Читаем Университет имени Конкордии Непобедимой. Проклятое число онлайн бесплатно

ПРОЛОГ.

Его волокли по мокрой от недавнего дождя земле — вперед, навстречу неизвестности, под громкие завывания холодного ветра. Тихо посверкивали золотистые крошки звезд на небесной скатерти, воздух был пронизан страхом, болью и безумием.

— Вот мы и на месте, моя дайра, — елейно сказал Пситтакус, улыбаясь. — Время получать по заслугам.

Седая женщина с глубокой морщиной между кустистыми бровями медленно кивнула головой своему спутнику, глаза которого радостно зажглись от предвкушения жестокой сцены. Она была низенькой и худощавой, облаченной в черное платье и черный же плащ с колышущимся капюшоном, он — высокий и широкоплечий, являл собою полную ее противоположность. Костюм его во многом напоминал маскарадный: высокие подплечники украшали расшитые бусины, огромные перья окаймляли вырез, золотые туфли с загнутыми носами уже успели порядком испачкаться в грязи. Его пышные седые волосы были убраны в хвост на затылке; красный бант своими длинными лентами доходил до середины спины.

— П… пощадите! — завопил человек, которого те крепко держали под руки. Он был тощим и изможденным, черные круги залегли под глазами. — Я больше не буду никому рассказывать о Неназванной Дайре, обещаю! Клянусь!

— Нам искренне жаль, — холодно ответила старуха, и по одному ее тону было заметно, что той вовсе не было жаль — ни капельки. — И все же, мы предпочитаем осторожность милосердию. Прощай. Пситтакус, — обратилась она к своему высокому спутнику, и тот медленно повернул большую голову с вращающимися золотыми глазами. — Покончи с ним.

Крепкий старик схватил дрыгающегося и сопротивляющегося человека на руки и медленно понес его навстречу клубящемуся черному Дыму. Старуха глядела на него с гордостью и страхом. Уже несколько десятков лет она не подходила к краю мира настолько близко — даже отсюда она ощущала тихое шипение и лязг зубов тех чудищ, что вскоре придут сюда, учуяв добычу.

Одним резким движением Пситтакус бросил кричащего пленника в Дым, и тот скрылся из глаз, растворившись в черной субстанции. Вокруг воцарилась гробовая тишина, и лишь только ветер тихо завывал, метаясь по высокой нескошенной траве и мягкой грязи.

— Пойдем-ка домой, мальчик мой, — вздохнула наконец старуха, оборачиваясь к высоким золотым стенам, возвышающимся почти до небес. Когда-то давным-давно, в далекой юности, они казались ей сказочными и прекрасными. Теперь же она видела в них очередное напоминание о жестокости жизни — те, кто строил их, кровью и потом воздвигая каждый камешек, все равно не преуспели в своей жалкой попытке защитить мир от зла. — Что-то холодно здесь. Простужусь еще.

Высокий старик в аляпистом костюме кивнул, и они медленно двинулись прочь, не говоря друг другу больше ни слова.

Двенадцать Демиургов и их двенадцать фамильяров унылыми изваяниями сидели на земле, и только их лица чуть возвышались над высокой травой. С этой стороны стены можно было наблюдать лишь четверых богов — Конкордию, Малуса, Аквиллу и Астру — и все четверо сидели, скрестив ноги, словно каменные статуи на чьих-то безымянных могилах. Фамильяры находились за их левыми плечами в точно таких же позах. Ни один волосок на их головах не заигрывал с ветром, ни одна рубаха не колыхалась в его дуновениях. Время вокруг них замерло, сделалось абсолютом, перестало существовать.

«Интересно, что чувствует существо, вечно медитирующее в бурьяне? — подумала старуха, поравнявшись с ними. Она взглянула на Конкордию, величайшую и Первую из Демиургов. Ее золотые волосы ниспадали до поясницы, прекрасное лицо казалось высеченным из мрамора. Длинные ресницы слабо колыхались, словно она вот-вот откроет огромные голубые глаза. — Должно быть, я слишком ничтожна для того, чтобы понять».

— Она прекрасна, не так ли, моя дайра? — спросил наконец Пситтакус. — Величайшая из душ, когда-либо существовавших.

— Ну, это с какой стороны посмотреть, мальчик мой, — печально усмехнулась старуха, вглядываясь в тонкие девичьи черты Первой из Демиургов. — Это с какой стороны посмотреть.

А Дым все шипел тысячами змеиных голосов за их спинами, а ветер все трепал длинные подолы ее черного, испачканного по подолам плаща с некогда белоснежным подбоем…

Глава первая, в которой происходит необъяснимое.

Огромный белый ворон, громко каркая, отчаянно бился крыльями о прутья железной клетки, но все это было тщетно. Он никак не мог оттуда выбраться, никак не мог вдохнуть наконец драгоценный воздух заветной свободы. Здесь, в маленькой комнатке с красными, как кровь, стенами, мгновения казались сотканными из столетий, а каждая минута напоминала вечность, однако он, упорный в своей тяге к свободе, бился и бился, позабыв обо всем, отказавшись от покорности и покоя.

— Помоги мне! — закричал он, почувствовав рядом чье-то постороннее присутствие. — Помоги мне, помоги!

— Я… я не могу помочь тебе, и ты об этом знаешь, — ответила Пуэлла, вздыхая. — Я пыталась открыть, но тщетно.

Ворон-альбинос склонил голову набок, и его огромные розовые глаза посмотрели прямо ей в душу. Девушка вздрогнула и невольно отшатнулась назад.

— Неужели ты так и не поняла, что клетка зачарована? — спросил он. — Конечно, ты не сумеешь ее открыть, даже если приложишь все свои силы! Для этого нужно использовать… ну, скажем, магию чакр.

— Магию чего? — Пуэлла устало улыбнулась. — Такому, вроде бы, учат только избранных. Сам знаешь, я ничем таким не владею, так что спроси уж кого-нибудь другого.

— Ох, и как же я сам не догадался! — воскликнул ворон в притворном озарении. — А, стой, погоди-ка… Мне ведь не к кому больше обращаться!

— Уверена, что людей во всех Двенадцати Державах куда больше, чем один, — парировала Пуэлла, — так что приснись в следующий раз кому-нибудь еще.

Комната привычно закружилась перед ее глазами, как это всегда бывало перед пробуждением. Где-то в коридоре громко звякнул ключ, и дверь отворилась со скрипом: это бабушка вернулась из магазина с покупками. Воздух мигом наполнился ароматом свежевыпеченной горячей сдобы.

— Серьезно?! — завопила Пуэлла, вскакивая с постели и босиком выбегая из комнаты. Она была готова вопить от восторга. — Неужели это наконец произошло?

— Да-да, — улыбнулась бабушка, ставя расшитую бисером сумку на плетеный столик рядом с входной дверью. — Мы с дайрой Венио столкнулись на дороге во время обхода домов, и ее булочки с толчеными лепестками шиккской белошейки не были распроданы. Я купила аж три штуки.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — Пуэлла захлопала в ладоши и кинулась бабушке на шею. — Давненько нам так не везло!

— Обычно Венио начинает обход с востока, вот твои булочки и скупают, ведь они такие вкусные, — рассмеялась бабушка. — Но я ее попросила сегодня, чтобы отныне приберегала хотя бы одну штуку для тебя. Та согласилась.

— Как это мило с ее стороны!

— Кстати, от нее тебе еще и теплый привет — просила передать, — покопавшись в сумке, бабушка наконец достала завернутую в тонкую бумагу булочку, запах которой вблизи был еще более аппетитным. — Кушай, кушай, золотце. Шиккская белошейка — хороший цветок, лечебный. Говорят, у тех, кто его постоянно ест, никогда не болит голова.

— Нам в школе тоже так говорили, — с набитым ртом ответила Пуэлла. — Что ж, у меня как раз болит голова, так что целебные свойства белошейки придутся кстати.

Старушка сочувственно погладила внучку по плечу и заглянула в глаза.

— Что, опять этот сон? Про ворона?

Девушка кивнула и улыбнулась.

— Пытаюсь уже не обращать на него внимания. Просто ерунда какая-то.

— Я слышала от нашей травницы, что повторяющиеся сновидения могут быть признаком зарождающейся болезни, — вздохнула старушка. — Сначала сны, потом — галлюцинации, а затем — морбус. Не хочу тебя пугать, девочка моя, но сходила бы ты к дайре Салус на прием.

Пуэлла проглотила последний кусочек булочки и потянулась за следующей. Старушка остановила ее руку на полпути к сумке и строго покачала головой.

— Нет, сначала сходи на кухню и чайник поставь. Не позволю тебе натощак наедаться.

Пока чайник свистел и прыгал, пуская вверх струйки кудрявого пара, Пуэлла раскладывала покупки в холодильник и щурилась навстречу светлым лучам Златолика, что ласкали ее волосы и плечи теплыми и нежными прикосновениями. Бабушка уже сидела в плетеном кресле за круглым столиком и тихо напевала что-то себе под нос. Каждый раз, когда она надолго задерживалась в какой-нибудь комнате, сами стены впитывали в себя ее запах: старая бумага, травяные духи и зачарованное дерево, из которого были сделаны ее многослойные бусы, купленные много лет назад на ярмарке в Кейдаме. Вот и теперь аромат слился воедино с сиянием утра, заполнил каждый уголок крошечной кухоньки.

Закончив раскладывать покупки, Пуэлла раздвинула желтые шторки, расшитые бисером, и свет наступившего утра хлынул внутрь сквозь прозрачный кружевной тюль. За окном все было светло и зелено, по дорожкам, мощеным золотистыми камешками, уже вовсю носились дети и прогуливались старики.

Она увидела, как на другой стороне улицы открылись шторы в доме Амики, и блеснули в лучах Златолика ее яркие рыжие локоны. Уже через минуту девушка в легкой джинсовке и простом голубом платьице выскочила на крыльцо, сжимая в руках маленькую тканевую сумочку.

— Кажется, к нам сейчас Амика придет, — сказала Пуэлла, возвращаясь к столу. — У нас есть печенье?

— Эта твоя подружка пожирает печенье, словно изголодавшийся хищник, — улыбнулась старушка. — Ладно, ладно, я просто шучу; мне кажется, в тумбочке осталась одна упаковка. Угостишь, как придет.

Закусив по детской привычке кончик языка, девушка достала третью чашечку и принялась разливать горячий чай, от которого исходил приятный влажный пар. Склонившись над своей порцией, бабушка восторженно втянула носом свежий аромат.

— Травяной, — констатировала она. — С молодости мой любимый.

Подув на чай, Пуэлла сделала осторожный глоток и закрыла глаза от наслаждения. Боль по-прежнему слабо пульсировала в висках, однако ничто не могло повлиять на ее чудесное настроение сегодня: кажется, день начинался как надо.

Кто-то отрывисто постучал во входную дверь. Потом — еще раз и еще, с каждым разом становясь все настойчивее. Пуэлла закатила глаза и, не сказав ни слова, нырнула в залитый светом коридорчик, чтобы открыть подруге дверь. Амика бросилась ей на шею, едва щелкнул замок и зазвенели колокольчики рядом с рамой: она всегда так делала, и Пуэлла совершенно не была против. От подруги пахло ее любимым ягодным шоколадом и ароматным мылом, который она делала сама. У нее с матерью был маленький домашний магазинчик самодельного мыла, что она гордо именовала «бизнесом».

— Ну что, отличница? Как дела? — завопила девушка, переходя на восторженный визг. — Я была в тако-о-о-ом восторге, когда услышала новости! Подумать только, одни спирали по всем предметам! Даже по бытовой магии, а ведь она такая сложная!

Они улыбнулись друг другу, и Пуэлла, выскользнув из объятий, наконец протянула подруге пушистые тапочки. Амика ненавидела ходить по дому босиком, даже в такую жару.

— Вот, переобуйся и ступай на кухню. Тебя как раз ждут печеньки.

— Только не ешь все, золотце! — с шутливым упреком крикнула бабушка из кухни. — А то уши надеру!

— И Вам не хворать, дайра Лакрим, — ответила Амика. — Вы там что, чай травяной пьете?

— Ага, и тебе чашечка есть!

— Вот спасибо!

Она скользнула в кухню, и Пуэлла — следом за ней.

— Вы ведь уже знаете, что Эл у нас просто умница? — спросила Амика, запрыгивая на столешницу вместе с чашкой. Дайра Лакрим посмотрела на нее с шутливым укором, но так ничего и не сказала. — Получила спирали по всем предметам. Мне кажется, теперь можно ждать письмо из Пельмского Университета — они набирают хороших студентов на бюджетные места каждый год.

— Когда нам по почте пришли результаты экзаменов, я чуть не расплакалась, — ответила старушка. — Это же позавчера было, да, Эл?

— Ага, — ответила Пуэлла: она сидела на корточках, роясь в тумбочке. — Нашла упаковку!

— Давай сюда. — Амика протянула свободную руку, и несколько печений упали в раскрытую ладонь. — Спасибо. Ну так что, Златолик мой, ты собираешься поступать в Пельм или как?

— Если пришлют приглашение… — начала было дайра Лакрим, но Пуэлла откашлялась, словно прося бабушку замолчать. Впервые за утро на ее лице не было и тени улыбки. — Что такое, внученька?

— Я же говорила тебе, бабуль. Никакого Пельма и никаких Университетов. Пусть меня хоть в Премеру зовут — никуда не поеду!

— Это еш-шо пош-шему? — спросила Амика с набитым ртом и, проглотив печенье, продолжила крайне серьезным тоном взволнованной матери. — Ты не можешь загубить свой потенциал — тебе так даже директор говорил на выпускном. Да, Шикк — хороший городок, но тебе нечего делать в нашем захолустье. Здесь тебе не место.

— Еще какое место! — воскликнула Пуэлла почти обиженно. — Не вздумай выгонять меня отсюда!

— Эл, послушай меня, — начала было дайра Лакрим, — Амика просто…

— Нет, я не хочу об этом даже говорить. Да, Шикк — это всего лишь городок под Пельмом. Да, сам Пельм — тоже местечко незначительное и скромное, если судить в масштабах Двенадцати Держав, и всегда есть куда стремиться, но я… — она замялась. — …я счастлива здесь. Здесь — мое место. И я стану учительницей бытовой магии в школе, как и намеревалась. Вы меня не отговорите.

— Учительница бытовой магии в нашей школе?! Подумать только! — недовольно воскликнула Амика. — С твоим-то потенциалом?! К тому же, — добавила она остро, — ты не сумеешь получить эту должность. Профессия учителя передается в нашем городке от родителей к детям, ей не учат в колледже, потому что школа у нас всего одна, и вакансии никогда не требуются.

— А я уже с дайрой Рецци договорилась! — парировала Пуэлла, и дайра Лакрим от удивления разинула рот. — Она бездетная и возьмет меня в ученицы. Уже через несколько месяцев я стану ей достойной заменой, а старушка уйдет на покой.

— Она уже и договорилась!.. — пробормотала Амика. — С ума сойти можно, ты — и какая-то там учительница! Подумать только!

— А что такого?

— По-тен-ци-ал, — по слогам процедила Амика. — Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю и сколь горьким будет расставание. И прекрасно осознаешь, что в глубине души я мечтаю просыпаться по утрам и видеть тебя в окне напротив. Но…

— Но?

— …но ты не можешь поступить так с собою. Поэтому, если тебе придет письмо из Пельмского Университета, я сама оттащу тебя на вокзал.

Пуэлла закатила глаза.

— Надеюсь, мои успехи останутся никем не замеченными.

Пуэлла осушила чашку одним большим глотком и устало дернула плечами. Этот разговор начинал ее утомлять.

— Амика, я хочу немного прогуляться до соседнего города и обратно. Ты со мной?

— Вот так внезапно? — девушка слабо нахмурилась. — Не обиделась на меня, надеюсь?

— Если бы обиделась, с собою не звала!

Амика соскочила со столешницы и поставила чашку на столик. На мгновение ее глаза столкнулись с глазами дайры Лакрим, и они улыбнулись друг другу с теплотой и сочувствием. Хоть между ними и не было кровного родства, их объединяла забота о мятежной и ветреной Эл.