Читаем Просмотренные до рассвета (СИ) онлайн бесплатно

— Согласен ли ты, Драко Люциус Малфой, чтобы эта женщина, Гермиона Джин Грейнджер, была твоей женой, чтобы жить вместе в святом поместье супружества? Согласен ли ты успокаивать, уважать и хранить ее в болезни и здравии? И оставить всех остальных, оставив тебя наедине с ней, пока вы оба будете живы?

— Согласен.

— Согласна ли ты, Гермиона Джин Грейнджер, чтобы этот мужчина, Драко Люциус Малфой, был твоим мужем, чтобы жить вместе после бракосочетания в святом имении супружества? Согласна ли ты подчиняться ему и служить ему, любить, уважать и беречь его в болезни и здравии? И оставить всех остальных, храня тебя только для него, доколе вы оба будете жить?

— Согласна.

Драко взял ее руку. Над ними взметнулась палочка служителя. Из нее вышла линия света. Один конец сияющей нити опоясал ее безымянный палец на левой руке, второй конец опоясал безымянный палец Драко. Оттуда линия света поднялась прямо к сердцу и осталась там, соединяя их.

— Пока смерть не разлучит вас.

Гермиона подняла взгляд на небо. Там сияли звезды. Ей вспомнилась услышанная где-то фраза «Говорят, когда люди смотрят на звезды, в этот момент они вместе».

Все началось с найденного в парке умирающего волшебника. Как выяснилось в будущем, во время второй магической войны он сочувствовал Волдеморту, но после войны был оправдан Визенгамотом. Но если всматриваться в прошлое в поисках связей и взаимосвязей, то становится ясно, что все началось гораздо раньше: с поезда, летящего в Хогвартс в тот последний год, когда еще был жив Дамблдор, и с того разговора с Гарри. И во всем случившемся виноват Малфой — кто же еще?

Двадцать лет назад

Гермиона любила сентябрьские дни. Летом она всегда ждала возвращения в школу. Новый учебный год — это целая новая жизнь, это приключения с друзьями, это новые учебники, которые она обычно успевала перечитать еще в сентябре. Но новый учебный год шестого курса — это нападения Пожирателей Смерти и Драко Малфой, который не выходил у Гарри из головы. А когда они с Гарри и Роном увидели Малфоя с матерью в Косом переулке, то сразу же бросились следить за ними. Малфой с матерью завернули в Лютный переулок и зашли в магазин «Горбин и Бэркес», известный тем, что там продавали волшебные вещи и темные артефакты.

В Хогвартс-экспрессе Гарри не переставал говорить о Малфое и о том, что тот стал Пожирателем Смерти. Ей пришлось его осадить. Ну какой из трусливого избалованного Малфоя Пожиратель! Его отец был по-настоящему опасен. А что такое Драко? Красивый, изнеженный, слабый. Только и способен, что обзываться и делать мелкие пакости. Даже его “грязнокровка” уже не раздражало.

— Было бы забавно, если бы кто-то из нас смог подружиться с Малфоем, — сказал Гарри, — и выведал все его секреты.

Рон засмеялся, переводя озадаченный взгляд с друга на Гермиону.

— Гарри шутит, — успокоила она Рона.

— А что? Ты девушка. Ты могла бы ему понравиться, — продолжил Гарри.

— Малфой скорее съест лягушку Невилла, чем станет встречаться с маглорожденной, — поморщилась Гермиона.

— А ты бы могла встречаться с мерзким прыщавым хорьком? — На лице Рона было написано такое отвращение, будто это ему предложили встречаться с Малфоем.

— У Малфоя поместье во Франции, — добавил Гарри, — есть лягушек ему не впервой…

— Хватит уже! — Гермиона чуть не запустила в Гарри книгой.

— Ты куда? — спросил Рон, когда она отложила книгу и встала.

— Куплю шоколадных лягушек.

— Мне тоже принеси, — сказал ей вслед Рон.

Она шла по коридору, ища продавщицу сладостей, когда дверь вагона распахнулась. Поезд дернулся. Гермиона не удержалась на ногах. Она полетела, врезалась в человека в дверях и ухватилась за его одежду, чтобы не упасть. Первое, что она почувствовала — это запах. Сигарет, мятных леденцов. Второе, шершавую ткань в руках. Она медленно разжала пальцы, чувствуя всем телом, в кого сейчас врезалась.

Малфой держался за косяк двери, а за его спиной на них с усмешкой смотрели слизеринцы. Выше ее, одетый в черную рубашку и пиджак, тонко пахнущий очень по-мужски, он сверлил ее взглядом сверху вниз. И хотя все длилось меньше секунды, она запомнила прикосновение к его телу и этот взгляд почти черных из-за расширенных зрачков глаз. Ее царапнуло предчувствие.

Малфой открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в тот момент поезд дернулся снова, и их растолкало в разные стороны.

Что ж. Лягушки подождут.

— А лягушки? — спросил Рон, когда она вернулась.

— Съел Малфой, — ответила она рассеянно.

Через пару недель перед уроком прорицаний Гермиона застала Малфоя и Панси у раздевалки мальчиков. Панси увидела ее и поспешно отвернулась. На лице Малфоя появилась его обычная усмешка. Он положил руку Панси на задницу и подтолкнул к раздевалке.

Они появились перед самым уроком. Оба красные. Малфой зашел в класс и ни разу не взглянул на Панси.

Трелони поставила Гермиону с ним в пару. Они безуспешно по очереди смотрели в хрустальный шар, пытаясь увидеть будущее. Иногда она ловила на себе его взгляд. Впрочем, ничего не выражающий. А Панси постоянно смотрела на него, и у Гермионы было чувство, что слизеринка сейчас расплачется.

2017 год

Гермиона любила сентябрьские дни. Хотя она давно уже не была школьницей, каждый год в сентябре ей казалось, что жизнь только начинается. В тот ясный сентябрьский день она с утра чувствовала странное томление, какое не испытывала много лет. Днем она вышла с работы, чтобы в ближайшем парке сесть на скамейку с бутербродом, который захватила на обед, и поймать немного солнечных лучей.

Не то чтобы Гермиона часто обедала в парке. Обычно сразу же после работы в министерстве она аппарировала домой либо на какую-нибудь очередную ненужную встречу, которых в её жизни стало очень много. В детстве она мечтала стать колдомедиком, но потом были домашние эльфы, защита гиппогрифа, ей прочили карьеру в политике. С ее упорством, умом и статусом героини войны это казалось самым правильным выбором.

Теперь в министерстве у нее был собственный кабинет, хотя и не такой шикарный, с дубовыми панелями и ковром на полу, какой занимал ее бывший одноклассник Теодор Нотт.

Гермиона отложила бутерброд, как вдруг услышала за спиной какой-то шум. По школьной привычке ничего не упускать из внимания она вскочила, завернула за большие кусты сирени, которые в это время года стояли с пожелтевшими листьями. Ее оглушил хлопок аппарации, а затем она увидела на земле волшебника. Он хрипел, схватившись за горло.

Гермиона попробовала ослабить мантию на горле проклятого. У нее это получилось. И пока она возилась с его одеждой, рукав его мантии задрался, и она увидела на его предплечье Темную Метку. Гермиона послала патронус Гарри.

Ее заклинания были бессильны против этого заклятия. Когда появились колдомедики и Авроры, волшебник был мертв.

— Не говори пока никому о его метке. Сначала разберемся, откуда она, — сказал Гарри.

— Как в школе, — вздохнула Гермиона, переводя взгляд с места, где недавно лежал убитый, на падающие листья.

— Как в школе, — согласился Гарри.

Но Гермиона знала, что ничего не будет, как прежде. Они все очень повзрослели. В прошлое не вернешься, как бы ни хотелось.

— Завтра встреча выпускников в Хогвартсе, — сказала она. — Говорят, Макгонагалл устраивает настоящий прием.

— Рон будет?

— Конечно! Как же он пропустит закуски.

К ним подошли другие Авроры.

— До завтра.

— До завтра, Гарри.

И он аппарировал с ними.

Гермиона опустилась на скамейку. Она-то думала, что никогда больше не увидит смерть и Темную Метку в реальности. Ей хватало того, что она видела ее во сне, который снился уже целый год. Один и тот же сон: Темная метка, Пожиратели и Драко Малфой.

После войны Малфой был оправдан и вернулся доучиться в Хогвартс. В тот год он, казалось, забил на все: на свою жизнь, на учебу, и только алкоголь, сигареты и девушки заполняли его жизнь.

А после школы он внезапно женился на Астории Гринграсс, чистокровной волшебнице немного младше их. Детей у них не было. Он нигде не работал, а Малфой Мэнор почти весь использовался как музей.

Панси буквально через месяц после его свадьбы вышла замуж за Теодора Нотта. Нотты и Паркинсоны, несмотря на пошатнувшееся после войны положение, пригласили на свадьбу более трехсот человек — все люди, связанные с бизнесом и политикой. Говорили, что свадьба Ноттов была намного роскошнее скромного бракосочетания Малфоев. На Панси было пышное платье: двенадцать метров дорогого шелка. И выглядела она действительно великолепно. Теодор Нотт, невысокого роста, щуплый и темноволосый, выглядел не так шикарно, как его невеста. Впрочем, они неплохо смотрелись вместе. Панси улыбалась всю ночь, и они казались счастливыми. Малфой пришел на свадьбу с женой, невысокой худой шатенкой.

Потом Гермиона видела его пару раз случайно. В последний раз год назад, когда выходила из министерства. Она узнала его издалека по светлым волосам. И по зудящему чувству внутри. У него было усталое лицо с заметными морщинами на лбу, на голове беспорядок. Он немного располнел. Но едва он повернулся в ее сторону и сделал ленивое движение рукой, поднося сигарету ко рту, все встало на свои места. Его кошачья грация, грация хищника, его ухмылка и его серые глаза, в которых она увидела не веселье, как в детстве, а усталость. И вся эта аура — аура мужской привлекательности, которая полностью отсутствовала у ее мужа, Рона Уизли, а Малфой ее буквально излучал.

Они коротко поздоровались, и Гермиона прошла мимо.

Наверное, с тех пор он и начал ей сниться. В ее кошмаре, в котором победил Волдеморт, а Рон и Гарри были мертвы, они с Драко Малфоем были женаты.

Перед Гермионой раскинулся старинный замок с высокими башнями, такой огромный, что, чтобы рассмотреть его полностью, надо подняться в небо. Ее школа. Здесь она пережила свои самые захватывающие и опасные приключения. Здесь нашла друзей. Здесь встретила любимого человека. Здесь сражалась на стороне светлых сил. Ветер кружил в прохладном ночном воздухе опавшие листья, и Гермиона еще чуть-чуть и чувствовала бы себя той самой девочкой, которая, задрав голову так же, как и сейчас, смотрела на этот замок впервые.

В Большом зале зачарованный потолок все так же показывал небо, светильники на стенах в виде птичьих голов извергали огонь и так же плыли над головой тысячи зажженных свеч, как когда она была школьницей.

У входа стояла компания слизеринцев, а за нею Гермиона увидела Джинни и Рона, которые зашли в Большой зал раньше нее.

Теодор Нотт поздоровался, не отрываясь от беседы. Нотт был таким же скользким и тщеславным, как в школе. Он мог заговорить с ней в министерстве, мог быть очень вежливым и щедрым… когда ему было что-то нужно. Его жена Панси Паркинсон демонстративно отвернулась. Панси никогда с ней не здоровалась. Гермиона знала, что она запрещала, чтобы ее дети дружили в школе с детьми Джинни и Гарри. Джинни, впрочем, делала то же самое. Забини растянул губы в улыбке и поздоровался. Гойл процедил приветствие. Гойл был так же туп, но, как его отец, умел делать деньги.

Она прошла мимо них, а затем увидела Малфоя. Он держал за руку худую невысокую женщину. Астория Гринграсс. Его жена. Гермиона остановилась и уставилась на них. Он не выглядел, как Малфой из ее сна. Он был одет в черный костюм, над которыми так любил потешаться Рон, который никогда не вылезал из джинс и фланелевых рубашек. Астория была в темном платье. Астория увидела ее и улыбнулась.

Малфой оглядел ее с ног до головы. Когда Гермиона просила секретаршу купить ей платье, то указала, что платье должно быть особенным. Платье действительно было особенным: двухслойное кремового цвета, внутренняя часть из шелка, верхняя часть — тонкая сетка, расшитая в беспорядке стеклярусом и стразами разного размера. Было уже поздно искать ему замену. И Гермиона пошла на встречу выпускников так: вся сверкая стразами. Кто бы мог подумать, что именно Малфой станет ее разглядывать.

Он сухо поздоровался и отвернулся. Гермиону пронзило чувство, что он ведет себя так специально. Она поздоровалась в ответ, отвернулась и пошла к гриффиндорцам. Но когда она шла мимо Малфоя, ее охватило надрывное тянущее чувство. Ноги стали как ватные, идти стало невероятно трудно, ощущая его буквально в шаге от себя. Наконец, Малфой остался позади, но ее чувство стало лишь сильнее.

Все только и говорили, что об убитом волшебнике, который оказался оправданным Пожирателем. Ей в сотый раз пришлось рассказать, как она нашла его в парке. Но когда она говорила с друзьями, все ее внимание обращалось на слизеринскую сторону, туда, где стоял Драко Малфой. В нем было что-то, что притягивало взгляд. На него обращали внимание все женщины в зале, не только она. Его губы изгибались в ту самую усмешку. Он носил свой слизеринский перстень. И его глаза были того же стального цвета, переходящего в голубой. Эти глаза встретились с ее, когда она в очередной раз сверлила его взглядом. Она отвернулась.

Наконец, выступила с речью директор школы Минерва Макгонагалл. Затем пригласили ее. Гермиона взошла на помост, где раньше обращался с речью профессор Дамблдор, а теперь Макгонагалл, и вот сегодня эта честь выпала ей. Сунула руку в сумочку, но не нашла пергамент с речью. Она забыла его дома!

— Добрый вечер. — Она обвела толпу глазами, вспоминая, что обычно говорят в таких случаях. — Меня зовут Гермиона Грейнджер.

Раздались аплодисменты.

— Все мы прошли долгий путь. Девятнадцать лет, наполненных радостью победы. — Гермиона сделала паузу, всматриваясь в знакомые лица. — Все мы очень изменились и… — Взгляд упал на Малфоя. Он стоял рядом с женой. — И…

Перед глазами возник умирающий волшебник в парке.

— И…

Малфой повернулся к жене, что-то ей прошептал. Затем поднял на Гермиону взгляд.

— И я. Хочу. Сказать. Сказать… не… не всегда то, что мы хотим сердцем, совпадает с тем, что считают правильным и хорошим другие люди, — проговорила она на одном дыхании. Малфой продолжал смотреть на нее. — Прошло девятнадцать лет после школы, но, возможно, у нас еще есть время что-то исправить.

Раздались жидкие аплодисменты. Гермиона поймала удивленный взгляд Макгонагалл. Что она несет?

— Неплохая… импровизация, — сказал Гарри, когда она отошла от микрофона.

— А где еда? — спросил Рон. — Недавно тут проходил эльф с подносом.

— Как тебе моя речь?

— Раньше у тебя были речи получше, — ответил Рон. — Смотри, вон там он! Как всегда, слизеринцам первым принес жаркое, — проворчал он, исчезая.