Читаем Пророк поневоле (СИ) онлайн бесплатно

ШАХТАРОВ ДМИТРИЙ СТЕПАНОВИЧ

Товарищ пророк

Часть первая

Глава первая

Такой рыбалки у меня еще не было. Рыба перла. На каждый заброс легкой карбоновой удочкой обязательно была поклевка. При этом клевали не прыщавые пацаны-окушки, еще не нюхавшие крючка, а полосатые тигры-красавцы как на подбор. Натащив полтора десятка рыбешек, я спохватился, ведь всю эту колючую ораву нужно было кому-то чистить. И этот кое-кто был опять я. Более никого в округе не просматривалось. Пришлось отложить это увлекательное занятие и озаботиться обедом. Закралась мысль, что ловля рыбы скоро перестанет быть увлекательным делом и превратиться в унылую повседневную обязанность и основания для этого были.

А так славно все начиналось. Выйдя на пенсию в сорок пять лет по выслуге в качестве кадровика местного РОВД , я решил повременить с гражданкой и немного передохнуть после бумажных дел. Местом отдыха я выбрал реку Печору, на которой родился и вырос. Потянуло, знаете ли ,в свои родные места. Особых навыков в охоте у меня не было, но мелкашкой я на всякий случай озаботился. Снарядив немалый рюкзак, я попросил родственника закинуть меня на пару дней к устью речки Изъель. По коми «каменная речка». «Из»-камень, «ель»-догадаетесь сами.

Рядом с устьем этой речки на берег Печоры выходят скалы из песчаника и вот в одной из них есть небольшая пещера, скорее пещерка, когда –то будоражившая детское воображение. Детство прошло, а воображение осталось. И сейчас захотелось для начала внимательно рассмотреть это углубление. Ну, сокровища Али-Бабы не мерещились, но важен был сам процесс.

Так вот, сойдя на берег, выложенный плитами известняка, я, не снимая амуниции, двинул к пещерке, заранее зная, что ничерта интересного там точно нет, ведь ее глубина максимум два метра. Но этот самый черт так и толкал под руку или под ногу. Урез воды был в трех метрах от входа и я, помахав отчалившему свояку, тут же сунулся в темный проем.

Естественно ничего там не было, не было совсем. Не было даже надписей вроде:«Здесь был Вася» и прочего нецензурного исконно русского творчества. В последний раз грустно обведя взглядом тесную конуренку и в очередной раз обматерив самого себя за романтизм, я заметил, что луч солнца каким-то образом осветил заднюю стенку пещерки. И показалось, что камень как-то поплыл и размылся, как будто в глаза брызнули водой. Еще раз чертыхнувшись, я развернулся в узком пространстве и сделал два шага к выходу.

Однако. Граница берега непостижимым образом переместилась к самому входу и теперь вода плескалась в самой пещерке. Подтянув голенища повыше, я вывалился из грота. Все было не так, как обычно.

Непонятным было резкое повышение уровня воды. Следующая непонятность заключалась в том, что берега реки мгновенно заросли дремучим и старым лесом, а не теми ошметками, оставшимися после сплошных рубок в водоохранной зоне. Исчезли створные знаки на обеих сторонах реки, как испарились. Совершенно озадачившись, я прошел к устью речушки и обомлел. Вместо чахлой струи шумел полноводный поток, который даже в броднях был непреодолим.

Прошла пара-тройка минут после Мишкиного отъезда и теоретически он должен был находится в трехстах метрах, однако он исчез вместе с «Крымом» и « Меркурием». Если раньше небо было исполосовано белыми полосами самолетных инверсий, то сейчас оно затянулось густыми облаками.

Похоже приехал. Вот только в куда. Таких толстых сосен я не видел в этих краях никогда. Присев на ствол дерева, выброшенного на берег, опять же невесть откуда-то взявшегося, я достал из кармашка плоскую фляжку и попробовал привести мысли в некий порядок. Почти удалось. Я заторопился назад в пещеру, надеясь, что «дверь» на ту сторону все еще открыта. Меня ждал мертвый камень и темнота. И вобще теоретически прямой солнечный свет никак не мог попасть в проем.

Что будем делать? Я знал, где раньше в этих краях жили люди. Одна деревня была в пяти километрах вверх по течению, а вторая-из которой я сам- в семи вниз. Мучило смутное подозрение, что кинуло куда-то к троглодитам, не дай бог. Надо было искать возможные поселения. Когда они появились, я не помнил. Коми - зыряне расселились в этих краях сравнительно недавно, где-то в середине семнадцатого века. И здесь же водился пушной зверек. Где пушнина-там и охотники, лишь бы охотились не на меня.

Для начала надо было отревизовать запасы, ведь готовились они впопыхах.

Из вооружений : малокалиберная винтовка ТОЗ-78 с вологодской оптикой. Так себе аппарат. 100 патронов « Соболь», охотничий нож. Тоже так себе. Еще складень, нисколько не перочинный. Напильник его не берет. Топорик с металлической обрезиненной ручкой. Взял из-за компактности. Маленький термос. Котелок. Три одноразовые зажигалки плюс подмоченный коробок спичек. Булка хлеба, кусок сыра, три банки тушенки, две сгущенки, большая пачка чаю, пиленый сахар с килограмм, три пачки соли мраморной твердости. Годится. Кусок хозяйственного мыла. О! Компас. Компактная палатка и спальный мешок. Десяток больших и прочных пластиковых пакетов. Приготовлены под грибы. Легкие кеды. Пластиковые вилки и ложки. Коробка с порционной гречкой быстрого приготовления. Здоровый пакет с перцем горошком, пачка лаврушки-это святое. Три луковицы. Две бутылки водки. Само собой удилище и коробка с мушками, блеснами, твистерами и прочим. Моток тонкого капронового шнура. Две пары шерстяных носков. Горсть карамелек. Зубную щетку забыл, как и пасту и бритву. Коробка с «Раптором», зеленый флакон со спреем от гнуса. Трехлитровое пластиковое ведерко с крышкой. Основная часть всего этого размещалась в 20-литровом кане из нержавейки для рыбы . Подарок друзей с завода. Светодиодный фонарик. Наручные механические часы с подзаводом. Маленькая, но хорошо подобранная аптечка.

Ко всему этому добру сам я. 45 лет, холост, 180 см роста, башмаки 43 размера, очень небритый брюнет. Поместите это в костюм геолога и это точно я.

Было около четырех вечера и я решил что-нибудь поймать на уху и заодно обдумать дальнейшие действия. И вот тут, как говорил Петька, мне и поперло. Да и время клева наступило. На Печоре есть два хороших времени для ловли, все остальное –от лукавого. Так что пришлось чистить жадных окуней и прикидывать, что я буду жрать через пару дней и есть ли возможность возврата назад. Только сейчас дошло, что свет попадает на заднюю стенку углубления только отраженным от воды при строго фиксированном ее уровне в реке. Вторая деталька - пещерка в этом времени такая же, как и в моем времени. Значит - забросило не так далеко, иначе скала была бы целой.

Ночи в августе в наших широтах очень короткие и я решил податься ближе к деревне, что ниже по течению. Выбор был сделан из простого соображения. Из истории любимой республики я знал, что именно в районе этой деревни всегда ютились древние люди. Лично я сам в детстве отрыл немало черепков на склоне горушки рядом с селением. На север, только на север. В южную деревню я наведаюсь попозже, если не сожрут в родной. Есть кой-какие планы.

Изъель я перешел, не замочив ног по перекату чуть выше устья. Дальше пришлось двигаться по берегу. Дорога, пробитая через болото, тоже исчезла. Я обошел длинный мыс и вышел к бывшему хутору Воробьевке. Конечно, никаких следов человека здесь не было. Вот и знакомый ручей . Так же , как и в мое время, по поверхности воды змеилась масляная нефтяная пленка. В будущем здесь откроют газоконденсатное месторождение, правда местным жителям от грандиозного события не обломится ничего. Вот открылась длинная лука реки, сплошняком поросшая ядреным сосняком. Никаких следов катищ. Я поднялся на крутой берег и прошел по белому ягелю к месту, где в будущем будет кладбище. Там, где я сейчас стоял, в сороковые годы будут закапывать умерших заключенных со сталинской зоны.

Откуда интересно ветер? С севера, северо-запада. Ну да, основное направление на местной розе ветров. Значит, если есть собачки, они меня не унюхают.

Уже должна была проявиться околица, однако никаких следов огородов или хотя бы изгороди не наблюдалось. Появились сомнения в самом существовании селения. Начали рисоваться картинки атак местных индейцев с томагавками и жерди, к которой меня привяжут. Похоже, я попал в эпоху, когда для человека безопасней заховаться поглубже и не высовыватьс. Наверняка уже появились местные рэкетиры в лице князька на пару с батюшкой.

В моем детстве деревня стояла на небольшом возвышенном плато размерами двести на триста, а дальше за ручьем располагался поселок лесозаготовителей, в котором я имел честь вырасти. Я осторожно прошел к устью ручья и только тут обнаружил тропу малохоженную и совсем не езженную. Вся пойма ручья поросла мощными старыми елями. Раньше здесь была обширная луговина. Тропинка имела ответвление и вела к ручью. И это объяснимо. Значит плавсредства туземцев прятались на ручье, который был значительно полноводней, чем раньше. Основная тропа привела к трем избам, скорее охотничьим избушкам, которые топились по черному. Никаких частоколов не наблюдалось. Понятно, что местные даже при отсутствии огнестрела при желании давно бы украсили меня стрелой или одарили камнем из пращи. Залаяла собака, по голосу точно не сенбернар, что несколько утешило. Из-за домишки вывернулся дедок, одетый совершенно престранно. Как-то описать одеяния и особенно его обувь я был совершенно не в состоянии, вобщем что-то очень дремучее. Я отнесся к деду серьезно, может он тут мастер по метанию сюррекенов из булыжников. « Здравствуй, дикая тварь из дикого леса»-мелькнуло совершенно не ко времени в голове. Нет, мне было совершенно не до веселья. Просто пока я не относился ко всему происходящему достаточно серьезно. Ну вот такая компьютерная игра, хотя патрон уже был дослан и рука сжимала винтовку пистолетным хватом.

Дед рассматривал меня не с меньшим удивлением, особое внимание досталось блестящим черным бродням с лихо завернутыми голенищами. Затем он поздоровался на коми. На этом языке я умею здороваться, попросить поесть и попить и даже поинтересоваться, ловиться ли рыба. В целом было понятно, о чем спрашивает аксакал. Интересовались, откуда я взялся. Пояснил - то есть ткнул пальцем на юг и сказал: « Изъель». Дальше заело, я ничего не понимал. Оглянувшись, дед кого-то окликнул и из-за угла вышел парнишка с луком, на тетиве которого была наложена стрела. Вот и верь хорошим людям. Он спросил меня на странном языке и я почти понял. Это несомненно был русский язык, но какой-то скособоченный, где существительные и глаголы странно менялись местами. Суть вопроса заключалась в выяснении, как я туда попал.

Действительно, что рассказать этим людям? Вешать на уши лапшу, а потом довешивать каждый раз? Так и запутаться недолго. А маленькая ложь, сами знаете, рождает большую и соответственно большое недоверие, которое может привести к состоянию, несовместимому с жизнью. Пришлось выдать полуправду, что меня там высадили. Потом пацан спросил, кто я по роду занятий. Вот тут пришлось лезть пятерней в макушку. На купца я не тянул, на охотника тоже. Я выдал, что я рудознатец и, похоже, меня поняли. По большому не очень –то и соврал, ведь все окружающие запасы полезных ископаемых я знал довольно хорошо. Только вряд ли эти знания кого-либо обрадовали бы. Газовый конденсат, нефть, каменный уголь никому здесь пока не нужны. И все же вкусняшка была и находилась отсюда по прямой в семи километрах. Это были выходы битумных песчаников, попросту точильного камня. А пока меня как бы отправили в командировку сильные мира сего. Я помнил, что примерно в это время этот регион был под крышей Великого Новгорода и немедленно поинтересовался, так ли это. Кое-как продвигаясь в лабиринтах лингвистики, я уяснил, что здесь обретаются промысловики зверя, не афиширующие свое присутствие. Через полчаса я стал немцем, то есть человеком из-за кордона. Тогда так и было. Даже если ты японец - здесь ты немец. Как ни странно, моя винтовка хоть и заинтересовала их, однако не произвела ажиотажа. Слово «зелье» проскочило, а это значит, что ребятишки с порохом встречались.

Солнце уже садилось, по моим часам часов девять. Народ спохватился и я тоже, ведь толком так и не поужинал. Зашли в избушку. По -моему именно в такой спартанской обстановке жила баба- яга . Хорошо, что в начале августа еще тепло по ночам. По многим признакам выходило, что климат был мягче или точнее поконтинентальней. Орляк в низине выпер в мой рост, не раз по дороге я встречал множество белых груздей, никогда раньше здесь не водившихся. Наверно и зимы соответственно холодней.

Я показал на подобие стола и стал вытаскивать припасы. Понятно, что свои закрома во всей красе светить не следовало. Взрезал банку тушенки, подрезал хлеба и сыра. Вздохнув, вытащил фляжку и три пластиковых стакана.