отогревает замерзшие пальцы о горячий фарфор. У нее будут красивые руки. Именно будут, когда подрастет. Сейчас длинные и по-мужски изящные пальцы были покрыты заусенцами, точками от шариковой ручки, даже пара царапин была в наличии. Ногти явно обгрызены.

Молчание затянулось.

– И часто у тебя неприятности?

«Лешка» замешкалась. Раньше я никогда ее тут не видела, но я так редко обращаю внимание на окружающий мир, что запросто могла бы пройти мимо нее и не заметить. Во дворе же все время тусуются чьи-то дети. Она шумно отхлебнула из чашки, умудрившись спрятать в ней почти все свое лицо. Я видела лишь ершик когда-то светло-русых волос, которые теперь переливались всеми цветами радуги. Она, наверное, почувствовала, что я смотрю на нее. Чашка медленно опустилась. Над краем нежно-голубого фарфора показались серые с зелеными искорками глаза. Я затушила сигарету.

– За что же твои родители могли выгнать тебя ночью на улицу? – я решила немного подразнить ее. – Они тебя совсем не любят?