Читаем Проблеск вечности онлайн бесплатно

Эта пустыня, казалось, никогда не бывала спокойной, даже сейчас, ночью.

Майк Дензайгер остановился на песчаной дорожке и замер, прислушиваясь.

Посвистывал легкий ветерок, разгоняя песок и бросая его в деревянные стены домика, стоявшего перед Майком. В редких кустах копошились маленькие зверьки — скорее всего, мыши, змеи или скорпионы. Где-то в отдалении протявкал койот и заупокойно прогукала сова.

И хотя Майк находился здесь уже давно, он не переставал сравнивать звуки пустыни с той какофонией, которая осталась позади, в Лос-Анджелесе: с шумом на автострадах, с гудками противоугонных сирен, с визгом телефонов, биперов, радио, телевизоров…

Прищурившись, он так и не сумел разглядеть своих единственных спутников: ночь была темной. Бледный полумесяц тускло освещал узкую полоску песка, начинавшуюся у кустарника и заканчивавшуюся под окнами его хижины.

Шел уже пятый месяц, как Майк находился здесь. Он исходил много миль по пустыне и по этой горе, у подножия которой и построил когда-то свой домик.

Много ночей провел Майк, вот так прогуливаясь у хижины, прислушиваясь к звукам окружавшей его природы и понимая, что спокойствие пустыни было лишь иллюзией. Животные блуждали по ночам совсем не для развлечения, как он. Нет, они разгуливали здесь в поисках пропитания и чаще всего находили свое пропитание друг в друге. Так что, по правде говоря, покоем здесь и не пахло.

Чтобы сохранить в кожаной куртке хоть немного тепла, он скрестил на груди руки. Его темно-каштановые волосы, не стриженные с тех пор, как он покинул город, шевелил слабый ветерок. Холодный воздух заползал под джинсы. Да, по ночам пустыня была холодной… такой же холодной, как и множество глаз в городе, который он покинул…

Несколько лет эта хижина была его пристанищем. Время от времени он заглядывал сюда на недельку-другую, сбегая от проблем и суеты городской жизни. Но на сей раз он решил задержаться в пустыне подольше, хотя по прибытии сюда быстро понял: от себя никуда не убежишь…

Может, ему стоило вернуться? Нет-нет, еще рано. Если уж здесь он не сумел найти покоя, то дома его и подавно не будет, это уж ясно!

Двинувшись по направлению к домику, Майк громко вздохнул, и с его губ сорвалось нечто похожее па стон. Но не успел он добраться до двери своего жилища, как на пустыню вдруг опустилась какая-то противоестественная тишина.

Вздрогнув, он, словно по команде внутреннего голоса, поднял голову и посмотрел на небо, усеянное множеством звезд, которые вдруг стали как бы перемещаться, образуя другую картину ночного неба. «Уж не грежу ли я», — подумал Майк.

Неожиданно Майку показалось, что вовсе не он наблюдает за звездами, а кто-то другой… В горле у него вдруг пересохло, и он ощутил чью-то чужую тоску, печаль, одиночество и томление страсти… Конечно, эти чувства он много раз переживал сам, но сейчас, казалось, они принадлежали как будто не ему.

Невозможно… нелепо… Но Майку никак не удавалось избавиться от этого ощущения, он как бы «забрался» в чужие мечты, чужие эмоции. Он никогда не верил в подобную сверхъестественную чепуху. Но откуда же возникли эти ощущения из его перегруженного сознания, что ли? Но Майк не относился к людям с богатым воображением, к людям, склонным к фантазиям.

Спустя несколько мгновений странные ощущения исчезли, и он почувствовал себя очень одиноким. Услышав над головой слабый гул самолета, он вновь посмотрел вверх. В небе двигался треугольник мигающих белых огоньков.

Майк встряхнул головой. Что за галлюцинации?! Может, оп сходит с ума от одиночества? Или уже сошел? Что ж, это разом разрешило бы все его проблемы. И тогда он или умрет здесь, в пустыне, или кто-нибудь отвезет его обратно в город и упрячет там в психушку.

Впрочем, незачем ломать голову, пытаясь объяснить свое состояние, важно то, что поиски покоя были не таким уж глупым занятием. И, может быть, в один прекрасный день он найдет покой… И тогда… конец его одиночеству.

Нет, к черту все! Не будет у него никакого покоя! И прощения ни у кого ему не найти, тем более у самого себя, ведь он убил свою жену…

1858 г.

Эбби Уинн проснулась от жажды. Еще несколько дней назад она и представить себе не могла подобной сухости в горле. Она ощущала какую-то вялость, как будто из-за недостатка влаги кровь у нее загустела. Эбби присела в своей спальной скатке под высоким сводом крытой повозки. Конечно, сон давал временную передышку, но теперь, проснувшись, она почувствовала, что страдания вновь вернулись к ней.

Последние восемь дней их караван медленно продвигался через пустыню по Испанской тропе, что в штате Калифорния. На первые пять дней пути в повозках было вполне достаточно припасено воды. Кроме того, их проводник-индеец. Мокрый Дикарь, заверил переселенцев, что впереди они встретят маленькую речушку и смогут пополнить свои запасы.

Но речушка оказалась пересохшей. И Мокрый Дикарь, выходец из южного племени кахуиллов, вынужден был попросить воды у местных индейцев-могавков, но у них ее не было, потому что в этом году выдалась жестокая засуха, так что индейцы не могли помочь белым переселенцам, даже если бы и захотели.

Эбби надела, не зашнуровывая, ботинки и выскользнула в своей голубоватой фланелевой ночной рубашке из повозки. Ветер сразу же пронизал ее тело, разметав длинные светло-каштановые волосы, которые днем она обычно собирала в пучок. Раньше Эбби считала, что в пустынях всегда жарко, а теперь каждую ночь чувствовала только холод.

Она колебалась, не сделать ли маленький глоток воды из их драгоценного, неумолимо иссякающего запаса, — маленький глоток, чтобы слегка смочить губы. Но она понимала, что отбирает воду у других. Ведь из всех пассажиров их обоза одна она могла найти воду, благодаря своим частым видениям. Ах, если бы только Эбби была в силах еще и контролировать эти видения, но время шло, и она поняла, что это невозможно. Никакие травы или талисманы, которыми она обычно пользовалась, не помогали.

«А не вернуться ли в повозку и постараться заснуть?» подумала Эбби. Может быть, тогда удастся избавиться от жажды… Но сна не было, она окончательно проснулась. И ни о чем другом, кроме как о желании выпить воды, Эбби думать не могла…

Под слабым светом полумесяца Эбби осмотрелась. Внутри составленного повозками круга все было спокойно. Только в самом центре, у главного костра, она приметила какое-то движение. Там сидели двое мужчин-сторожей, освещаемые затухающими угольками костра. Сдвинув головы, они тихонько перешептывались.

Эбби знала, что мужчины по очереди охраняют лагерь повозок, а также стоянку скота. Но в эту, уже почти истекшую, ночь задача сторожей была труднее обычного: накануне обоз добрался до основания горного кряжа. Поселенцы надеялись найти если уж не воду, сбегавшую с горных высот, то хотя бы приют в тени гор. И дозорные должны были внимательно следить за тем, чтобы волы, коровы, лошади и другая скотина ненароком не забрались на склоны гор.

Шагнув вперед, Эбби вдруг услышала сонный шепот:

— Эбби? С тобой все в порядке?

Рассердившись на себя за то, что потревожила сон сестры, Эбби тихо ответила:

— Все отлично, Люси. Спи.

Но спустя мгновение Эбби почувствовала, как ей на плечи набрасывают шаль.

— Ты ведь можешь замерзнуть, — шепнула Люси.

Эбби обернулась и посмотрела на свою хрупкую, невысокую старшую сестру. В отдаленном свете мерцающего костра глаза Люси были полны беспокойства. Светлые волосы падали ей на лицо, а миткалевая ночная рубашка поблескивала под слабым светом.

Эбби крепко обняла сестру.

— Извини, что побеспокоила тебя. Надеюсь, отец спит?

— По-моему, да.

Сестры всмотрелись в неподвижные фигуры под сводом повозки.

— Хорошо, что хоть его я не разбудила, — с облегчением вымолвила Эбби.

С тех пор, как они въехали в эту пустыню, отец неважно себя чувствовал. Эбби помолчала, взглянув на сестру, а потом спросила:

— Может, ты выпьешь воды?

— Не хочу, — поспешно ответила Люси. Но Эбби уже забралась в высокую повозку. Стараясь двигаться как можно тише, она взяла драгоценную флягу с водой и заставила Люси сделать глоточек, сама пить не стала.

— Но, Эбби… — запротестовала было Люси.

— Со мной все отлично, — твердо пояснила Эбби. — Ну, правда же. — Положив флягу на место, она тут же добавила: — Мне нужно прогуляться.

— Одной?

— Да.

Люси нахмурилась, но спорить не стала: за время путешествия по этой тропе она поняла, что сестре необходимо, улучив минутку, иногда побыть одной.

— Но ты меня позовешь, если я тебе понадоблюсь?

Эбби заверила сестру, что так и сделает. Дождавшись, пока Люси вернется в повозку, она подошла к волам и крепко стянула вокруг тела концы шали, когда-то принадлежавшей их матери. Эбби почти не помнила Катрин Уинн, но знала, что мать была хрупкой женщиной, ростом ниже Люси. Отец тоже был невысоким, а теперь еще и ссутулился. Он частенько ворчал и сердился, недовольный тем, что высокая и стройная Эбби ни на кого в семье не была похожа, в особенности своими необычными способностями. И эти придирки отца только усиливали ее горькое чувство одиночества…

Эбби быстро прошла к полосе песка, находившейся далеко от подножия гор, прислушиваясь сквозь шепот ветра к разговору мужчин-сторожей, а также к приглушенной возне скота.

Но вдруг все звуки умолкли. Встревоженная мертвой тишиной, Эбби остановилась. По ее телу пробежала дрожь, и ей показалось, что сейчас должно произойти нечто важное. Как бы подчиняясь какой-то силе, она взглянула на небо и увидела, что звезды в созвездиях внезапно как бы отодвинулись друг от друга.

И тут же на Эбби нахлынула волна надвигающейся неясной беды… Она услышала печальный вздох… не ветра ли? Протянула было вверх руку, словно хотела дотронуться до звезд, но тут же опустила ее. Ей показалось, что ее собственные тревоги и горести затмеваются сходными чувствами, но все-таки чужими для нее…

Внезапно ее внимание привлек незнакомый шум, похожий на ворчание. Этот шум издавала какая-то большая птица, быстро скользившая по темному небу, но почему-то эта птица не махала крыльями и несла во рту и на каждом своем крыле по фонарю, свет которых равномерно мерцал.

От неожиданности Эбби даже негромко окликнула ее:

— Постой!

Но огромная птица продолжала лететь. Ах, если бы Эбби могла подхватить измученных жаждой переселенцев и унести их прочь из этого страшного места! Но вскоре птица скрылась из вида, и звезды вернулись на свои места… «Какое изумительное видение, — подумала она. — Но что же оно может означать?»

Эбби долго еще смотрела вслед улетающей птице. Но когда решила вернуться к своей повозке, то вдруг ощутила сильное желание поспешить в противоположном направлении от той дороги, по которой сюда пришла. Она уже научилась повиноваться таким неожиданно возникавшим побуждениям, так что спустя несколько минут Эбби очутилась там, где переселенцы пасли домашний скот.

В слабом зареве приближающегося рассвета лошади и другой скот выглядели темными силуэтами. Неугомонное топотанье животных перемежалось негромким мычанием и ржанием. Эбби уверенно прошла направо, где на земле лежали два вола. Наклонившись над ними, она обнаружила, что волы мертвы. Хотя Эбби и не смогла разобрать, чьи это были волы, но тем не менее поняла, что именно ее семья только что лишилась животных, которым суждено было тащить их пожитки через эту пустыню.

Застыв на месте, она печально смотрела на неподвижные туши, распластанные на земле, проклиная себя за бесполезность посетивших ее видений.

— Какая несправедливость! Ведь удалось же ей несколько недель назад спасти маленькую Мэри Вулкотт, когда она сумела предугадать, что четырехлетнюю малютку должна раздавить повозка ее семьи. И на следующий день мать девочки Кора, предупрежденная Эбби, выхватила дочку прямо из-под колес.

Правда, теперь Кора и ее муж Джем подозревали, что сама Эбби каким-то образом вызвала это несостоявшееся происшествие, вызвала, может быть, даже колдовством. Был случай, когда Эбби не смогла предсказать смертельную реакцию маленького Джимми Дензайгера на простой укус пчелы. Она находилась при мальчике, когда тот умирал… И никакие ее травы и лекарства не помогли ему. Джимми похоронили под покровом безжалостной пустыни.

Услышав у себя за спиной шаги, Эбби вздрогнула. Кто-то спросил ее низким, протяжным голосом:

— Что случилось, Эбби?

Не оборачиваясь, Эбби сразу же поняла, кто подошел к ней. Резко развернувшись, она оказалась лицом к лицу с Арленом Дензайгером.

Арлен, дядя несчастного сиротки Джимми, выбранный начальником обоза, был немногим выше самой Эбби. Тяжелая работа, которую приходилось выполнять во время их передвижения, сделала его тело мускулистым и крепким. Его некогда полное лицо осунулось, щеки впали. Но теперь оно стало более мужественным. Темные волосы Арлена были длинными и прямыми.

До отъезда с другими в поисках лучшей жизни Арлен работал поваром. С первой же их встречи в Индепенденсе, штат Миссури, где формировался этот обоз, Эбби испытывала ощущение родства с ним. Вот и теперь ее охватило желание броситься в объятья этого человека.

Но позволить себе этого она не могла. Едва ли не каждая незамужняя женщина в их обозе обхаживала этого добропорядочного, сердечного мужчину, который вез сынишку своей умершей сестры на поиски новой жизни. И особенно настойчиво и неприкрыто в этом отношении действовала Эммелин Вулкотт, племянница Джема. Но Арлен влюбился в Люси, сестру Эбби.

И теперь, глядя в проницательные серые глаза Арлена в тусклом свете начала дня, Эбби испытывала смутное отпущение, что, возможно, именно с ним-то она и переживала одни и те же эмоции в том странном видении с движущимися звездами и рычащей птицей.

Она закрыла глаза, пытаясь воссоздать этот непостижимый контакт с чужим сознанием. Арлен ли это был? Нет… особое чувство подсказывало ей, что все-таки этим человеком был не Арлен. Но в то же время она была уверена в том, что их судьбы с Арленом тесно переплетены. Эбби недовольно покачала головой. Опять ее сверхъестественные способности оказались бесполезными.

— Эбби, ты хорошо себя чувствуешь? — с тревогой в голосе спросил Арлен.

Конечно, он был бы приведен в замешательство, если бы Эбби сейчас расплакалась. А именно это ей вдруг захотелось сделать — из-за себя, из-за своих тревог по поводу утомленных долгой дорогой и томимых жаждой переселенцев, из-за маленького Джимми, покоившегося теперь под землей… И она просто ответила:

— Все отлично, Арлен, — и тут же пояснила: — Я беспокоюсь, как же моя семья сможет двигаться дальше, лишившись трети нашей воловьей упряжки, тем более что оставшиеся волы ослабли от жажды?

Мы что-нибудь придумаем. Не беспокойся, — Взяв Эбби за руку, он повел ее к повозкам. — В нашем трудном пути много скотины дохнет, — заметил он. — Сегодня мы дадим оставшимся отдых. А вы ждите нас здесь, пока мы с Мокрым Дикарем будем искать воду.

— А если ее здесь вообще нет?

— Мы найдем что-нибудь, — решительно ответил он.