Читаем Призвание (народный перевод) онлайн бесплатно

Посеребренный мех, зубы цвета слоновой кости вспыхивают в сумерках, волк мягко ступает сквозь тьму по гладкому мрамору пола к каменному столу. Гигантская комната, черные свечи мерцают в настенных подсвечниках. Листья и виноградные лозы украшают витиеватую лепнину. Под рыжевато-коричневой шкурой перекатываются мышцы, пума прыгает к столу, сверкают желтые глаза. Высокие, узкие окна закрыты черными шторами. Огромный филин, раскинув когтистые лапы и крылья, парит над каменным столом. Воздух провонял запахами животных. Гадюка, свернувшись на столе, обнажила клыки. Орел, громадный медведь. Ягуар хлещет хвостом. Воздух потрескивает от темной энергии. В замысловатом подсвечнике на крышке эбеновой шкатулки горят черные свечи. Кружит ястреб. Атами, украшенный единственным кроваво-красным рубином. Шакал и ласка, оба жадно голодны. Ненасытный волк. Все приближаются к большому круглому каменному столу, на котором лежит связанный волчонок, его глаза распахнуты от ужаса, маленькое тело дрожит. Одна за другой гаснут свечи. Темнота становится густой, абсолютной. И волчонок воет…

Я резко вскочила, сердце колотилось в груди. Я еще слышала эхо отчаянного волчьего крика, а тьма вокруг… была всего лишь темнотой моей спальни посреди ночи. Я была в своей собственной комнате, в своей кровати, но сон все еще был со мной, яркий, вселяющий страх.

«Хантер, ты нужен мне!»— я, не раздумывая, послала ведьминское сообщение своему парню, Хантеру Найэлу.

Я немедленно ощутила его ответ: «Я в пути».

Я взглянула на будильник. Шел только четвертый час утра. В своей фланелевой пижаме я спустилась вниз, чтобы дождаться Хантера.

Ему понадобилось всего десять минут, чтобы приехать. Но мне казалось, что прошло больше десяти лет, пока я нервно вышагивала по гостиной. Кошмар нисколько не исчез. Казалось, он до сих пор здесь, словно стоило мне закрыть глаза — и я оказалась бы прямо там.

Почувствовав приближение Хантера, с хрустом идущего по корке старого снега на нашей лужайке, я выглянула в окно. Его светлые волосы торчали шипами вокруг головы, а своим магическим зрением я различала на бледном, высеченном лице розовые следы, оставленные хлещущим холодным ветром.

— Что случилось? — без предисловий спросил он, как только я открыла переднюю дверь.

— Мне приснился сон, — я втянула его внутрь, распахнула пальто и спрятала лицо на его покрытой свитером груди.

Он ласково убрал волосы с моего лба:

— Расскажи мне.

Стоя в кольце его рук, я шепотом, так, чтобы не разбудить семью, пересказывала свой сон. Пока я говорила, картины видения, казалось, парили в воздухе вокруг меня, волк, смотрящий с вожделением, желтые ищущие глаза филина, ищущие. Я хотела скрыться от этих глаз, хотела помешать им найти меня.

«Стоп. Это не реально,»— сказала я себе.

— Не знаю, почему это так напугало меня, — сбивчиво закончила я. — Это был всего лишь сон. Меня там даже не было.

Но Хантер не сказал того, что обычно говорят, чтобы успокоить. Вместо этого мгновение он молчал, ласково постукивая пальцами по моим плечам. Наконец он произнес:

— Думаю, что я должен сообщить об этом совету.

Мое сердце сжалось.

— Совету? Ты считаешь, это настолько серьезно?

Он покачал головой, зеленые глаза помрачнели.

— Я не знаю. У меня нет опыта в толковании снов, но что-то меня беспокоит, очень беспокоит.

Я сглотнула.

— О, — произнесла я слабым голосом.

— Морган? — с лестницы до меня донесся заспанный голос отца. — Ты там? Что ты делаешь в такое время?

Я резко обернулась.

— Просто взяла чего-нибудь попить, — крикнула я. — Иди спать, пап.

— Ты тоже, — пробормотал он.

Мы с Хантером посмотрели друг на друга.

— Я позвоню тебе, — прошептал он.

Я смотрела, как он исчезает в темноте. А потом я вернулась в свою комнату и бессонно лежала там, полная страха, ожидая наступления рассвета.

2 марта, 1977

Мне снова снилась Ирландия. Как всегда, сон оставил после себя бессмысленную тоску. Это всего лишь образ, обманчиво простой, наивно реальный: маленькое детское платье из кремового льна развивается на веревке на фоне открытого синего неба. Позади него виднеется трава на склоне у подножия Слив Кэроуфин, огромной скалы, гребень которой имеет форму головы ящерицы. Я помню, местные жители называют ее Дракон Беллинайджел, хотя я полагаю, что, скорее для туристов, нежели по какой-то другой причине.

Так почему Беллинайджел по-прежнему является мне во снах? И какие выводы я должен сделать из того, что сон возвращается, когда мне уже восемнадцать, за два дня до моей свадьбы с Граньей? Если у всего есть значение, как нас учат, то что это означает? Меня предостерегают от брака? Нет, это кажется невозможным. Это платье снилось мне с восьми лет.

Кроме того, Гранья на третьем месяце беременности, носит моего ребенка. И она хорошая партия. В нашем ковене, Лиатхе, ее семья одна из самых богатых. Но, самое главное, ее мать — верховная жрица Лиатха, и других детей у нее нет, а Гранья не амбициозна и не стремится стать лидером ковена. Она с радостью отдаст эту роль мне. Я всегда знал, что однажды возглавлю Лиатх. Будучи зятем Грир МакМередок, я с легкостью смогу получить власть. Вместе Гранья и я воспитаем династию, полную истинной магии Вудбейн.

Нимхид

В 8:30 небо все еще сохраняло бледность раннего утра. Я ехала на юг по автостраде штата Нью-Йорк. Движения на дороге почти не было, и в холодном январском воздухе мир казался тихим и неподвижным. Бри Уоррен, Робби Гуревич, Рейвин Мельцер и кузина Хантера, Скай Эвентайд теснились на заднем сиденье Das Boot, моей огромной Плимут Вэлиант 71 года. Все спали — Рейвин практически навалилась на Скай, Бри прижималась к Робби. Единственным, кто не спал, был Хантер на соседнем сиденье. Взглянув на него, я увидела его точеный профиль, внимательно изучающий карту. Иногда я задумывалась, прожил ли Хантер хотя бы секунду без этой напряженной сосредоточенности? Он наверное, даже спал напряженно?

Возможно, в ближайший уик-энд я это выясню. Мы вшестером собирались пробыть в Нью-Йорке четыре ночи. Я никогда еще не проводила с Хантером столько времени, и что-то глубоко во мне пело от радости того, что он так близко. Многое между нами было в новинку, но без всяких сомнений, я любила его. Большую часть времени я пребывала в уверенности, что он тоже меня любит, хотя иногда я стала в этом сомневаться. Пару недель назад я сказала ему о своих чувствах, но он никогда не говорил мне того же. Кто знает, может быть, он просто не видел в этом необходимости. Мне не хватало мужества спросить его об этом.

— Морган, ты должна будешь ехать по Палисайдс Парквэй к мосту Джорджа Вашингтона, а затем по Харлем Ривер Драйв к автостраде Франклина Делано Рузвельта, — сказал он, и это прозвучало очень по-британски.

— Здесь мы говорим шоссе, — ответила я, не в силах удержаться от усмешки.

— Тогда шоссе. Это приведет нас прямо в Ист-Сайд.

— Я знаю, — я никогда не ездила в Нью-Йорк самостоятельно, но много раз путешествовала с семьей. Примерно два часа на север от Видоуз-Вэйл, это был достаточно прямой маршрут.

— Как быстро ты едешь?

Я взглянула на спидометр.

— Семьдесят пять.

Он нахмурился. Я улыбнулась. Ответственный Хантер. В свои девятнадцать он был самым молодым членом Международного Совета ведьм, сиккером, который разыскивал и обвинял ведьм, злоупотреблявших своими силами, и приводил в исполнение наказание. Серьезная работа. Иногда мне казалось, что даже слишком. С момента нашей с ним встречи я видела темную сторону Викки больше, чем мне бы хотелось.

Примерно два месяца назад я обнаружила, что фактически чужая людям, которых всегда считала своими родителями. Вернее меня удочерили, я была кровной ведьмой, потомком одного из семи Великих Кланов Викки. К тому же я была преемником невероятного наследия силы.

Магия принесла мне иссушающее горе. Она поставила под вопрос все, во что я когда-либо верила. Но магия так же оказалась самым удивительным подарком: открытие чувств, появление наследственных воспоминаний, волнующая связь с землей, и сила, которую я и вообразить себе не могла. И она привела в мою жизнь Хантера. Хантера, которого я любила больше, чем считала возможным.

— Ты почти дошла до восьмидесяти, — проговорил Хантер неодобрительно.

Я притормозила до шестидесяти пяти.

— На дороге никого, — заметила я.

— За исключением возможного полицейского, — предупредил он. Я чувствовала на себе взгляд его зеленых глаз, а когда посмотрела на него, он улыбался. — Жаль, мы больше не путешествуем на метлах, — сказал он.

— А такое было? — спросила я с искренним любопытством. — Звучит как шутка.

Хантер пожал плечами.

— Правда? Я подозреваю, что это было бы ужасно неудобно: твердое сиденье, отсутствие тепла или кондиционеров, насекомые, постоянно залетающие тебе в рот.

Я снова посмотрела на него и увидела вспышку веселья в его глазах. И тут же ощутила порыв восхищения, заставивший меня расплыться в глупой улыбке.

— Я предполагаю, что пока буду придерживаться вождения.

Какое- то время мы ехали в тишине. Дымка тонких облаков на небе начала исчезать, и оно приобрело бледный, кристально-синий цвет, столь типичный для зимних небес. Машин на дороге стало немного больше.

Причиной, по которой мы все ехали в Нью-Йорк, был Хантер. Хантер, мой сон и древний котел в Видоуз-Вэйл Хай, который сломался в среду перед Днем Мартина Лютера Кинга Младшего, мистическим образом увеличив трехдневный уик-энд до пяти дней.

Как оказалось, совет отнесся к моему сну очень серьезно. Они считали, что это было пророческое видение, и приказали Хантеру провести расследование.

— Они думают, что животные в твоем сне на самом деле были членами ковена под названием Эмирант, принадлежащего к клану Вудбейн, сказал мне Хантер, когда получил указания совета.

— Эмирант? — я нахмурилась. Где я слышала это название прежде?

Из семи Великих Кланов Вудбейн был известен своей жаждой власти и злоупотреблением ею. Но среди Вудбейнов были ковены, которые отказались от зла, как Белвикет, к которому принадлежали мои биологические родители.

— Эмирант не из хороших ковенов, — говорил мне Хантер. — Он один из худших. Это единственный ковен, члены которого, как полагает совет, практикуют запрещенную магию обращения. На самом деле есть еще один ковен, использующий смену облика — Торневал. Но он был распущен в начале семидесятых после того, как решением совета его главные участники были лишены магии. Эмирант избежал этой судьбы, работая в глубокой секретности. Его члены обычно состоят в других ковенах, а Эмирант их тайная организация, — он послал мне косой взгляд. — Селена Бэллтауэр была членом Эмиранта.

— О, — вот где я слышала это название. От мыслей о Селене я невольно вздрогнула. — Значит, мы говорим о чем-то действительно ужасном.

Хантера послали в Видоуз-Вэйл прошлой осенью, чтобы разыскать группу ведьм из клана Вудбейн, которые уничтожали своих противников и увеличивали собственную силу при помощи темной магии. Их местным лидером оказалась Селена Бэллтауэр, мать Кэла Блэра, который был единокровным братом Хантера и моей первой любовью. И хотя я тоже была Вудбейном, Селена собиралась вытянуть из меня магию и использовала Кэла, чтобы добраться до меня. Когда этот план провалился, Селена похитила мою младшую сестру Мери-Кей, вынуждая меня и Хантера вступить в ужасную схватку прямо перед Рождеством. Она едва не убила нас обоих, и я беспокоилась, что Мери-Кей до сих пор могла переносить некоторые неуловимые отрицательные последствия от пребывания ее пленницей.

Кэл загородил меня и получил удар темной энергии, который предназначался мне. Теперь он мертв, убит собственной матерью. Несмотря на то, что он использовал меня и предал, в конце концов, Кэл отдал за меня жизнь. Я все еще пыталась примириться с двумя вещами, с тем, что красивый парень, которого я любила, ушел, и что это случилось по моей вине.

Селена тоже погибла той ночью. И, конечно, я не хотела убивать ее, но меня часто посещает страх, что моя магия, так или иначе, поспособствовала этому. Я никогда не видела смерть так близко. Это было так окончательно, опустошающее и ужасно. Видеть Кэла и Селену живыми в одну минуту и мертвыми в другую… Это что-то изменило во мне. Со всеми их невероятными возможностями Кэл и Селена были так же смертны, как и любой другой. С той ночи я с новым пониманием стала смотреть на тех, кого знала и любила. Все мы были столь хрупкими, мы так легко могли быть уничтожены. Я не могла перестать думать об этом, пока ехала этим прекрасным утром.

— Ты в порядке? — мягко спросил Хантер. — Если ты вцепишься в руль еще сильнее, то вырвешь его из рулевой колонки.