Читаем Проблески рассвета (СИ) онлайн бесплатно

Сны редко бывают отчётливы. Обычно они зыбки и прерывисты. В этом есть определённая защита для нас, поскольку сталкиваясь с кошмарами в Царстве Снов, мы быстро забываем о большинстве из них. Но нашему герою не повезло. Ему снился необычайно отчётливый сон, который обязательно запомнится.

Молодой парень лет двадцати трёх плутал в лабиринте узких городских улочек. Его узкое треугольное лицо выражало беспокойство, неумолимо переходящее в панику. Длинные рыжие волосы были растрепаны — хозяин явно уже и не пытался их пригладить.

Рыжеволосый не мог найти выход и страх потеряться здесь навсегда захватывал его всё больше. Он не мог разбить окна или найти двери, чтобы сократить путь, потому что окна были только на верхних этажах. Он не мог позвать помощь, потому что звать было некого, а если кто-то и появлялся, то стоял смутно различимой тенью у окон и не отзывался. Хуже всего было то, что ответвлений становилось всё меньше. В конце концов, парень действительно забрёл в тупик. Конечно же, он вышел из него, поискал новый путь, но снова нашёл тупик. Так повторялось до тех пор, пока бедолага не сжал голову руками и не закричал от ужаса и отчаянья.

С таким же криком он и проснулся, разбудив соседа по комнате.

— Твою же душу, Мэнлиус! Нельзя же так кричать по утрам! — послышался возмущённый, обычно раздражающий голос.

Тот, кого назвали Мэнлиусом, был рад услышать этот голос сейчас, хотя обычно они постоянно спорили и раздражали друг друга. Он заставил себя посмотреть на спасителя. Перед ним стоял ровесник, с более высокий ростом, крепким телосложением и светлыми, вечно взъерошенными волосами. Сосед смотрел на него весёлым взглядом, полным превосходства и вызова.

— Ох, Адриан, не поверишь, но ты меня сейчас спасаешь, — проворчал он, поднимаясь с кровати.

— Что? Надо срочно прекратить… Да на тебе лица нет. Давно я тебя таким не видел.

В глазах блондина промелькнула тень беспокойства, но так и осталась тенью.

— Похоже, моя старая болезнь возвращается… А я думал, что победил её…

— Вот блин… то есть какая прелесть. Наконец-то тебя упекут в приют умалишённых, а я получу нормального соседа.

Мэнлиус усмехнулся и показал соседу средний палец:

— И не мечтай. Ты же засохнешь от скуки без наших спаррингов.

— Зараза! Выполни всё, что для этого нужно, марш к учителю и чтобы к спаррингу был свеженьким!

На эти слова рыжий уже рассмеялся и сложил руку, показав уже большой палец к верху. Спор, душ, а затем медитация придали хоть какой-то готовности встретить новый день в их Башне, Зачарованной Башне, как они все её называли. Впрочем, медитация в этот раз получилась неудачной, что парня встревожило, ведь это был его последний барьер перед безумием внутренней тьмы.

День магистра Зачарованной Башни начинался с проверки основных систем. Конечно, большую часть должны проверить три секретаря магистра, советники  (каждый проверял энергосистемы своей сферы опеки) и их собственные секретари, но магистру надлежит следить за теми системами, к которым у других магов нет доступа. Кроме того, всегда есть возможность предательства… В общем, заботы любого главы ордена начинаются с утра.

Как обычно, ранним утром магистр Амброзиус с мрачным видом стоял в круглом помещении Контрольного Зала и наблюдал за сложным переплетением энергетических каналов и узловых сфер. Через центральную область этого переплетения снизу, из Колодца Силы шёл главный канал, который и создавал Великий Барьер. Великий Барьер питался от энергии семи алтарей, посвящённых Силам-Первоосновам, которые были расставлены вокруг колодца: алтарь порядка, алтарь хаоса, алтарь жизни, алтарь разума, алтарь пространства, алтарь искусства и алтарь времени.

Энергетические потоки Контрольного Зала тоже шли от этих источников, переплетаясь друг с другом особым образом. В некоторых местах они складывались в узлы, наполненные особенно мощной энергией. Если происходило какое-то изменение, это можно было заметить по течению энергетического потока и пульсации узлов, а иногда и по изменению цвета. Ну или по голографическим панелям Контрольной Системы. Три сотни лет назад, когда технология Великого Барьера только создавалась, приходилось обходиться даже без этих панелей. Потому магистр привык полагаться больше на собственные чувства, нежели на данные аналитических заклятий. Чувства его всегда были остры, и появление ученика на пороге не укрылось от его внимания. Сорокапятилетний мужчина с длинными тёмно-русыми волосами и коротко стриженной бородкой повернул к Мэнлиусу голову и приветливо, по-отечески, улыбнулся.

— О, Мэнлиус, входи. Что-то случилось?

— Магистр Амброзиус, я вас не сильно отвлекаю? Может, попозже заглянуть?

— Я закончил проверку. Все системы работают исправно. Какое-то время мы ещё протянем.

— Это хорошо… Учитель, у меня появилась старая проблема. Тот кошмар снова вернулся. В прошлый раз за ним последовали панические атаки в реальности, и я всё завалил… Я пытался медитировать, но беспокойство ещё осталось.

— Ох, понятно, — понимающе кивнул магистр и ободряюще улыбнулся. — Давай пройдём в гостиную.

Они прошли к воздушному лифту, и потоки воздуха подняли их вверх на несколько этажей к кабинету магистра. Это помещение Мэнлиуса всегда успокаивало. Оно было почти полностью выдержано в белом цвете и лишено каких-либо излишеств. Там, где белый цвет отсутствовал, его заменяло золото, покрывая панели шкафов, спинки и подлокотники мебели. Но сделано это было не ради роскоши, а для разбавления однотонной обстановки. Даже мебель здесь казалась настолько лёгкой и воздушной, что Мэнлиус порой начинал думать, будто затерян где-то среди облаков — там ему чаще всего хотелось затеряться, подальше от своих проблем. Откуда лился свет — понять было сложно, казалось, он просто мягко заполнял пространство. А за большим панорамным окном напротив рабочего стола открывался умопомрачительный пейзаж с видом на их город и окрестности. С самого рабочего стола пейзаж виден не был — только бескрайнее небо. Обстановка аскетичная — рабочий стол, шкафы с книгами, зельями и артефактами, круг с серебристым глазом голопроектора на полу справа от кабинета и камин слева, в котором горел волшебный огонь безо всяких дров и систем нагрева. Амброзиус не любил излишества и предпочтение в своих помещениях отдавал сдержанной обстановке, не отвлекающей от работы. Из излишеств он позволил себе только камин, пару удобных диванчиков для гостей рядом с камином и кофейный столик между ними.

Магистр приложил указательный палец ко лбу и послал команду по Дальносвязи — универсальному способу связи магов, разработанному на основе псионики. Хотя далеко не каждый маг мог знать секреты воздействия на разум, Дальносвязь изучалась в обязательном порядке.

Вскоре появился слуга с завтраком на две порции. Слуги башни набирались из младших самых невезучих учеников или элементалей. В Башне все имели дела с магией, поэтому даже на место слуги требовались те, кто ей владели. Доставивший еду ученик демонстрировал невозмутимость, но Мэнлиус знал о зависти слуг к его персоне. Эта зависть была даже более сильной, чем у прочих магов.

— Вначале поедим, — безапелляционным тоном заявил магистр и потёр руки, после чего кивком отпустил слугу. — Я ещё не завтракал. Жизнь магистра, — это сплошная головная боль.

Мэнлиус промолчал и кивнул. Еда выращивалась на настоящих фермах и была хороша. Настоящее мясо, настоящие овощи! Немногие в городе-под-куполом могли её себе позволить. Большинство жителей довольствовалось синтетическими массами и брикетами. Система ферм только восстанавливалась из-за медленного расширения Великого Барьера, требующего огромного количества энергии, которое сейчас никто не мог себе позволить.

— Ты, видимо, и забыл, что я говорил по поводу страхов, верно? — продолжил магистр, когда они поели.

— Эээ, признаться да, — Мэнлиус сконфуженно почесал затылок и посмотрел в сторону. — Со всеми этими заботами. Да и я думал, что уже победил его…

— В этом была твоя главная проблема. Страх никогда не уходит полностью. Мы можем победить его, но однажды он вернётся. Нужно просто быть готовым встретить его вновь. Твои страхи — это ты сам. По всей видимости, у тебя появились новые страхи из-за твоих новых обязанностей. Ты ведь завершил теоретическое обучение и проходишь практику в археологических экспедициях, верно? Та неудача произошла во время последней экспедиции, когда ты не смог сохранить реликвию из-за обвала, но зато спасся сам, верно? Боишься ли ты поражения? Боишься ли ты позора? Боишься ли ты давления из-за твоего статуса первого ученика? Чего ты боишься?

Мэнлиус мрачно кивнул. Учитель как в воду глядел. Он боялся всего этого сразу, потому что строил большие планы на будущее.

— Чем к более высоким вершинам мы стремимся, тем сильнее наши страхи, мой мальчик. Это естественно. Каждая новая область мира открывает перед нами новый пласт страхов.

— Но что же мне делать? Я пытаюсь бороться, но чем сильнее пытаюсь, тем большая волна страха идёт на меня. Я не хочу снова шарахаться от каждого шороха, каждого взгляда!

— Ты слишком зациклен на этой мысли. Давай помедитируем.

Они сели в позы лотоса. Мэнлиусу не хотелось углубляться в себя, но он понимал, что должен взглянуть на свою тёмную сторону. Он закрыл глаза и начал приводить свои чувства в порядок, наблюдая за каждым чувством. Он не знал, наблюдает ли за ним учитель, но понимание, что рядом есть тот, кто в случае чего поможет и поддержит, успокаивало и расслабляло. А затем перед внутренним взором начали появляться образы.

Мэнлиус увидел себя семь лет назад, путешествующим с родителями из города в город. Увидел тот день, когда один орден начал атаку на город другого ордена после того, как диверсионный отряд смог добраться до Системы Барьера. Увидел и то, как остался один, отделившись от родителей. Увидел взрывы, разрушения, кровь и трупы. Увидел себя, рыдающего посреди разрушенной улицы. Почувствовал, как страх того времени возвращается и сейчас.

— Учитель, я снова вижу тут момент, — сообщил он задрожавшим голосом, — И тот страх снова возвращается…

— Очень хорошо. Это то, что нам нужно. Смотри на него. Но помни, ты сейчас здесь, не там.

Мэнлиус с трудом заставил себя смотреть на себя же, бродящего среди руин. Вначале страх едва не заставил его сорваться с места и куда-нибудь сбежать, но парень не хотел опозориться перед учителем. И понаблюдав так с минуты три, он почувствовал, что страх стал слабее. А затем и вовсе исчез, уступив место пустоте. Хорошая пустота. В ней так хотелось остаться… Видение стало растворяться в блаженной тьме.

— Нет, — помешал ему учитель, — смотри дальше. Мэнлиус, твоя задача не есть бегство.

Ученик послушно удержал себя в достигнутом состоянии и заставил себя удержать видение, вспоминая не самые приятные картины до максимальной детальности. Но в какой-то момент поймал себя на интересном ощущении — он больше не чувствовал страха или неприязни перед этими картинами, он вообще ничего не чувствовал. Он столько раз вызывал эти картины в предыдущих своих попытках, что они стали… привычны что ли… Мэнлиус не мог определить точнее. У него просто исчез страх перед тем, с чем он сталкивал себя постоянно.

— Учитель, я…

— Ты ничего не чувствуешь, верно?

— Да…

— Скажи мне, раз ты ничего не чувствуешь, стоит ли это твоего беспокойства?

Мэнлиус задумался и признал:

— Пожалуй, нет…

— Конечно, я заставлял тебя смотреть в лицо своим страхам, но главное заключается в другом. Ощутив эту пустоту, ты постиг иллюзорность беспокоящего тебя чувства. Твои страхи есть иллюзия, Мэнлиус. А раз это иллюзия, должен ли ты ей подчиняться?

— Нет, учитель, не должен, — сказал Мэнлиус, сжав кулаки.

— Надеюсь, что ты это понял, — благосклонно кивнул Амброзиус, а затем ободряюще улыбнулся, — Мэнлиус, ты справишься. Ты смог победить свои страхи однажды, победишь их и снова. Помни об этом.

— Да, учитель. Я признателен вам за урок, — с глубочайшей искренностью ответил парень.

— О, не стоит. Это всё твоя заслуга. Я просто немного тебе помог, — ободряюще улыбнулся учитель. — А теперь вперёд на спарринг. Твой сосед тебя уже заждался.

Спускаясь вниз на первый уровень, где находилась пристройка Тренировочного Зала, Мэнлиус пытался другим взглядом смотреть на многочисленные уровни башни, в которой он жил с двенадцати лет. Другим взглядом — значит тем, который обрёл после медитации с учителем. Башня ранее казалась ему очень неприветливым местом. Общество магов раздирают интриги и соперничество. Соперничество всячески поддерживается, потому что считается — маг должен быть лучшим. Мэнлиусу казалось, что он рано это понял и потому в каждом видел лишь угрозу, никому не мог толком доверять. Но сейчас парень подумал, не крылось ли это чувство угрозы в нём самом, не было ли следствием его сосредоточенности на своих страхах.

Зачарованная Башня является достаточно высоким и крупным зданием, чтобы добираясь от кабинета магистра до тренировочного зала можно было предаться размышлениям по пути. Более трёхсот метров в высоту и около ста сорока метров в ширину. Здание вмещало в себя жилые помещения, библиотека, аудитории, лаборатории, кабинеты и мастерские. В центре находился Центральный Канал — пустое пространство от самого низа до самого верха, по которому к крыше Башни устремлялся энергетический поток Великого Барьера. А ведь ещё были многочисленные пристройки вокруг башни. И Тренировочный Зал находился в одной из них.

«Может теперь я смогу лучше выстраивать отношения с людьми и нелюдьми? Но получится ли довериться им на фоне всех этих интриг? Где пролегает грань между доверием и осторожностью?» — размышлял молодой чародей, глядя на других магов, ходящих туда-сюда по галереям и лестницам Центрального Канала. Кого-то он знал и кивал, получал кивок в ответ или игнорирование. Кто-то откровенно скривился при виде него, всем своим видом выражая презрительное отношение. «Ха, смешно. Справившись с одним страхом, я тут же бросаюсь выдумывать другие. Просто зависимость какая-то. Ну-ка, приди в себя, ничтожество. Тебя ждёт спарринг с той ещё язвой. Не позволяй этому ублюдку почувствовать превосходство!»

Воздушный лифт доставил его в зал первого уровня. Мэнлиус направился сторону пристройки тренировочного зала, когда его окликнул насмешливый голос:

— Да это же наш зазнайка Мэнлиус. Всё так и бегаешь от общества?