Читаем Пророчество для Полины (СИ) онлайн бесплатно

Посвящается Надежде Савченко, с наилучшими пожеланиями и выражением поддержки!

*

Женщина вошла в большой полутемный зал, где даже в жаркий день было прохладно, несмотря на зажженный камин, и остановилась у порога.

- Проходи, Белла, - стоявший у каминной решетки высокий худощавый мужчина в черном одеянии указал ей узкой белой рукой на кресло у огня. - Садись. Нам нужно поговорить наедине.

Женщина зарделась. Почтение в ее взгляде мешалось с обожанием. Всем остальным этот человек - лысоголовый, со змеиным лицом и красными глазами - внушал трепет и даже ужас, но только не ей. Беллатриса еще помнила, каким было его лицо раньше, до применения магии крестражей, и для нее он оставался прежним.

- Рад видеть тебя в добром здравии, - мужчина погладил по голове свернувшуюся у его ног огромную змею и сел напротив Беллатрисы, поигрывая волшебной палочкой. - Азкабан сильно подкосил вас.

- Но сейчас я уже здорова, и моя сила вернулась, - Беллатриса всем телом подалась вперед. Казалось, она ни минуты не может посидеть спокойно. Подвижная, кка ртуть, смуглая брюнетка с буйной копной кудрей, закрывающих всю спину, и огромными черными глазами, в молодости была признанной красавицей магического мира. Мало кто из женщин мог соперничать в красоте с Беллатрисой Блэк, по мужу - Лестрейндж. Сейчас, после долгих 14 лет в узилище Азкабана, она выглядела изможденной, в глазах появился лихорадочный блеск, а в густых волосах - проседь. Она только недавно поднялась с постели, но была полна решимости вернуться к службе.

- Я рад, - сказал мужчина. - Возможно, она тебе скоро пригодится для одного деликатного дела. Это касается нас обоих, Белла, а также славного рода Мраксов.

Беллатриса опустила голову. Она поняла, о чем говорит Милорд, и воспоминание об утрате снова больно кольнуло ее.

- Моя дочь не прожила и одного дня, Милорд, - тихо сказала женщина, - и эта рана болит до сих пор. Дементоры в Азкабане чаще всего мучили меня именно памятью об этом... - голос женщины задрожал, и она замолчала, сдерживая слезы.

- Так тебе сказала мать, - мужчина повел волшебной палочкой, и к ним подплыли по воздуху два бокала подогретого красного вина со специями. - Принимая у тебя роды, она применила одурманивающее заклятие, а ты была слишком слаба, чтобы отвести его. И очнувшись, ты ничего не помнила и не знала, что было потом. Друэлла солгала тебе. Ребенок родился живым. Но твои родители перенесли его в мир маглов и бросили на крыльце приюта...

В голосе Милорда послышались шипящие нотки. Он сам до 11 лет жил в магловском приюте, и это были не лучшие его воспоминания.

- Она не знала, что это ваш ребенок, - Беллатриса взяла бокал. - Иначе не поступила бы так. Но она не пыталась поговорить со мной, а приняла решение самостоятельно, по обыкновению... Что?! Милорд, вы хотите сказать, что моя дочь жива? - запоздало ахнула она.

- Да, - подтвердил Волан-де-Морт. - Она живет в мире маглов. В 11 лет ее зачислили в Хогвартс, где она училась за казенный счет, - "Как я", - подумал он, - но на шестом курсе ее исключили под смехотворным предлогом. Это было в год моего поражения в Годриковой впадине и массовых арестов моих соратников. Дамблдор и Министерство магии делали все, чтобы она считала себя сиротой без рода и племени...

Беллатриса яростно сжала подлокотники кресла. Она готова была беспощадно расправиться с теми, кто так поступал с единственной наследницей Милорда. И с ее единственной дочерью.

- После исключения ее волшебную палочку сломали, а саму Полину отправили обратно в мир маглов, - продолжал Волан-де-Морт. - Там она часто переезжает с места на место, чтобы маглы не догадались, что она отличается от них. Полина оказалась магом, способным колдовать без волшебной палочки...

Беллатриса закусила губы. Ее грудь выско вздымалась в вырезе черного платья. Опьяняющая радость кружила ей голову, однако занозой сидела мысль: "Мерлинова борода! Маглы! Воображаю, как живется среди них нашей дочери!".

- Сначала я нашел ее след, - Темный Лорд отставил пустой бокал, - фамильную магию я узнаю безошибочно. Потом Хвост проследил за ней и многое разузнал. Отправляйся за ней и приведи сюда. Ее зовут Полина Вульф. Она живет в Санкт-Петербурге. Пора ей воссоединиться с семьей и жить как подобает наследнице двух древних и почтенных фамилий.

*

Это был уже восьмой паспорт, отличающийся от остальных лишь гербом на обложке. Остальные семь - новенькие, не успевшие еще истрепаться - прятались под подкладкой сумки. Кто знает, как жизнь сложится! А вдруг опять придется удирать с одной сумкой! Всегда надо быть наготове.

Полина положила новый паспорт в нагрудный карман черной куртки с белой оторочкой и застегнула "молнию". Когда она зашнуровывала ботинки, за стеклом деловито забарабанил дождь, мелкий и унылый. Намокнув, двор-колодец, на который смотрели окна ее квартиры, выглядел еще более серым и безрадостным, а ведь дом стоит неподалеку от Летнего сада, Лебяжьей канавки и Троицкого моста... "Могли бы хоть центр города уважать! - подумала Полина, натягивая капюшон. - Чуть свернешь с туристического маршрута, и попадаешь туда, где черт ногу сломит!"

*

Она вышла из квартиры и заперла тяжелую дверь на три замка. В старом доме потолки были высокими, стены - толстыми, а двери - массивными, со множеством замков. Это устраивало Полину. Соседи не внушали ей доверия. Конечно, она умела за себя постоять да и красть в ее квартире было особо нечего. Но девушка не терпела непрошенного вторжения на ее личную территорию, и сама вероятность этого вызывала у нее отвращение. А если бы кто-то из этой публики рискнул напасть на Полину, то даже не успел бы понять, какую глупость совершил. Но пока все было спокойно. Это радовало. Полина не хотела повторять допущенную на Кубани ошибку. Там она чуть не спалилась. "И никого бы не интересовало то, что я просто защищалась. В их глазах я априори виновата во всех грехах. Значит, не надо давать повода для новых обвинений!".

На лестнице было холодно, пахло затхлостью из подвала и дымом сигарет. На площадке, забыв о мусорных ведрах, курили две девицы с растрепанными прическами и плохо смытым макияжем. Одна костерила на чем свет стоит тех, кто снова закрасил ее номер телефона на тротуаре: "Еще раз, блин, и попрошу Ванюху расписать этих, блин, под Хохлому!". Вторая хвасталась хорошим заработком за вечер, откровенно обсуждая клиентов и не забывая о самых пикантных деталях.

При виде идущей мимо Полины девушки притихли и настороженно проводили ее взглядами. Новая соседка внушала им опасение, неясное, но отчетливое. Они знали, что делать с конкурентками, полицией, маньяками и уже особо не боялись. А эта молчаливая молодая женщина, с крепкой фигурой и короткой стрижкой, словно излучала какую-то неведомую, но мощную энергетику. Конечно, таких слов девушки не знали, но все равно предпочитали держаться от Вульф подальше.

Полина остановилась под козырьком подъезда и закурила. Да, похоже, что дождь зарядил на весь день, значит, работы опять не будет; кто из туристов захочет гулять по Невскому и фотографироваться с ряжеными в такую погоду? Не выйти на работу нельзя, она с таким трудом нашла место, а утюжить без толку мокрый проспект не хотелось. "Это не в счет, - успокоила свою совесть Полина, - я решила не применять боевых заклятий, а сейчас я хочу всего лишь разогнать тучи!". И внимательно посмотрела на небо, мысленно разрывая завесу облаков.

Сначала перестало моросить. Цвет неба переменился с черного на серый, потом появились ярко-синие просветы. Когда Полина, выбросив окурок, вышла из-под козырька, двор уже заливал солнечный свет, а с ветвей падали последние капли.

Полина вышла на Кутузовскую набережную и бодро зашагала к конторе. Солнце и свежий ветер быстро высушили тротуары, но у ворот Летнего сада в такой ранний час пока еще никого не было.

Широким мужским шагом Полина шла по Дворцовой набережной. Даже вблизи ее можно было принять за парня. Широкие джинсы, черная куртка, тяжелые ботинки; капюшон почти скрывает лицо; ни грамма косметики или духов.

Полину можно было бы назвать привлекательной - правильные черты лица, большие синие глаза, густые русые волосы темно-пепельного цвета; женственная фигура. Но девушка прилагала все усилия, чтобы скрыть все признаки женственности в своем облике, как девочка-подросток, которая стыдится изменений тела. Жесткие тренировки в спортзалах и секциях боевых искусств сделали ее руки и ноги мускулистыми, а плечи - широкими, а жизнь в постоянном напряжении заставляла Полину смотреть исподлобья, цепко и недоверчиво.

- Молодец, вовремя приходишь, - Стефа подала ей костюм феи. - Ты сегодня в Екатерининском сквере работаешь, погода хорошая, день выходной, наверное, многие выйдут гулять с детьми. Ну просто чудо, что развиднелось! Я думала, капец, опять до завтра полило!

"Да, и в самом деле чудо!" - подумала Полина, переодеваясь в розовое платьице с крылышками и пристраивая на голову белокурый парик. Только Стефании не нужно было знать, почему изменилась погода. Иначе повторится то, что было в Лондоне, Бухаресте, Праге, Хельсинки, Нью-Йорке, Гватемале, Порто. Все реагируют одинаково. То, что им чуждо, они отторгают, боятся или пытаются уничтожить. Или использовать ее способности в своих преступных целях. А это уже так надоело Полине! Почему ее не могут оставить в покое? Ведь она просто хочет спокойно жить и не виновата, что в этом мире ее считают чужой.

*

Когда у входа в парк остановилась полицейская машина, Полина, пившая кофе у фургончика, ничего плохого не подумала. Наверное, просто патрулируют Невский. Но когда из "уазика" вышло двое полицейских в бронежилетах, с дубинками, автоматами и газовыми баллончиками и еще трое в штатском и направились прямо к ней, девушка помрачнела. "Черт! Все-таки нашли!" - Полине в первый момент стало жаль своего новенького паспорта, полученного всего полгода назад, работы и уже обжитой квартиры с тяжелой дверью и огромными, выходящими на Неву окнами и широким подоконником. Опять бежать, искать новое место скрываться. Она уже привыкла к Петербургу, и город ей нравился. А это бывало редко. Полина поняла: это связано с происшедшим в Ачуеве. В прессе тогда писали, что это явный теракт, но следствие терялось в догадках, кому понадобилось подрывать почтенного доктора медицинских наук, и где следы взрывного устройства. Значит, кто-то проявил чудеса смекалки и увязал взрыв машины под Ачуевом и пациентку ожогового отделения Темрюкской больницы с частичной амнезией...

Полина послушалась, когда ее попросили "пройти спокойно". На Невском было людно, много туристов и горожан с детьми, и девушка не хотела, чтобы они пострадали от шального заклятия. Еще не время.

На ней защелкнули наручники и спешно столкнули в машину. За спиной девушка услышала звонкий голосок какого-то малыша: "Ой! Мама! Фею арестовали!", и женский голос: "Пошли-пошли, Ярик, ты ведь хотел мороженку?".

В "уазике" Полину приковали наручниками еще и к поручню. Один из шлемов сел рядом с ней, второй - напротив.

Стройная темноволосая женщина в черном платье и накидке, стоявшая возле клумбы, увидела, как "фею" сажают в полицейскую машину и ахнула. Мороженое, которое она держала в руке, упало прямо в анютины глазки. Женщина бросилсь к воротам, сунув руку в карман платья...

- Что вы делаете?! - загородила ей дорогу парковая служащая. - Как вам не сты...

- Конфундус! - выкрикнула Беллатриса. Перешагнув через оглушенную женщину, она побежала к воротам, но тут оказалась в толпе галдящих по-французски туристов с видеокамерами, смартфонами и штативами для селфи.

"Авада Кедавра!" - чуть не вырвалось у волшебницы, когда она проталкивалась к выходу. Но выдавать себя пока было нельзя. "Конфундус! Остолбеней! Петрификус тоталус!" - мысленно произносила она, сжимая в кармане волшебную палочку и расчищая дорогу. Ее охватила ярость. Ее дочь, которую она тридцать лет считала потерянной, и найденную только 5 минут назад, уводят магловские стражи. О, проклятье! Чертовы маглы!

Она была уже у ворот, когда "уазик" умчался, завывая сиреной. Беллатриса развернулась, чтобы лететь за ним, но тут ее ослепила вспышка; встречные парень и девица азартно фотографировали ее необычный наряд. Это обозлило женщину еще больше.

- Левикорпус!

Девица завизжала, пытаясь повернуться головой вверх и опуститься на землю. Ее мини-юбка задралась почти на голову. Парень выругался, обнаружив, что смартфон прирос к его носу.

- Так тебе и надо, магловское отродье! - прошипела Беллатриса и оглядела проспект. Поздно. Машина с ее дочерью исчезла. Женщина знала, что нужно делать сейчас. Но сначала нужно было известить Милорда.

Беллатриса прошла по мосту, украшенному скульптурами вставших на дыбы коней, свернула на набережную, быстро нашла подходящий закоулок и, оглянувшись, засучила рукав черного платья. На ее точеной руке от запястья до локтя была татуировка, змея и череп, Черная Метка Милорда. Беллатриса прижала к ней ладонь. Метка запульсировала, налилась жаром. Женщина опустила рукав и стала ждать, оглядываясь. Во дворе шел ремонт. У стены громоздились ведра с известкой и ящики. Все было заляпано белыми кляксами и серой, едко пахнущей краской. Но здесь было безлюдно, а значит, этот двор подходил для встречи с Повелителем...

Черный вихрь влетел во двор, сметя часть ящиков, приземлился и превратился в Волан-де-Морта.

- Я вижу, что ты одна, Белла, - сказал он, брезгливо подбирая полы плаща, чтобы не испачкать. - Ты не нашла Полину, или не смогла забрать ее?

- О, Милорд! - Беллатриса кусала губы. - Я потеряла ее. Ничего не успела сделать! Чертовы маглы...

- Ты меня вызвала затем, чтобы я слушал твое нытье?!!

Окрик Повелителя помог Беллатрисе справиться с эмоциями, и она уже спокойно рассказала о произошедшем. Волан-де-Морт слушал ее, задумчиво постукивая волшебной палочкой по ладони.

- Без Визенгамота тут не обошлось, - сказал он после паузы, - не сомневаюсь, что это они навели маглов на Полину, и где-то поблизости уже ожидают дементоры Фаджа, чтобы забрать ее у земных стражей в Азкабан. Надо спешить, Белла! Иначе нас могут опередить.

- Дементоры придут за моей дочерью? - побледнела Беллатриса и коснулась ладонью горла, вспомнив, каким мучениям подвергали ее, Родольфуса и Рабастана ужасные стражи Азкабана. Он вспомнила то чувство, которое впервые испытала, услышав биение сердца своего будущего ребенка. Представила себе Полину в лапах дементоров. - Проклятый Фадж! Я испепелю его!