Читаем Проспать Судный день онлайн бесплатно

Я еще никогда не бывал на суде на Небесах — лично. Во-первых, не так часто они случаются.

Подожди же, о мудрый ангел, скажете вы. Как вообще могут быть суды на Небесах?

Очень хороший вопрос, поскольку, раз уж ты очутился в Великой Радости, ты уже должен быть просто золото, да? Тебя уже судили и признали праведным, иначе ты бы туда и не попал, а если ты трудишься во славу Всевышнего, как вообще ты можешь совершить неправедное?

Ну, во-первых, вся эта штука со Свободой Воли — люди и ангелы должны иметь свободу совершать ошибки, иначе мы жили бы во вселенной, подобной часовому механизму, где все идеально и предопределено. По большей части, на Небесах все так и есть, огромное стадо безмятежных золотых созданий, которые живут в совершенной гармонии, будто огромный улей, жужжащий с ощущением счастья и причастности общему делу. Но всем нам известно, что в природе, как бы совершенна ни была система, всегда найдется пара тупых пташек, которые к зиме полетят на север, когда все на юг летят, один придурочный лосось, который радостно понесется вниз по стремнинам, крича «Вау, блин! Посторонись, все!», врубаясь башкой в рыла нормальных рыб, которые плывут против течения на нерест. И ничего, что потом эти редкостные идиоты замерзнут и рухнут на землю, или просто сдохнут, не исполнив предназначение, главное — Свобода Воли. Очевидно, мы, ангелы, способны поддаться импульсивному желанию точно так же, как и все остальные. Так что суды на Небесах бывают, и сейчас я должен был впервые присутствовать на одном из них.

Правда, слово «присутствовать» несколько обманчиво в этом случае. Да и не первый это случай на моей памяти, поскольку я слышал о нескольких других судах. Здесь, в Обители Радости, важные вещи узнаешь, и достаточно подробно, даже не присутствуя непосредственно. Это трудно объяснить, поскольку… ха, это же Небеса. Представьте себе, что вы сидите в битком набитом баре, уже начался плей-офф в чемпионате, и сегодня матч, в котором участвует местная команда. Вам вовсе не обязательно прилипать к экрану, чтобы знать, как идет игра. Можно узнать об этом множеством других способов. Так и я знал о судах, которые бывали прежде.

Но на этот раз все было иначе, и я занял превосходное место, посередине в первом ряду. Бедному оплошавшему ангелу предстояло в полной мере вкусить правосудие Небес, и весь Сияющий Город был исполнен ожидания. Дворец Правосудия искрился и пульсировал светом множества ангелов, ангелов, которые хотели не просто получить общее впечатление о суде, но хотели ощутить это более непосредственно и лично. Мне показалось, что я даже заметил неподалеку архангела Темюэля (которого мы, рядовые ангелы, обычно называли «Мулом»).

Толпа Спасшихся, прижатых друг к другу в огромном сияющем зале, пусть они и были осязаемы где-то наполовину (еще одна штука на Небесах, которую так просто не объяснишь), начала взволнованно перешептываться, когда появились судьи, огромные пламенеющие фигуры, олицетворяющие добро и величие. Одни из самых великих и добрых во всей Третьей Сфере. Я знал их всех.

— Мы собрались пред взором Всевышнего, чтобы вершить справедливость.

Эти слова прозвучали от фасетчатого многогранника ослепительно-белого света, являвшего внешний облик Терентии, могущественного ангела, которая обычно вела торжественные церемонии. Другие четверо небесных судей, Караэль, Разиэль, Энаита и Чэмюэль, молча взирали, стоя позади нее, и их пламена выстроились в ряд, будто огни огромной меноры в пятый день Хануки.

— Бог любит вас всех, — добавила Терентия, а затем обратила внимание на меня. — Ангел-адвокат Долориэль, ты обвиняешься в заговоре против законов Небесных. Помимо нескольких преступлений, ты также обвиняешься в грехах Гнева, Гордыни, Зависти и Алчности, самых ужасающих. Если ты будешь признан виновным, ты будешь изгнан с Небес в Преисподнюю, где будешь страдать вечно. Есть ли у тебя вопросы, прежде чем мы начнем?

Ага, мне досталось такое хорошее место лишь потому, что судили меня. И если у вас на моем месте возникли бы вопросы, поверьте, у меня они тоже были, начиная с «Как я сюда попал?» и заканчивая «Куда я теперь попаду отсюда?», но в силу причин, которые я объясню по ходу дела, я не считал, что какие-то вопросы пойдут мне на пользу.

— Слушайте, вы же уже все равно решили, что сделаете, — сказал я, круто, хладнокровно, спокойно, по крайней мере, мне бы так хотелось, хотя чувствовал я себя совершенно иначе. — Давайте ближе к делу, поскольку все мы знаем, что главное веселье начнется, когда вы зачтете приговор.

Но, подожди, скажете вы, как ты вообще докатился до такого, чтобы попасть на суд Небесный, Бобби Доллар? Как такое могло случиться с тобой, одним из самых любимых и уважаемых ангелов Небесных?

Да уж, смешно, нечего сказать. Пни того, чью бессмертную душу судят на Небесах, так, поржать.

Вы действительно хотите знать, как я до такого докатился? Наверное, стоит начать с того сна, что мне приснился.

Дрова были сложены в кучу, выше голов зрителей, радостно улюлюкающих. На вершине огромного костра виднелся приговоренный, повисший на шесте, к которому он был привязан, выглядящий как-то нереально, будто выброшенный из магазина манекен или выброшенная ребенком игрушка. На приговоренном был сверкающий доспех воина, но фигура его не была фигурой могучего мужа. К сожжению была приговорена женщина. Святая Жанна д'Арк.

Она подняла голову и обвела взором заполненную народом площадь городка. Наши взгляды встретились. Я увидел поблекшие золотисто-русые волосы и глаза, красные, будто кровь. И мое сердце сжало холодом. Это не была Орлеанская Дева — это была Каз, моя Каз, моя прекрасная женщина-демон, создание, завладевшее моей душой и подвергшее ее такой опасности.

Кто-то поднес к дровам факел. Сначала занялась растопка, от нее пошли струи белого дыма, оплетая ноги приговоренной. В считаные секунды пламя взобралось по сложенным дровам, придав дыму цвет закатного солнца. Каз извивалась, пытаясь освободиться от уз, все отчаяннее и отчаяннее, по мере того, как пламя подымалось выше.

Я не мог шевельнуться. Открыл рот, чтобы окликнуть ее, но не мог вымолвить ни слова. Я оцепенел, беспомощный. Сейчас, когда она более всего нуждалась во мне, я ничего не мог сделать.

— Не могу докричаться! — крикнула она, а кольца дыма обвили ее корчащееся тело, будто змеи. — Бобби! Не могу докричаться до тебя!

И ее слова стали воплем.

Языки пламени взметнулись в небо, и я уже не видел ее, сквозь огонь и дрожащий от жара воздух. Ее корчащийся силуэт, дым, дома позади нее, все начало изгибаться и колебаться, будто под водой. А потом, сквозь подымающееся вверх облако дыма, я увидел мелькание силуэтов над ней. Крылатых силуэтов, падающих с неба.

Аллилуйя! Зазвонили колокола во всем городке, запели песнь искупления. Аллилуйя! Крылатые пронизали дым — ангелы, ангелы, прилетевшие спасти ее! Ангелы…

А затем я разглядел их четче. Может, это были лишь искажения, от дрожащего раскаленного воздуха, но те, кого я принял за спасителей, выглядели мрачными и ужасными, со сверкающими, словно молнии, глазами, крыльями цвета опаленной бумаги, светящимися по краям. Ибо огонь был природой их.

Ангелы или демоны, подумал я. Пришли, чтобы спасти ее или, напротив, утащить в вечную муку? Парализованный, онемевший, я лишь слушал, как колокола звонят все громче.

Я резко сел, путаясь в одеяле. В комнате было темно, лишь свет уличного фонаря едва пробивался в щель между дешевыми занавесками. Ни пламени, ни дыма, только мобильный, пищащий, играющий эту ужасную музыку, снова и снова.

Мой мобильный. Всего лишь мой мобильный.

Ага, подумал я, ощущая, как колотится сердце, с трудом, медленно собираясь с мыслями. Хренов ты Гендель, хренов твой хор. На хрен того в Небесах, кто решил, что у нас на мобильных должен быть такой звонок.

Скинув добрую половину всего того хлама, что лежал у меня на прикроватном столике, я нащупал мобильный и нажал кнопку ответа. Осанны умолкли, наконец-то.

— Что? — спросил я. Сердце колотилось так, будто я сорвался с обрыва. — Лучше бы по делу, а то кому-то не жить.

— Кто-то уже не жив.

Элис, из нашего офиса в деловом квартале. Из местной Небесной конторы.

— У тебя клиент, Доллар.

Она изложила подробности так, будто читала список покупок.

— Давай уже туда, ковбой. Может, ты бы и не чувствовал себя таким комком дерьма, если бы не напивался в стельку всякий раз.

И повесила трубку прежде, чем мне в голову пришли несколько вариантов едкого ответа.

— Не могу докричаться до тебя! — кричала в моем сне Каз. И я до нее не мог добраться, докричаться, поскольку нас разделяло нечто, куда большее, чем расстояние. Один из нас был в Аду реально. А другой лишь чувствовал себя будто в Аду.

Я лежал, ожидая, пока схлынет первая волна черной безнадежности, и услышал какой-то скребущий звук с другой стороны стены у меня над головой. Я уже его слышал, когда спать ложился, решил, что это крысы. А может, кто-то из соседей что-то со стены соскребает. На этот раз звук продолжался дольше. «Шкряб-шкряб-шкряб». Он мгновенно взвинтил мне нервы, и я стукнул кулаком в стену. Все затихло.

Не то чтобы эта новая квартира меня бесила, но вещи и люди постоянно меня доводили, безошибочно находя меня, так что в последнее время я уже не мог долго оставаться на одном месте. А переезжать я ненавидел.

После ночного кошмара, в котором мою подругу жгли на костре, и шума за стеной мне понадобилось минуту или две стоять, окунув голову в раковину, наполненную холодной водой, чтобы успокоиться и заставить свой ум работать.

Ангел-адвокат, ты кому-то нужен, напомнил я себе.

Клиент оказался неподалеку, на автостраде у Бэйшор, но после того, как я выбрался из квартиры, у меня ушло минут десять на то, чтобы найти свою машину. И не потому, спешу сказать вам, что я пришел домой пьяным (хотя я, наверное, был достаточно выпивши), а потому, что после недавних встреч с агрессивным зомби по имени «улыбающийся убийца» я взял за правило каждую ночь оставлять машину в другом месте.

Ощущение было такое, что поспал я минут десять, но уже светало, а это означало, что поспал я неплохо. Я вырубился почти сразу, как пришел домой. Опять же, не потому, что выпил, хотя за ужином я пару бокалов пива вроде бы пил. Последнее время я старался сдерживать себя в этом, вести себя более ответственно. Нет, я засыпал в неурочное время и забывал, где оставил машину, лишь потому, что очень плохо спал. А спал плохо потому, что мне постоянно снился Ад. Знаете ли, я провел там что-то типа полугода, и это было скверно, настолько, насколько вы могли бы себе представить. Если не больше. Такое за одну ночь не забудешь. Не говоря уже о том, что единственной причиной, по которой я туда отправился, была женщина-демон, которую я любил, Казимира, графиня Холодные руки, я ничего там не добился. Все провалил. По полной. Так что ваш приятель Бобби, в дополнение к постоянному чувству своей несостоятельности, поимел мерзкие кошмары, повторяющиеся каждую ночь.

Нынешний был в новинку, еще хуже, чем обычно. Обычно мне снилась Мраморная, подделка, которую подсунул мне Великий Герцог Элигор вместо Каз, наколов меня, как последнее из ничтожеств, и которая прямо у меня в руках превратилась в жидкое ничто. Еще иногда мне снились ужасные вещи, которые происходили с Каз, пока Элигор, ее босс и бывший любовник, пытал меня. На самом деле, я был практически уверен, что большинство этого с ней не происходило. Мне действительно надо было в это верить. Так что же такого в этом новом сне? Каз как-то мне говорила, что когда ее казнили, она вспомнила про Жанну д'Арк, так что вполне логично, что мое подсознание добавило этот мерзкий штрих в общий регулярный рисунок моих сновидений.

Но на этот раз было и нечто иное. Нечто более глубокое, чем я был способен понять, так, будто она действительно пыталась докричаться до меня, связаться со мной. Как и зачем, я понятия не имел.

Найдя свой старый приземистый «Датсун» в переулке у Хеллер Стрит, я едва вспомнил, как же я выбрал это место. На дворе стоял конец ноября, но погода была сухая и ясная, так что движение было свободным, даже здесь, рядом с деловым кварталом. У меня ушло меньше четверти часа на то, чтобы добраться до места аварии, немного южнее развязки на автостраде Вудсайд. Какой-то мини-вэн, с надписью на борту, лежал вверх колесами, сильно помятый, оставив за собой на дороге полосу из обломков. У обочины стояли машины дорожного патруля и «Скорой помощи», мигали синие и красные маячки, но тело уже лежало на земле, накрытое окровавленной простыней. Похоже, никто уже никуда не спешил.

Время ангелов.

Я оставил машину на обочине, метрах в тридцати от места аварии, и пошел обратно, через поросль ледяника. Странно — по крайней мере, большинство людей сочли бы это странным, — но ни один из полицейских не обратил на меня внимания, когда я подошел. Так оно обычно и бывало — когда ангелы выполняли свою работу, особенно там, где кто-то погиб, нас просто не замечали. Конечно, скоро полицейские и медики вообще перестанут меня видеть. Оказавшись в паре метров от тела, я остановился и открыл вневременной портал яркого мигающего света, который мы, ангелы, называли «молнией».

Да, так мы их называли. И не надо грубых шуток, поверьте, я их уже все слышал, по большей части — от других ангелов. «Молнии» представляли собой всего лишь проходы туда, где мы выполняли свою работу. Дыры в нормальном течении времени. Оказавшись внутри, ты будто попадал в пузырь, фиксирующий текущий момент.

Шум дороги мгновенно утих, как только я вошел внутрь. На другой стороне прохода все выглядело так, будто все машины и люди замерли на месте, будто их залили миллиардом галлонов абсолютно прозрачного пластика. Копы стояли неподвижно, замерев в полушаге и полужесте, маячки тоже замерли, светясь по-разному. Вся вселенная стала безмолвна, будто гробница. Единственным, кто двигался, был парень в рабочей одежде. Он ходил меж машин, стучал в окна, пытаясь добиться того, чтобы его хоть кто-то заметил. Конечно, этого не могло произойти. Он оказался вне Времени, а остальные все так же пребывали в его потоке.

Увидев меня, он бросился навстречу. С густыми усами и темной кожей, но сейчас я мог сосредоточиться лишь на белках его наполненных ужасом глаз.

— Помогите мне! — закричал он. — Я попал в аварию!

— Гурдип Малхотра, — сказал я. — Бог любит тебя.

— Кто ты? — спросил он, резко остановившись.

— Я Долориэль, твой ангел-адвокат.

Я сделал паузу, давая ему время осознать смысл слов.

— Боюсь, ты не выжил в этой аварии.

Он глядел на меня. Если бы в его жилах еще текла кровь, я бы сказал, что он побледнел. На мгновение решимость покинула его, уступив место шоку.