Читаем Проклятая субмарина (СИ) онлайн бесплатно

Автор – Гудков Евгений Юрьевич

Проклятая субмарина

Шел 1915 год, май близился к концу, а первая мировая война даже и не думала заканчиваться, а только разгоралась и втягивала в себя новые государства. Солнце в этот день слепило глаза и грело так сильно, что будь вы без головного убора или зонтика – непременно получили бы солнечный удар. Погода поднимала настроение и заставляла радоваться, но не рыбака Фрэнка Милса. Он пробыл в воде атлантического океана часов восемь, не меньше. Кожа его разбухла, спасательный жилет сильно перетянул шею, и мужчина был похож скорее на утопленника, чем на человека, подававшего признаки жизни, Фрэнк был без сознания. Тело его имело многочисленные ссадины и порезы, успевшие немного затянуться за то длительное время, что он пробыл в воде. Крепко зацепившись за какой–то морской мусор, напоминающий груду древесины, Милс дрейфовал. Спокойствие моря нарушил гул торпедного катера, на борту которого гордо красовалась, видавшая морские бои надпись – «CMB–71». Возле букв и цифр были четко видны рикошеты от вражеских пуль. Развивающийся флаг говорил нам о том, что 71–й принадлежал британскому флоту. В длину катер достигал около восьми метров, и в ширину имел около четырех, что вполне соответствовало комфортному размещению небольшого экипажа. Торпедоносец возвращался с боевого задания.

Неожиданно с палубы раздался громкий крик:

Человек за бортом, заглушить двигатель! Мотор еще раз грубо рявкнул, будто в обиду сказанному, и заглох. Слышен был только плеск волн и голоса команды. Катер, дрейфуя, приблизился к Милсу, но тот все еще не приходил в сознание. Двое матросов зацепили Фрэнка и вытащили из воды на борт судна. В растекшейся по древесине луже, можно было разглядеть мужчину лет тридцати, с густой русой шевелюрой и отросшей черной бородой, с забитыми в нее мелкими водорослями. Карие глаза были чуть приоткрыты, и казалось, молили о помощи! Милс предстал перед своими спасителями в порванной военной немецкой робе, обуви на нем не было. На его правом плече болтался набитый военный рюкзак, больше похожий на одну из уставных вещей немецкого флота.

На лицо вроде наш «поплавок» – буркнул Стэнли Роуф седой мужчина лет сорока двух с веснушками на лице. – А одет, как чертов немец! – сказал моряк и плюнул за борт, перекрестившись. Стэн был правой рукой капитана судна.

Погоди, попридержи коней, Роуф!– раздался голос капитана торпедоносца. – Человека только что достали из воды, а ты его уже во враги народа записал! Нужно для начала во всем разобраться и потом уже искать правых и виноватых – командир 71–го мичман Чарли Болс уже нашел артерию на шее Фрэнка и прощупывал пульс. Сердце утопленника плохо справлялось со своей работой и лениво отстукивало ритм.

Живой! – вскрикнул глава команды. – Срочно отнесите его в рубку, откачайте, переоденьте в сухую форму и накройте теплым одеялом! Что не понятно? – крикнул он грубым тоном юноше лет семнадцати, с ясными голубыми глазами и детским, перепачканным сажей лицом.

Джони Макваер находился в шоке от увиденного и, молча, приоткрыв рот, смотрел на распластавшегося Фрэнка. Мальчик не так давно стал сиротой. Его родной город одним из первых подвергся яростной атаке немцев. Отец погиб сразу же, успев положить из винтовки троих врагов, мать же попала под шальную пулю, оттаскивая раненного солдата за дом. Самому Джону повезло больше, его подхватил британский отряд ополченцев и вывел из пекла. Скитаясь несколько дней, бойцы добрались до пристани соседнего города, где были пришвартованы несколько сторожевых кораблей. Там Макваер и встретил своего нового друга, попросив у него сигарету. Разговор не сложился, так как большой моряк потерял на войне все свои голосовые связки, но мальчуган понравился немому и тот поманил его за собой на борт. Вскоре парень уже был в составе команды «CMB–71», именно тогда катер стал его вторым домом.

- Макваер! Мать твою! – окликнул парня командир катера.

Есть сэр! – опомнился мальчонка и сию же минуту, взвалив на плечи Милса, и кряхтя от тяжести, он понес его в рубку, где находилась самодельная кровать.

Молчун! что ты думаешь? – обратился командир к большому матросу.

Немой матрос, тот, что приютил Макваера был обеспокоен сложившейся ситуацией. Никому из команды не нравилось решение капитана. Молчуном мужчину прозвали за характерное нежелание говорить. Он либо молчал осознанно, временами вспоминая холодные ужасы войны, либо перенес настолько сильный шок, что шевелить языком попросту разучился. Болс придерживался второго варианта. Неразговорчивый моряк занимал место такого же матроса, как и Джони Макваер, и ничуть не стеснялся этого. Наоборот, он всегда охотно выполнял приказания капитана и помогал ему. Никто никогда не знал и, наверное, не узнает о прошлом Молчуна. Он появился из ниоткуда, нес службу на

катере и радовался, а, может, и грустил о своей нелегкой жизни. Роскошные черные усы были еще одной особенностью моряка, они словно щетка торчали во все стороны.

На вопрос Болса Молчун развел руками и нахмурился так, что морщины повыскакивали одна за другой на его мощном лбу.

Понятно… – протянул капитан и махнул рукой. – Значит так, слушай сюда, команда! – мы оставим «лжебританца» до тех пор, пока он не очухается, а затем допросим как положено. В любом случае мы ничего не теряем! Если немец – так передадим его на базу, таким гостям у нас будут рады. Если наш парень – значит, повезло ему. Жизнь… Она сейчас ничего не стоит, – произнес он задумчиво.

Команда завела мотор и «CMB–71» двинулся дальше. Джони Макваер выполнил приказ командира и вернулся на палубу, вид у парня был встревоженный.

Сэр! У меня плохое предчувствие насчет нашего полунемца.… Уж не знаю почему, но мне кажется, что он принесет нам немало бед!– промолвил юнга.

Старый мичман, прищурив глаза, посмотрел на матроса, и по его щетинистому лицу расплылась отцовская улыбка.

Пойду, проверю нашего незваного гостя, раз Макваер так волнуется. Бедняга, наверное, через многое прошел перед тем, как мы его подобрали – уходя, промолвил Чарли.

Фрэнк лежал без сознания на самодельной койке. Благодаря стараниям Джони он стал похож на британского военного моряка – сухая морская форма с шевронами катера и надписью на правом плече

«CMB–71» была ему к лицу. Он лежал, укутанный теплым одеялом и чуть слышно дышал. Капитан присел на край кровати и взял в руки немецкий рюкзак: – Посмотрим, что тут у нас интересного…

На палубу выпали нож, веревка, фонарик и промокшая записная книжка.

– Интересно, – протянул Чарли, поднимая ее. На главной странице красовалась надпись:

«Любимому папочке! Скорей возвращайся с моря, мы тебя любим и ждем! Сара и мама!». Ежедневник был подарен Милсу любимой дочкой. Она сильно тосковала по папе, когда тот выходил в море на лов рыбы. Учителю немецкого языка во время войны нужно было как–то кормить семью.

« 16 апреля 1915г

Я не знал, сколько времени прошло времени с начала войны… Школы были давным-давно закрыты, еще при первом предупреждении о наступлении немцев уроки были отменены и на школьные двери повесили замки. Так я понял, что лишился своей работы, я был простым школьным учителем. Сегодня вечером я встретил в пивнушке моего друга Барни, он уже раздавил бокала три пива, не меньше, закурил сигарету и тупо пялился на зад какой-то красотки. Мы пожали друг другу руки и заказали еще по бокалу.

Хреновые времена наступили, Фрэнк! – потягивая холодное пиво подметил мой друг.

Да уж, бывало и получше… Я остался без работы Барни! На фронт меня берут, ссылаясь на мое паршивое здоровье. А деньги, Барни, деньги надо как-то зарабатывать! – сгоряча выдал я.

Понимаю старина, прекрасно тебя понимаю… Есть один неплохой вариант. Денег на нем много не заработаешь, но зато дома всегда будут морепродукты и небольшая горстка монет.

Ты про-о?

Да, Фрэнк! Именно так! Старику Джозефу всегда нужны были хорошие люди для ловли рыбы, а рыбак ты или нет – это неважно, научишься со временем.

Спасибо, Барни! Ты действительно выручил меня советом! – я залпом допил пол бокала, крепко пожал приятелю руку и направился в сторону пристани к старику Джозефу.

Удачи, старина! – крикнул мне вслед Барни.

Я знал этого причудливого мужика, лучшая рыба в городе всегда была только благодаря Джозефу. Мы встретились и на удивление быстро обговорили все моменты моей новой работы. Уже завтра я должен буду выйти в море с командой Джозефа и его маленьким внуком Томми. Я был безумно рад тому, что снова смогу прокормить свою дочь и жену. Надо будет купить как-нибудь Барни бутылку хорошего бурбона, думаю, он будет в восторге!

На следующий день я впервые узнал, что такое морской поход! Но вот с уловом были проблемы, рыба то ли ушла далеко на дно, то ли в этих местах ее попросту не было. Наша рыбацкая шхуна бороздила просторы океана вторые сутки. Все прекрасно понимали, что рыбалка во время войны – это не самое безопасное занятие, но кушать хотелось всем, и рыба была для нас еще одним источником жизни. Сегодня мы поймали не так много, как бы хотелось – около ста килограмм морского окуня, трески и палтуса. Уже смеркалось, и нам надо было возвращаться к родным берегам Хилбрайда.

17 апреля, утро

Теперь удача точно отвернулась от нас. Повсюду одни водоросли и морской мусор. Больше наши сети ничего путного не поймали. Немного сбились с курса, идем домой… »

Дальше слов было не разобрать, шли какие–то помарки. Затем записи возобновлялись.

« Джозеф разрешил мне немного вздремнуть и спустя две минуты я уже спал, как убитый. Все эти рыболовные дни показались мне слишком долгими и тяжелыми.

Проснулся я от суеты нашей команды. «Нас ждут большие неприятности!» – услышал я голос где-то сверху на палубе. Я накинул кофту и, спотыкаясь на ходу, побежал наверх. То, что я увидел - заставило мое тело дрожать, а сердце стучать еще сильнее. Вдали дрейфовала немецкая субмарина, на нашу лодку направили огромный пулемет, офицер что–то кричал в рупор! Мне стало страшно! Наша команда из пяти человек заглушила мотор и подняла руки вверх! Время отложить свои записи, может быть и навсегда… Сара и Маргарет, знайте, папа любит вас больше всего на свете!»

Снова были видны большие помарки и растекшиеся чернила, несколько листов вырвано.

«Это ужасно!!! Я не могу остановить свои слезы, ком обиды стоит в горле! Они убили всех! Всех моих друзей и собратьев–рыбаков! Эти немецкие сволочи просто звери!!! О, бедный Томми! Зачем мы только взяли его с собой? Тебе ведь не было даже восемнадцати! Эти сволочи связали всех нас на борту шхуны. Потом прострелили со всех сторон деревянное днище и быстро вернулись по мостику к себе на лодку. Рыболовное судно стало медленно заполняться забортной водой. Меня они взяли к себе в плен лишь потому, что я в совершенстве владел немецким языком. Пока черные судьи устраивали жестокую расправу, мои волосы были грубо сжаты рукой офицера, холодное дуло пистолета упиралось в висок! Они хотели, чтобы я не пропустил ни одного момента казни моего экипажа. В живых остался только я один… Твари, ублюдки! Я ненавижу вас и эту проклятую войну!!! ЗА ЧТО–О–О–О? ЗА ЧТО МНЕ ЭТО?! Последнее, что я видел – силуэт нашей шхуны, торчащей из воды на пару метров. Деревянный ангел на носу нашего крохотного судна держал меч уже не так храбро как раньше, и крылья на его спине, казалось, совсем обмякли... »

Буквы сильно расплылись в тексте из–за океанской воды и слез писавшего. С трудом, но дальше читать было можно. И Чарли, нахмурившись, перелистнул страницу.

« Мне кажется уже 18 апреля.

Я не знаю, который сейчас час, может быть утро или уже вечер. Меня взяли на борт субмарины, хотел я того или нет. Бортовой номер я краем уха услышал у общающихся между собой матросов –

«UB–65». Какое–то дикое название для подводного судна, аж слух режет. Ранее об этой лодке я ничего не слыхал. После хорошей взбучки я оказался в какой–то каюте, которая предназначалась для пленников. При тусклом свете можно было разглядеть старую ржавую койку, кучу хлама в углу, столик и пару кухонных приборов с жестяной кружкой на нем. Пол был то ли в запекшейся крови прошлого пленника, то ли в краске. Мой правый глаз сильно заплыл и покраснел: когда меня завели в каюту – ни слова ни говоря ударили прикладом автомата по лицу и пинали еще какое-то время. Наверное, для профилактики, или чтобы я понял, какие у них здесь суровые порядки. Да, те сто килограмм нашего улова частично перекочевали к немцам на борт – я видел, как их матросы выносили из трюмов нашу рыбу, пока шхуна наполнялась водой.

Я немного поспал – пару часов от силы, наконец–то пришел в себя. Меня все еще гложет боль от случившегося, внутри теперь живет «лапа тигра», которая постоянно скребет мою душу, скребет так, что когти вылезают наружу… Бедный Томми и ребята! Черт, как же болит глаз! Приложились они как надо.

Ко мне заходил офицер лет сорока пяти с гладко выбритым лицом, зеркальной лысиной и впалыми голубыми глазами. Представился Рихардом – командиром подводной лодки «UB–65». В сопровождении с ним был матрос, который остался ждать за дверью. Капитан извинился за бестактность и грубость своих подчиненных и сказал, что ко мне будут относиться гораздо лучше, если я начну сотрудничать с ними. Фрэнк Милс – не предатель, и никогда им не был, плюс ко всему, я мало что знал о намерениях нашего флота. Я был простым рыбаком, оказавшимся не в том месте, не в то время. Мы беседовали с немцем где–то с полчаса, затем он сказал, что его ждут дела и удалился. Закрывая дверь, матрос мне пригрозил, что я здесь ненадолго и вскоре пойду на корм рыбам. Я прекрасно понимал всю сложность ситуации и также понимал, что семья Милсов не должна стать осиротевшей. Поэтому в конце нашего разговора с офицером я немножко приврал, назвав лжедаты и лжеданные о нескольких линкорах

Британии. Тем самым подарил надежду и себе, и командиру «UB–65». Надеюсь, я выберусь отсюда намного раньше, чем раскроется мой обман. Что же, придется вести двойную игру…

За мое согласие сотрудничать с немцами Рихард, как и обещал, отдал распоряжение сытно меня накормить. На ужин принесли вкусную говядину в консервах, кусок хлеба, сыр и наполнили мою жестяную кружку спиртом – хоть какая-то радость за все это время.

…Я проснулся ночью от шума голосов. Бывалый матрос эмоционально рассказывал о чем–то своим товарищам:

Я его снова видел Оливер! По ночам он опять бродит у машинного отделения! Скоро кто–то умрет! Мы все здесь подохнем под водой, – истерил он.