Читаем Пропавшие (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчик: Кристина Руснак

Редактор: Мария Чугунова

Вычитка: Ксюша Попова

Русификация обложки: BySashka

Для Эшлинг, Орлы и Кэхала

Моя жизнь, мой мир 

Яма, которую они вырыли, была неглубокой, менее трёх футов. Мешок для муки молочного цвета полностью закрывал маленькое тельце, туго связанное тесёмками некогда белого, но уже перепачканного передника. Они тащили тело по земле, хотя оно было очень лёгким, и не составило бы труда его поднять. Почтение к погибшим было им чуждо: один из них пнул тело в середину ямы, придавливая его подошвой ботинка глубже в землю. Они не произнесли ни молитвы, ни прощального благословения, а просто сгребали лопатой влажную глину, спешно покрывая белое тёмным; будто ночь без сумерек спускалась на землю. Под яблоней, которая весной пустит белые почки, а летом принесёт богатый урожай, теперь покоились две кучи земли: одна утрамбованная и твёрдая, другая – свежая и рыхлая.

Три личика с глазами, тёмными от страха, выглядывали из окна третьего этажа. Они встали на колени на одну из кроватей, покрытую подушками, набитых жёсткими перьями.

Люди внизу собрали свои инструменты и повернули обратно, а трое ребят продолжали смотреть на яблоню, теперь выделявшуюся в свете полумесяца. Они стали свидетелями события, которое их юные сознания были не в состоянии понять. И содрогнулись, но не от холода.

Ребёнок, сидевший посередине, сказал, не поворачивая головы:

— Интересно, кто из нас будет следующим? 

Сьюзен Салливан собиралась встретиться с человеком, которого больше всего боялась.

Прогулка, да, прогулка пойдёт ей на пользу. Выйти на свет дневной, подальше от удушающей атмосферы её дома и подальше от собственных навалившихся мыслей. Она надела наушники айпода, накинула тёмную шерстяную шапку, затянула коричневое твидовое пальто и вышла навстречу колючему снегу.

Мозг её закипал. Кого она обманывала? Она не могла отвлечься, не могла сбежать от кошмара своего прошлого; оно преследовало её каждую минуту каждого дня и вторгалось по ночам, словно летучая мышь, чёрная и проворная, делая её несчастной. Она пыталась связаться с детективом в полицейском участке города Рагмуллин, но безрезультатно. Это могло бы стать её страховкой. Больше всего на свете ей хотелось узнать правду, и, исчерпав все обычные источники, она решила действовать сама. Возможно, так она сможет ей избавиться от демонов. Сьюзен вздрогнула. Шагая быстрее, поскальзываясь то тут, то там, больше не переживая; она должна была знать. Время пришло.

Склонив голову под порывами ветра, она продиралась сквозь город настолько быстро, насколько позволяли замёрзшие тротуары. Войдя через железные ворота, она посмотрела вверх на двойные шпили собора и по привычке перекрестилась. Кто-то бросил горстку соли на бетонные ступени, которая теперь хрустела под ботинками. Снегопад утих, и из-за темных облаков выглянуло низкое зимнее солнце. Сьюзен толкнула большую дверь, ступив заледеневшими ногами на резиновый коврик и сквозь эхо закрывающейся двери вошла в тишину.

Она сняла наушники, оставив их свисать на своих плечах. Хоть её путь занял всего полчаса, она сильно замёрзла. Восточный ветер прорывался сквозь слои одежды, и её скудный телесный жир не мог защитить кости, которым был уже пятьдесят один год. Сьюзен потёрла лицо, проводя пальцами под запавшими глазами и вытирая стекавшую с них воду. Она пыталась привыкнуть к полутьме. Свечи на боковом алтаре освещали тени вдоль мозаичных стен. Слабый солнечный свет проникал сквозь витражные окна высоко над Крёстным путём, и Сьюзен медленно пошла вперёд сквозь тусклую дымку, вдыхая аромат ладана, витавший в воздухе.

Склонив голову, она боком прошла в первый ряд; ее колени коснулись деревянной скамейки для коленопреклонения. Сьюзен снова перекрестилась, задаваясь вопросом, каким образом в ней осталась ещё хоть толика набожности после всего, что она сделала, через что прошла. Ощущая одиночество в тишине, она подумала: «Какая ирония, что он предложил встретиться в соборе». Она согласилась, потому что считала, что в это время дня там будет немало людей. Будет безопасно. Но собор был пуст, погода всех удержала по домам.

Дверь открылась и закрылась, пуская порывы ветра по центральному проходу. Сьюзен знала, что это был он. Страх сковал её. Она не могла обернуться, просто неотрывно смотрела вперёд на свечу, горевшую в нише, пока та не померкла.

Шаги, медленные и решительные, эхом раздавались в проходе. Скамья за её спиной скрипнула, когда он встал на колени. Туман холодного воздуха кружил вокруг неё, а его узнаваемый запах подавлял аромат ладана. Она встала с колен и откинулась назад. Его дыхание, короткие резкие вдохи, было единственным звуком, который она слышала. Она чувствовала его и без его прикосновения к ней. Неожиданно она поняла, что совершила ошибку. Он пришёл сюда не за тем, чтобы ответить на её вопросы. Он не даст ей успокоения, которого она жаждала.

— Тебе не стоило вмешиваться не в своё дело, — его голос — резкий шёпот.

Она не могла ответить. Дыхание участилось, сердце быстро забилось, гулом пульсируя в ушах. Она сжала пальцы в кулаках так, что костяшки побелели. Ей хотелось убежать, скрыться как можно дальше, но силы покинули её, и она поняла, что её время пришло.

Слёзы предательски заблестели в уголках глаз, и его рука обхватила её шею, а пальцы в кожаных перчатках чертили линию вверх и вниз на её дряблой плоти. Сьюзен вскинула руки вверх, чтобы схватить его, но он оттолкнул ее руки. Его пальцы нащупали провод айпода, и она почувствовала, как он закрутил его вокруг её шеи. Она почувствовала запах его лосьона после бритья и четко осознала, что умрёт, так никогда и не узнав правды.

Она извивалась на твёрдой деревянной скамье, пытаясь вырваться; её руки лихорадочно тянули за его перчатки, отчего провод на её коже затягивался лишь туже. В попытках глотнуть воздух она поняла, что не может этого сделать. Тёплая жидкость обожгла кожу между ног, когда она обмочилась. Он потянул сильнее. Ослабевшая, Сьюзен опустила руки. Он был слишком силён.

Пока жизнь покидала её в удушении, странным образом она обрадовалась физической боли, пришедшей на смену мучившим её годами душевным терзаниям. Опускающаяся тьма погасила пламя свечи, пока его рука дёрнула раз, затем второй, а её тело ослабло, и страх покинул её существо.

В те последние мгновения мучений она позволила теням увести себя на свет и покой, к миру, который она не ощущала среди живых. Крошечные звёзды засверкали перед её глазами перед тем, как тьма волной накрыла её умирающее тело.

Колокола собора прозвенели двенадцать раз. Мужчина ослабил хватку и толкнул её тело на пол.

Ещё одна волна морозного воздуха прошлась по центральному проходу собора, когда он спешно и тихо уходил. 

— Тринадцать, — сказал инспектор сыскной полиции Лотти Паркер.

— Двенадцать, — сказал сержант сыскной полиции Марк Бойд.

— Нет, их тринадцать. Видишь бутылку водки за бутылкой «Джек Дэниэлс»? Она не на своем месте.

Она посчитала бутылки. Бойд называл это фетишем, а Лотти – скукотищей. Но она понимала, что это напоминание о прошлом. Будучи неспособной справиться с травмой в раннем возрасте, в качестве отвлечения от вещей и ситуаций, которые ей было не понять, она начала считать. А сейчас это превратилось в простую привычку.

— Тебе нужны очки, — сказал Бойд.

— Тридцать четыре, — ответила Лотти. — Нижняя полка.

— Сдаюсь, — сказал Бойд.

— Неудачник, — рассмеялась она.

Они сидели за стойкой в баре «У Дэнни» среди небольшой толпы, вырвавшейся на обед. Лотти почувствовала слабое тепло, когда за спиной в камине затрещали угли, унося почти весь жар вверх по дымоходу. Шеф-повар стоял за разделочным столом, помешивая и снимая толстую пленку с подливы на подносе, стоявшем рядом с блюдом дня — сухим ростбифом. Лотти заказала цыпленка в чиабатте. Бойд последовал ее примеру. Хрупкого вида итальянская девушка прижалась к ним спиной, наблюдая, как в тостере подрумянивался хлеб.

— Должно быть, они общипывают этих цыплят, а не сэндвичи делают, — сказал Бойд.

— Ты отобьешь мне весь аппетит, — ответила Лотти.

— Если бы он еще был, — не унимался Бойд.

Позабытые рождественские украшения мерцали вдоль потолка бара. Плакат, прикрепленный к стене клейкой лентой, извещал о том, что в выходные будет выступать группа «Афтермат». Лотти слышала, как ее шестнадцатилетняя дочь Хлоя упоминала их. На большом декоративном зеркале белым мелом была расписана вчерашняя специальная акция — три шота за десять евро.

— Сейчас я бы заплатила десять евро и за один, — сказала Лотти.

Телефон Лотти завибрировал на барной стойке прежде, чем Бойд успел что-то ответить. На экране высветилось имя суперинтенданта Корригана.

— Проблема, — сказала Лотти.

Маленькая итальянская девушка повернулась с куриными чиабаттами в руках, но Лотти и Бойда уже не было.

— Кто мог желать смерти этой женщине? — спросил суперинтендант Майлз Корриган детективов, стоявших на улице у собора.

«Очевидно, кто-то желал», — подумала Лотти, отлично понимая, что не стоило произносить такое наблюдение вслух. Она устала. Она все время была уставшей. Она ненавидела холодную погоду, действующую на нее усыпляюще. Ей нужен был выходной. Боже, но она ненавидела Рождество, а мрачное похмелье ненавидела еще больше.

Они с Бойдом, по-прежнему голодные, бросились к месту преступления в величественный собор постройки тридцатых годов города Рагмуллин. Суперинтендант Корриган быстро ввёл их в курс дела прямо на ледяных ступенях. В участок поступил звонок — в соборе обнаружили тело. Он тут же принялся за дело, организуя оцепление места преступления. Если докажут, что это убийство, Лотти знала, что перед ней будет стоять проблема — как убрать его из этого дела. Как детектив сыскной полиции города Рагмуллин именно она могла возглавить расследование, а не Корриган. Но сейчас ей нужно было отложить в сторону участковую политику и понять, с чем им предстояло иметь дело.

Её суперинтендант извергал указания. Она убрала волосы длиной по плечи в капюшон своей куртки, застегнула её без особого энтузиазма. Краем глаза она заметила Марка Бойда, стоявшего за спиной Корригана и ухмыляющегося, но оставила его без внимания. Она надеялась, что это было не убийство. Возможно, бездомная, погибшая от переохлаждения. Накануне было так холодно, что она ни на секунду не сомневалась, какой-нибудь несчастный замерз до кончиков пальцев. Лотти заметила картонные коробки и свернутые спальные мешки, прижатые в глухом уголке за дверью магазина.

Корриган перестал разговаривать — это было знаком того, что им пора приниматься за работу.

Проложив путь через толпу полицейских у входных дверей, Лотти перешла через второе оцепление, установленное в центральном проходе. Она нырнула под ленту и подошла к телу. От женщины в твидовом пальто, зажатой между скамеечкой для коленопреклонения в первом ряду и скамьёй, исходил газообразный запах. Лотти заметила провод от наушников, обернутый вокруг шеи, и небольшую лужицу на полу.

Лотти почувствовала неожиданное желание накрыть тело одеялом. «Ради Бога, это ведь женщина, а не какой-то предмет», — хотелось ей закричать. Кто она? Что она там делала? Кто будет искать её? Лотти едва сдержалась, чтобы не протянуть руку и не прикрыть вытаращенные глаза умершей. Это была не её работа.

Стоя в прохладном соборе, теперь залитом яркими огнями, она проигнорировала Корригана и сделала пару необходимых звонков, чтобы эксперты приехали сюда немедленно. Затем обезопасила внутреннюю зону для криминалистов по расследованию места преступления.

— Штатный патологоанатом уже в пути, — сказал Корриган. — Дорога должна занять около тридцати минут, зависит от движения. Посмотрим, как она это назовёт.

Лотти бросила на него взгляд. Он наслаждался перспективой застрять в деле об убийстве. Она представляла, как он ломал голову над речью для неизбежной пресс-конференции. Но это было её расследование, он не должен был находиться здесь.

За ограждением алтаря офицер полиции Джиллиан О’Донохью стояла рядом со священником, который обнимал за плечи очевидно трясущуюся женщину. Лотти пробралась через медные ворота и подошла к ним.

— Добрый день. Я детектив сыскной полиции Лотти Паркер. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Женщина хныкнула.

— Вам непременно нужно делать это сейчас? — спросил священник.

Лотти подумала, что он мог быть немного младше неё. В июне ей исполнится сорок шесть, а ему, казалось, было едва под сорок. В чёрных брюках и шерстяном свитере поверх рубашки с белым воротничком он выглядел истинным священником.

— Это не займёт много времени, — ответила она. — Сейчас самое лучшее время задать вопросы, пока всё ещё свежо в памяти.

— Понимаю, — сказал он. — Но мы испытали ужасный шок, поэтому я не уверен, что вы узнаете что-нибудь стоящее.

Он встал, протягивая ей руку:

— Отец Джо Бёрк. А это миссис Гэвин, она убирается в соборе.

Твёрдость его рукопожатия удивила Лотти. Она почувствовала его тепло в своей руке. Он был высоким – она добавила это к своим первоначальным наблюдениям. В его тёмно-синих глазах отражением сверкали горевшие свечи.

— Миссис Гэвин обнаружила тело, — сказал он.

Лотти открыла блокнот, который достала из внутреннего кармана своей куртки. Обычно она использовала телефон, но ей показалось неуместным доставать его в этом святом месте. Уборщица подняла взгляд и начала всхлипывать.

— Ш-ш-ш, ш-ш-ш, — отец Бёрк утешал её, словно ребёнка. Он сел и стал осторожно потирать плечи миссис Гэвин. — Этот милый детектив просто хочет, чтобы вы объяснили, что произошло.

«Милый?» — подумала Лотти. Этим словом она никогда бы себя не назвала. Она опустилась на скамью напротив и повернулась к ним, насколько позволяла ей её куртка. Джинсы впивались в живот. «Господи, — подумала она, — придётся отказаться от нездоровой пищи».

Когда уборщица посмотрела на неё, Лотти предположила, что ей было около шестидесяти. Её лицо было белым как мел от шока, отчего морщины выделялись ещё сильней.

— Миссис Гэвин, можете рассказать всё с того момента, когда вошли сегодня в собор, пожалуйста?

«Довольно простой вопрос», — подумала Лотти. Но не для миссис Гэвин, которая в ответ на него разразилась слезами.