Читаем Профессор Гарольд и попечители онлайн бесплатно

Встреча происходила в комнате для совещаний, примыкающей к президентскому кабинету. Обстановка комнаты хотя и была старомодной, по производила впечатление капитальности; от красно-коричневатых стенных панелей отражался свет висевших под потолком по углам светильников. Под ними стояли низкие книжные шкафы, среди которых был один примерно вдвое выше остальных. Шкафы были заполнены книгами в кожаных переплетах, в которые, казалось, никто и никогда не заглядывал. Кресла были обиты плюшем цвета красного бургундского. Попечители были облачены в костюмы из ткани в тонкую полоску.

— Мне довольно затруднительно дать ответ на любой из поставленных вами вопросов, джентльмены, — медленно, как будто стараясь нарочно протянуть время, ответил Ши, — я ведь всего лишь младший служащий.

— Да, это нам ясно, — произнес попечитель Инсайз, тощий, с лицом, похожим на мордочку хорька, издатель местной газеты, который сочинял также редакционные статьи для газет Сент-Луиса, Чикаго и Цинциннати.

— Поскольку три или четыре штатных сотрудника института в отпуске, вы можете попять нашу озабоченность, — сказал Афанаэль, председатель попечительского совета. Ему было за шестьдесят, но в пенсне с длинной черной лентой, прикрепленной к лацкану пиджака, он по-прежнему выглядел весьма эффектно. Бульдожьи челюсти и аккуратная серо-седая челка придавали его внешности типичные черты банкира, которым он на самом деле и был.

Попечитель Уиндхолм промычал что-то, выражающее согласие. Он был высоким, широким в кости, бледнолицым и светлоглазым; губы у него были тонкими, а волосы жидкими. Говорил он редко, но часто издавал многозначительные звуки.

Афанаэль продолжал, как бы не замечая того, что его прервали:

— Поскольку институт является подразделением Карлингстоунского университета, предполагается, что он будет использован не только как госпиталь для душевнобольных, но также и в качестве учебной лаборатории; нам следует иметь аспирантов, способных наблюдать больных, так как это необходимо для развития психологической науки. Но основатели и спонсоры института надеются на то, что благодаря научным усилиям его сотрудников престиж и известность университета также повысятся. — Он повернулся в сторону Ши. — Если результаты, которых достигли ваши коллеги, доктор Ши, стоят того, чтобы их опубликовали, мы, конечно же, не станем их разочаровывать. Какая-либо революционная идея в психологии, да еще подтвержденная убедительными экспериментальными данными, наверняка повысит репутацию университета.

— Согласен, если это только нечто сногсшибательное, — вступил в разговор попечитель Локджо. У него был четверной подбородок, тяжелый изучающий взгляд адвоката и римский нос.

Афанаэль повернулся к Ши:

— Объясните максимально точно, в чем состоит суть исследования, для проведения которого требуется, чтобы все они втроем уехали из университетского городка на год?

Ши глубоко вздохнул. Чтобы ответить на поставленный вопрос, необходимо пошевелить мозгами, и достаточно интенсивно, поскольку истинная причина, без преувеличения, заключалась в том, что и он, и Чалмерс только и думали, как бы сбежать от удушающей скуки академической жизни, и хотя Байярд и Полячек уже сбежали, побуждаемые любознательностью, а может, и по другим причинам, их любознательность едва ли имела научную основу.

Истинная причина, конечно же, не предназначалась для ушей попечителей.

— Мы начали изучение логической модели больных из Гарейдена, — начал Ши, — затем расширили область исследований, намереваясь включить в них и другие случаи. Мы обнаружили, что пациенты, склонные к бреду, существуют, по всей вероятности, наполовину в мирах, придуманных ими самими, а наполовину в реальном мире. Доктор Чалмерс, доктор Байярд, доктор Полячек и я надеемся на то, что, упорядочив принципы построения этих иллюзорных миров, мы сможем найти способы установления связей между иллюзиями больных и принципами реального мира, затем идентифицировать их с ним и таким образом излечить больных.

— Многообещающее заявление, к тому же оно частично объясняет ваше желание уехать из городка, которое вы высказали в своем обзорном сообщении, — пробурчал Афанаэль. — Я могу теперь понять, почему некоторым сотрудникам необходимо продолжить наблюдения, если можно так сказать, в полевых условиях, но почему вас необходимо направить туда? Почему вы не можете остаться?

Да потому, что я принес с собой то, что в действительности уже материализовалось — Бельфебу. Ши не мог, конечно же, произнести это вслух; вместо этого он просто пожал плечами.

— Я самый младший по возрасту сотрудник, имеющий степень доктора.

— А вы уверены в том, что наблюдения в полевых условиях действительно необходимы? — отрывисто спросил Инсайз.

— Несомненно.

Повернувшись снова в сторону Инсайза, Афанаэль сказал:

— Я думаю, вы тем не менее понимаете, что если проект будет успешным, он произведет революцию в терапии и безусловно повысит репутацию университета.

— Ну, это без вопросов, — мычание Уиндхолма обрело наконец словесную форму. — Если они смогут успешно осуществить эти исследования, их результаты, возможно, дадут нам еще один контраргумент в пользу того, что фильмы и радиоспектакли делают жизнь людей иллюзорной.

Ши вспомнил, что Уиндхолм был владельцем трех радиостанций и по одной из них началась трансляция вестерна, который оказался столь популярным, что его включила в сетку вещания национальная радиосеть.

— С помощью этих исследований можно будет выработать надежные критерии при судебном установлении вменяемости, — задумчиво произнес Локджо.

— Ну что, мы согласны, — произнес Афанаэль, но в его голосе не было радости. — Пусть в течение весеннего семестра все идет своим чередом, но в середине лета, доктор Ши, нам необходимо иметь хотя бы некоторые предварительные результаты.

— Вам необходимо учесть еще и то, что публикации о работах доктора Чалмерса и доктора Байярда должны содержать указание на то, что эти исследования были выполнены в соответствии с планом научной работы института, — отметил Локджо, — и уж если быть совсем откровенным, джентльмены, то я должен спросить доктора Ши, хватит ли у него опыта для того, чтобы самому координировать работу такой группы. Прошу вас, доктор, не сочтите этот вопрос обидным.

— Не беспокойтесь, я не в обиде, — пробурчал Ши.

— Да, вы правы, здесь необходимо более опытное руководство, — с легкостью изрек Афанаэль. — Доктор Ши, мы должны настоятельно просить вас, чтобы вы убедили доктора Чалмерса курировать ход исследований хотя бы в статусе консультанта.

— Было бы не лишним, — посоветовал Инсайз, — если бы вы смогли убедить доктора Байярда хотя бы состоять с вами в переписке.

Ши вздохнул:

— Я сделаю все, что в моих силах, джентльмены, но контакты с доктором Чалмерсом могут оказаться чрезвычайно сложными.

— А вы что, не можете позвонить ему по телефону?

— Нет, — ответил Ши, — боюсь, что там, где он находится, телефонов нет. Он, если можно так выразиться, находится в очень отдаленном месте.

— Ну вот и все, что я, как мне кажется, должен был сделать, — сказал он Бельфебе, потягивая предобеденный мартини; в его голосе чувствовалось сдерживаемое раздражение, — можно подумать, что мне надо было лишь послать письмо или отправить телеграмму!

— Брось думать об этом, — ответила она с гордой усмешкой, — ты победил, Гарольд.

— Победил? — помедлив, обратился к ней Ши. — Как ты себе это представляешь?

— А в чем ты сомневаешься? Ваш институт будет продолжать работу, а университет не настаивает на приглашении новых сотрудников на место твоих товарищей, — ответила Бельфеба. — Неужто ты страшишься того, что им предложил, скажи?

— А ты знаешь, если посмотреть на все это твоими глазами, — медленно проговорил Ши, задумчиво глядя на нее, — я ведь сделал свое дело, верно?

— Конечно, и ты тем самым предотвратил две катастрофы, — сказала она, глядя на него сияющими глазами и сжимая его руку.

Ши, нежно улыбаясь, ответил на ее пожатие.

— Мне ужасно повезло, что я встретил тебя.

Она была высокой и стройной, с золотисто-рыжими волосами, собранными в длинный жгут. Он свободно ниспадал по спине и струился по зеленому платью, в которое она сейчас была одета и цвет которого невольно наводил на мысль о том, что лес был ей родным домом. Ши снова порадовался несказанной удаче от встречи с ней и тому, что она по-настоящему любит его: это было для него вообще необъяснимо.

— Возможно, мы пока еще не можем спланировать наше будущее, но сейчас все нормально, по крайней мере пока.

Бельфеба нахмурилась.

— Звучит непонятно, особенно в устах странствующего рыцаря.

— Этого странствующего рыцаря внезапно потянуло к безопасной жизни, а не к приключениям, — произнес Ши тусклым голосом, — и его собственный мир определенно лучше по своему устройству, чем любой из тех, где он побывал.

Лицо Бельфебы расплылось в сияющей улыбке. Погладив руку Ши, она спросила:

— А чем же вызвана такая резкая перемена?

— Это некоторым образом объясняется появлением в доме жены, — признался Ши. — Скажу тебе, дорогая, когда Афанаэль намекнул на то, что проект может быть закрыт, у меня мурашки пробежали по телу. Он намекнул и на то, что, возможно, институту потребуется полностью поменять штат, в том числе и меня. Я никогда бы не подумал, что одна лишь мысль о том, что я могу лишиться работы, заставит меня так паниковать.

Бельфеба снова нахмурилась.

— Это нехорошо.

— Конечно, хорошего мало, хотя работы всегда предостаточно, верно? Но здесь так уютно, и Гарейден вполне подходящий город для… — Он оборвал себя на полуслове; то, как растить и воспитывать детей, они еще не обсуждали. Как и многое другое. — …подходящий город для молодых пар. Я бы не хотел отсюда уезжать, по крайней мере в ближайшее время.

— Если тебе придется это сделать, мы уедем, — просто ответила она, сжав его руку.

— Спасибо, родная, — произнес Ши, восторженно глядя в ее лучистые глаза, а затем, сдвинув брови, спросил: — Ну а как мне связаться с доком и Уолтером?

— Я думаю, — ответила она, придав своему голосу оттенок глубокомыслия, — раз ты не можешь им написать или поговорить с ними при помощи своего магического устройства дальней связи, — она указала рукой на телефон, — тогда тебе не остается ничего другого, как только повидаться с ними и ознакомить их с решением попечительского совета.

При этих словах Ши внезапно ощутил какое-то мрачное предчувствие.

— Нет, не думаю, что мне следует это делать, или все-таки следует?

— Ну что ты так волнуешься. — Бельфеба приблизилась к нему вплотную и сжала обеими руками его руку. — В худшем случае они дадут тебе определенный ответ, который ты сможешь сообщить совету, а в лучшем — они решатся на то, чтобы приехать сюда на короткое время.

Ши улыбнулся ее словам; ответное пожатие руки было знаком признательности за поддержку.

— Ты права. Ты всегда вникаешь в самую суть. — На лицо его снова набежала тень. — Но кто знает, сколько на это потребуется времени, а я совсем не хочу расставаться с тобой надолго.

— Ну, что касается первого, то раз ты телепортировался в мир, в котором действуют магические силы, ты легко можешь заставить их перенести тебя к тому, кого ты ищешь. А что касается второго, то не бойся! Я пойду с тобой.

— Ты? — уставился па нее Ши.

— Конечно. — Бельфеба со смехом встала и притянула его к себе. — Разве ты забыл, откуда я появилась? Или ты настолько поглупел, что тебя беспокоит моя безопасность?

— Ну, э… э, то, что ты говорила…

— Дурачок! Неужто ты забыл, как я владею луком? — Бельфеба, скосив глаза в его сторону, уставилась на него плутоватым взглядом. — Пойми, если тебе придется оставить меня одну, то я буду волноваться за тебя. Ну ладно, Гарольд, пора ужинать и ложиться спать, а утром встаем — и в путь.

На следующее утро Ши забежал на короткое время в институт, чтобы заглянуть в столы своих коллег. Придя домой, он застал Бельфебу одетой так, как принято в ее мире: в белой тунике с короткой юбочкой и в шляпе с пером. В руках она держала лук, а за спиной висел колчан со стрелами. Он тоже облачился в тунику и лосины; к поясу прикрепил меч и кинжал. После этого он вышел на середину гостиной, держа в левой руке пачку бумаг, испещренных таинственными знаками формальной логики, правую руку он протянул Бельфебе. Она приблизилась и, улыбаясь, встала рядом с ним. Руки их сомкнулись. Он с улыбкой подал ей один из листов, почувствовав при этом такое облегчение, которого не испытывал уже многие месяцы.

— Готова?

— Я готова, Гарольд, — ответила она, улыбаясь ему так, как умела улыбаться только она. — Запевай, хей! Итак — в древнюю Эри!

Держась за руки, они начали читать про себя то, что было написано на листах, затем стали читать сорит[1] вслух в унисон. Снова и снова читали они, читали до тех пор, пока облачко серого тумана не окружило их. Оно крутилось вокруг, становясь все гуще и гуще, ограничивая и сужая, казалось, мир, в котором они до этого пребывали, а потом начало распадаться и рассеиваться, и вдруг перед ними открылся сельский пейзаж, до невероятности зеленый.

Ши огляделся и глубоко вдохнул, набрав полные легкие чистого свежего воздуха. Он почувствовал, как с его плеч скатился тяжелый груз забот о больных, студентах и об административной работе. Он повернулся к Бельфебе, которая, так же как и он, осматривалась вокруг, делая такие же глубокие вдохи. Затем она подняла на него свои блестящие глаза.

— Гарольд, это не дом, но это отличное место для привала.

— Я знаю, что ты имеешь в виду: я тоже не хотел бы здесь жить, — согласился Гарольд.

— Нет, сэр, я не о том. — По ее лицу пробежала тень. — Есть ли у нас шанс встретить здесь этого кровожадного Кухулина[2]?

— Да нет, навряд ли. — Ши порылся в кошельке и вынул из него огрызок карандаша. — Нам надо встретиться здесь с Уолтером, а потом двинемся в мир Ариосто.

Бельфеба в изумлении посмотрела на него:

— Имея при себе всего лишь кусочек грифеля в деревянной оправе? На что ты рассчитываешь?

— Пойми, этой вещью Уолтер пользовался очень часто. Она уже содержит в себе частицу его личности, достаточную для действия Закона Мгновенного Распространения.

— Понятно, — лицо Бельфебы просветлело, — тогда споем!

Гарольд снова взял ее за руку и, держа перед собой огрызок карандаша, сконцентрировал на нем взгляд и мысли с максимально возможным напряжением и запел речитативом;

Они на мгновение почувствовали состояние дезориентации: деревья, казалось, наклонились, а их стволы закрутились на месте; все как бы слилось в единое густо-зеленое пятно, которое затем трансформировалось, приняв новые очертания, и наконец перед странниками вновь появились деревья…