Читаем Проблемный мужчина (ЛП) онлайн бесплатно
Проблемный мужчина (ЛП)
С меня хватит. Я поставила крест на мужском роде. Покончила с ними со всеми. Или, по крайней мере, с теми, с которыми работала на кухне. Ладно-ладно, с одним конкретным мужчиной. Уайетт Шоу – спесивый и заносчивый, а ещё настолько далеко выходящий за рамки своей компетенции, что не понимает в каком направлении двигаться. Или как ему управлять своей новехонькой кухней. И тут в игру вступаю я. Непревзойденный су-шеф. Правая рука. Проклятье на всё его существование. Я та самая причина, почему у Уайетта всё так отлично получается в качестве нового шеф-повара одного из самых престижных ресторанов в городе. Он должен поблагодарить меня за все эти дифирамбы и пятизвездочные рецензии. Вот только если вы спросите его, он ответит вам, что его самая большая проблема это я. Несмотря на его обескураживающее и напористое поведение, я поставила перед собой две цели. Первая: я пробью себе дорогу на вершину этой преимущественной мужской индустрии и заполучу титулованную кухню. Вторая: я сделаю всё возможное и буду игнорировать Уайетта и его столь редкие улыбки, как и сгущающееся напряжение, которое начало закипать между нами. Уайетт Шоу может и является новой светозарной звездой Дарема. Может он и имеет все права на награду Джеймса Бирда. И пусть он мой новый начальник и ключ к моему будущему успеху, но он стоит у меня на пути. Так что он может оставить себе свои знойные взгляды и поцелуи украдкой. И пусть он сам решает, как ему пережить смену, не отвлекаясь на меня. Проблема не во мне. Проблема в нём.
Романы / Современные любовные романыАННОТАЦИЯ
ГЛАВА 01
ГЛАВА 02
ГЛАВА 03
ГЛАВА 04
ГЛАВА 05
ГЛАВА 06
ГЛАВА 07
ГЛАВА 08
ГЛАВА 09
ГЛАВА 10
ГЛАВА 11
ГЛАВА 12
ГЛАВА 13
ГЛАВА 14
ГЛАВА 15
ГЛАВА 16
ГЛАВА 17
ГЛАВА 18
ГЛАВА 19
ГЛАВА 20
ГЛАВА 21
ГЛАВА 22
АННОТАЦИЯ
С меня хватит. Я поставила крест на мужском роде. Покончила с ними со всеми.
Или, по крайней мере, с теми, с которыми работала на кухне. Ладно-ладно, с одним конкретным мужчиной. Уайетт Шоу – спесивый и заносчивый, а ещё настолько далеко выходящий за рамки своей компетенции, что не понимает в каком направлении двигаться. Или как ему управлять своей новехонькой кухней.
И тут в игру вступаю я. Непревзойденный су-шеф. Правая рука. Проклятье на всё его существование. Я та самая причина, почему у Уайетта всё так отлично получается в качестве нового шеф-повара одного из самых престижных ресторанов в городе. Он должен поблагодарить меня за все эти дифирамбы и пятизвездочные рецензии. Вот только если вы спросите его, он ответит вам, что его самая большая проблема это я.
Несмотря на его обескураживающее и напористое поведение, я поставила перед собой две цели.
Первая: я пробью себе дорогу на вершину этой преимущественной мужской индустрии и заполучу титулованную кухню.
Вторая: я сделаю всё возможное и буду игнорировать Уайетта и его столь редкие улыбки, как и сгущающееся напряжение, которое начало закипать между нами.
Уайетт Шоу может и является новой светозарной звездой Дарема. Может он и имеет все права на награду Джеймса Бирда. И пусть он мой новый начальник и ключ к моему будущему успеху, но он стоит у меня на пути.
Так что он может оставить себе свои знойные взгляды и поцелуи украдкой. И пусть он сам решает, как ему пережить смену, не отвлекаясь на меня.
Проблема не во мне. Проблема в нём.
ГЛАВА 01
Если бы я была овощем, я была бы... кольраби. Она немного тяжеловатая, но не слишком. Немного пряная. Универсальная. И очень недооценённая.
Ещё кольраби начинается на букву "к". Также как и моё имя — Кайа.
По сути, это овощ моей души.
Именно такие мысли занимали меня в конце беспокойного вечера, когда я с внимательностью снайпера смотрела на пастернак, который варился на плите.
Чуть ранее я решила, что если бы я была рыбой, я бы была морским ежом.
А если бы я была бы фруктом, я была бы плодом хлебного дерева.
Мне было немного интересно, почему всё, что я выбирала, имело колючки в том или ином виде. Конечно же, я выбрала морского ежа, потому что он был классным. И потому что это было одно из тех блюд, которое люди либо любили, либо ненавидели. Я была как раз таким человеком. Уни1 и я соединялись на таком уровне, который был даже выше духовного.
В метафорическом смысле, конечно.
Вообще-то, уни это яйца морского ежа. К этой части я, конечно, не могла иметь никакого отношения.
И я олицетворяла себя с плодом хлебного дерева, потому что он универсальный. И в нём много клетчатки. Как-то так.
Тряхнув головой, я убрала сковородку с пламени и решила слишком не размышлять о выбранных мной вариантах. Меня не задевало, что большинство детей испугались бы трогать эти предметы. И даже взрослые боялись их есть. Это ничего не значило. Это была просто глупая игра, чтобы убить время, так как сегодня я должна была стоять на гарнирах, вместо того чтобы работать в своём любимом цеху мясных и рыбных блюд.
Поскольку я была су-шефом в одном из самых горячих ресторанов Дарема, в Северной Каролине, работа на гарнирах была большим оскорблением по отношению к моему таланту, поэтому сейчас мне нужно было что-то, чтобы развлечься и отвлечься.
Ничего это не имело значения.
Кроме того, что мой пастернак выглядел потрясающе и был уже почти готов. Я выловила его из кипящей воды и положила в миску, чтобы потом посолить и заправить соусом из кленового сиропа.
Я нахмурилась и сжала губы, пока раскладывала пастернак по тарелкам. Добавив измельчённый засахаренный пекан, я начала переосмысливать свои жизненные приоритеты — как минимум те, которые были связаны с едой моей души.
Если бы я была десертом, я была бы... мороженым.
Ну вот. Никаких колючек.
И это, конечно, была очередная ложь.
Моя любимая еда — это лаймовый пирог. Чем кислее, тем лучше.
Я опять проигнорировала прямые намёки на особенности моего характера и сосредоточилась на работе.
Я передала пастернак одному из своих коллег, и он добавил к нему неаккуратно сделанный куриный рулет, чтобы завершить блюдо.
Ещё час назад, я бы предъявила ему за то, как дерьмово он приготовил мясо, но сейчас я уже очень устала. И час назад фуд-блогеры и ресторанные критики уже должны были поесть. По крайней мере, я на это надеялась.
Мой босс наклонился над тарелкой и изучал её так, как будто в ней было спрятано лекарство от рака. Если бы только он мог открыть его с помощью пастернака, мы могли бы спасти мир.
Я сдержалась, чтобы не откашляться и не привлечь его внимание. Ничем хорошим это бы не закончилось. У меня было нехорошее подозрение, что моим истинным желанием было показать ему средний палец за то, как пристально он изучал мою работу. А ещё из-за того как он протёр края тарелки, как будто я плохо сделала свою работу.
Ну конечно, он не заметил рулет. Зачем? Это уродство приготовил его старый приятель. Кто-то, на кого он мог положиться только потому, что они щеголяли яйцами и самооценкой размером с Северную Каролину.
Кислый — это я ещё преуменьшаю. Если бы я была лаймовым пирогом сегодня ночью, лаймы в нём были бы ещё и горькими.
Уайетт Шоу поставил тарелку на поднос и подозвал официанта, чтобы тот забрал её.
— Чарли забыл убрать зубочистки, — сказала я расслабленным тоном, который можно было бы принять за предложение, а не предостережение.
Уайетт стоял ко мне спиной, его плечи застыли, тело напряглось. Он не стал критиковать меня вслух на этот раз, но я чувствовала его пренебрежение, которое тяжким грузом висело в воздухе. Официант подвинул поднос к Уайетту, чтобы тот вынул зубочистки и не дал гостю случайно проткнуть ими нёбо.
Когда Уайетт закончил, он быстро сделал кивок головой, тонко намекая официанту на то, чтобы тот исчез. Официант так и сделал, спешно унося идеальный пастернак и посредственный куриный рулет в зал. Уайетт проводил его взглядом и даже не удостоился повернуться и поблагодарить меня за то, что могло бы стать ужасной ошибкой.
И это было нормально. Мне не было это нужно. Мне было более комфортно вести внутренний диалог у себя в голове.
У меня очень хорошо получалось придумывать пассивно агрессивные речи. Предполагалось, что мы с Уайеттом будем как единый фронт этой кухни, как плохо ладящие мать и отец, которые воспитывают своих незаконнорожденных детей. Поскольку Уайетт был шеф-поваром, а я подчинялась ему, мне было проще выражать все свои гневные мысли при помощи СМС.
Не то, чтобы Уайетт был не сведущ в этом. Он тоже разбирался в оскорбительных смайликах лучше, чем кто-либо другой.
Например, сегодня он прислал мне сообщение, напоминающее о том, что мне надо приехать пораньше для того, чтобы принять продукты. Обычно мы делали это вместе. Я ответила ему, что сама это знаю. В ответ он прислал мне удивлённый смайлик кота.
Дебил.
Его сообщения всегда раздражали меня, поэтому сегодня я не собиралась молчать. Я собиралась дразнить медведя только для того, чтобы разозлить его в ответ, и заставить его сказать то, что он пытался держать в себе — и, между прочим, это было вовсе не "спасибо". Но мы были уже близки к закрытию, и у меня не осталось энергии, чтобы воевать с Уайеттом. Он мог расстраиваться из-за меня сколько ему хотелось, но это не я забыла про зубочистки.
Плюс, мой пастернак, как и все мои гарниры сегодня, и вообще каждый вечер, был прекрасен. Я сделала их уже более ста пятидесяти за последние несколько часов, и из зала не поступило ни одной жалобы. По крайней мере, на меня.
Можешь хмурить своё лицо, пока оно не покроется морщинами, Уайетт, этот пастернак просто мега офигенный.
Изогнувшись всем телом назад, я потянула руки вверх и высвободила часть напряжения, которое сжимало центр моей спины, точно крепкий кулак. Мои ступни болели. Мои ноги задеревенели ещё час назад. Мигрень подбиралась с задней части шеи прямо к основанию моего черепа. И я пахла уткой и кинзой. Пора было идти домой.
Я любила свою работу. Я любила её больше, чем что-либо в этом мире. Не считая, пожалуй, работы Уайетта. Я была совершенно уверена, что мне бы понравилось работать шеф-поваром на этой кухне. Я имею в виду, мне бы
Уайетт выглядел так, как будто его сегодня ограбили, а потом затащили на автомойку. Даже его длинный колпак не мог скрыть того, какими растрёпанными были его волосы.
В любом случае, мне нравилась моя работа, и мне также нравилось возвращаться домой в конце вечера. Не было ничего лучше, чем круто поработать в течение четырнадцати часов, а потом в конце вечера задрать ноги, осознавая, что в тебе совсем ничего не осталось.
Что я и планировала сделать через сорок одну минуту.
И когда я уже начала блаженно мечтать о д
— Дружеское напоминание: сегодня у нас у всех генеральная уборка, поэтому никто не уходит, пока я не проверю ваши рабочие места.
— Сукин сын, — прорычала я в ещё грязную сковородку у меня в руке.
Теперь, когда Уайетт сказал это, я смутно припомнила письмо двухнедельной давности, в котором сообщалось об уборке. Но в моём измождённом состоянии я предпочла отрицание и мечты о горячем душе и бутылочке холодного пива сразу после прихода домой. Да, и то, и другое. Одновременно. Пиво в душе было именно тем, ради чего я жила.
— А вот и мои планы на вечер, — пробормотала себе под нос бойкая блондинка слева от меня, которая, очевидно, также забыла про наш ежемесячный кухонный ритуал.
Я посмотрела на свою подругу Диллон и приподняла бровь.
— Уверена, что Мистер Кто-бы-он-там-ни-был с радостью подождёт тебя.
Она высунула язык, после чего протёрла верхнюю полку над кухонным столом из нержавеющей стали, которая и так уже была девственно чистая.
— Какие-то мы сегодня придирчивые, Кай?
Расстроено вздохнув, я наклонилась над столом, где я только что прилежно работала.
— Я не придирчивая. Я только... хотела, чтобы ты знала, что тебя стоит подождать.
Она моргнула.
— Ерунда.
Я не смогла сдержать улыбку.
— Ладно. Я придирчивая. Но только потому, что завидую твоей непрекращающейся активности.
Моё признание прозвучало гадко, как только я заставила себя озвучить правду, которую я предпочитала игнорировать, отрицать и убеждать себя, что всё совсем не так.
Было сложно признать, что ты завидуешь интимной жизни своей подруги. Учитывая, что моя напоминала сверкающую в темноте ночи неоновую табличку с надписью "Открыто" в старом придорожном мотеле, который все избегали. Потому что боялись, что их порубит на куски серийный убийца.
Не то, чтобы я была серийным убийцей. Всего лишь серийным разрушителем отношений.
Хорошо, это было сильно круто сказано, учитывая, что за всю свою двадцатисемилетнюю жизнь у меня были только одни долговременные отношения. Но, Боже, разве я не сделала всё, что могла, чтобы разрушить их. Я просто уничтожила всё то счастье и доверие, что нам удалось построить.
После этого я приняла ряд нехороших решений в попытке забыть и двинуться дальше. Они также закончились плохо. И с худшим из них мне всё ещё приходилось работать.
На данный же момент мои самые близкие отношения с мужчиной включали в себя только общение с сантехником, который работал в моём доме, потому что мне часто приходилось пробивать засорившуюся канализацию. Именно поэтому мне проще всего было думать, что тот урон, что я нанесла много лет назад, каким-то образом влиял на мою личную жизнь в настоящем. Или на её отсутствие.
Диллон уже знала меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я говорила это искренне. Она толкнула мой локоть своим локтем.
— Я уверена, что у Мистера Кто-бы-он-ни-был есть друг. Так что не надо завидовать моей социальной жизни. Ты могла бы найти себе такого же, если бы так не упахивалась каждый божий день.
Моё сердце опустилось под тяжестью разочарования, потому что этому не суждено было случиться. Но мне не хотелось сейчас расстраивать Диллон. Мы были неразлучны с того самого момента, как она начала работать со мной в "Лилу" восемь месяцев назад. Наша дружба была новой, но сильной. Это была такая дружба, которую ждёшь всю жизнь. Нам определённо было суждено встретиться.
Может быть, я была недостаточно удачлива для того, чтобы найти парня, но мне сильно повезло найти свою родственную душу, и мне этого было вполне достаточно.
Диллон была восходящей звездой кухни. Её брат, Эзра, был нашим боссом. В смысле главным боссом. Он поставил её работать в пятизвёздочную, мишленовскую кухню, вскоре после того, как она окончила кулинарную школу.
Я тут же возненавидела её. Я предполагала, что она была всем тем, что я ненавидела в мире женщин. До абсурда роскошная. Возмутительно высокая. Невозможно худая. У неё были семейные деньги и семейные связи, а ещё семья, которая её любила и хотела для неё самого лучшего.
Без сомнения, она была всем тем, чем не была я. Я ожидала, что она будет испорченной и гнилой. Но больше всего мне хотелось, чтобы она была опасно неопытной на кухне и абсолютно бесталанной. Я не хотела конкуренции. И я точно не хотела друга. Каким-то образом Диллон удалось стать и тем, и другим в самом лучшем смысле.
Я же была словно другой стороной монеты. Я не думала, что была уродливой, но большую часть времени я проводила в бандане поверх коротких кудрявых волос. Я совсем не красилась, и всегда носила засаленные рабочие штаны. Я не была высокой. И поэтому не была худой, как модели. Я была низкой, фигуристой и вела себя как мужик в юбке, благодаря тому, что большую часть жизни мне приходилось из кожи вон лезть, чтобы попасть в одну из самых жёстких, и самых конкурентных индустрий, а также в один из лучших ресторанов в городе.
