Читаем Призрак в зеркале (СИ) онлайн бесплатно

Она танцевала. Порхала невесомой бабочкой-лимонницей. То ли пыталась ускользнуть и скрыться, то ли увлекала за собой. Непонятно почему, мне показалось: её лицо я видел раньше. Не уверен. Слишком быстро оно мелькало, то и дело прячась в развевающихся волосах. От попыток разглядеть его получше начала кружиться голова, и я как будто увидел мир глазами загадочной танцовщицы: стремительно вращающимся в перекрестье солнечных лучей, пронизывающих листву одновременно с разных сторон.

На ней была жёлтая кофточка, короткая светлая юбка, от кружения раскрывающаяся цветочным бутоном. Ступни перебирали по шершавому асфальту, зрительно почти его не касаясь. Но от них оставались едва заметные следы, как у русалочки из сказки Андерсена. Видимо, танцевала она очень давно. Так увлеклась и не замечает, что поранилась?.. Стоит её догнать и остановить.

Дорогу, по старинке, обрамляли бетонные столбы, забрызганные тёплыми бликами… Наверно, краска, которой некогда для пущей заметности были нарисованы чёрные и белые полосы на них, давно облупилась и осыпалась. Но нет! Приглядевшись, я понял, что вдоль обочины, бесконечными параллельными вереницами уходя за поворот, выстроились надгробия. Попробовал читать полустёртые надписи. Многие имена были знакомы, большинство — смутно, какие-то впервые видел.

Когда строй камней внезапно оборвался, я невольно задержался у последнего, пытаясь прочесть… Буквы были неглубокими, но вместе с тем свежими, похоже, высеченными совсем недавно. Пыль и копоть не успела скопиться в них, но и ни малейшей тени внутрь почти идеально ровных и гладких канавок не попадало. Я протянул ладонь, надеясь распознать текст на ощупь. Вспыхнув под солнцем, рука как будто слилась с камнем. От яркого света в глазах нестерпимо защипало…

Каждый раз, перед пробуждением, мне кажется, что там должно быть написано другое имя…

Изогнутая тень рубанула по глазам. Что это? Реклама слабительного? Или средства от поноса?.. И зачем её установили сразу за выходом из скоростной связки? Парой сотен метров дальше — получился бы неплохой ориентир для выбора точки начала торможения. А тут… Если на миг отвлечься и потерять концентрацию…

Что-ж. У спонсоров будет повод довольно потирать руки: эмблема их фирмы надолго замаячит в телетрансляциях, пока внизу из обломков извлекают тело. А у рекламщиков найдётся повод гордо заявить, что не зря получают жалованье, ведь последнее, увиденное бедолагой — название их целебного препарата. Стоит перед заездом в боксы всё-таки глянуть: от чего, и чей логотип вписался на надувную арку. Вдруг заковыристое слово окажется счастливым талисманом? Или, наоборот, проклятием… Хотя, пока приносит удачу. Круг определённо вышел неплохим.

«Поздравления! У тебя поул!..» — в наушниках прозвучало наподобие: «Пока сносно. Но только попробуй, сукин сын, не справиться дальше!..» Такое отношение можно понять. С большей теплотой эти слова адресовались бы другому…

В современных гонках годам к тридцати пяти — тридцати восьми, когда у нормальных людей профессиональная карьера только вступает в пору расцвета, ты либо всё ещё цепляешься за ранее взятую вершину, либо уже безвылазно на обочине. Мне хвататься было не за что. Спортивные результаты камнем опускались на дно, так и не засветившись на поверхности. К началу моих выступлений за предыдущую команду кроме громкого имени у той не осталось ничего — ни скорости, ни денег. И вашему покорному слуге с его способностями вышло не по зубам компенсировать ни то, ни другое. Потому за пару этапов до финала на место неудачника с зарплатой предпочли взять рента-драйвера, который, так же финишируя последним, мог хотя бы помочь с решением второй проблемы, оплачивая себе из спонсорского кармана почётное право гоняться в конце пелотона. Я же паковал вещи. Предстоял дальний перелёт: не в Южную Африку, откатать несколько дней очередного позора, а на родной континент по ту сторону Атлантики. В таком полуразобранном состоянии меня и застиг звонок:

«Здравствуйте, с вами говорит… — имя представившегося мне мало что сообщило. А вот про мою персону на дальнем конце провода, похоже, знали куда больше. — Дошла информация, вы теперь свободный агент. Не буду ходить вокруг да около. Хочу предложить место призового пилота в нашей…» — когда прозвучало название, я не поверил ушам!..

«…Словно Синдерелла,

Слышу с неба дивный хор

И голос: «Я волшебный менеджер!

Ты выступишь в Карнеги Холл!..» [1]

— Пело приглушённое радио в повисшей тишине. Хорошо, тогдашние средства связи ещё не научились транслировать лица при разговоре. Но, полагаю, невидимому собеседнику без того легко представилась моя отвисшая челюсть.

«Понимаю. Надо подумать, — продолжили на том конце. — Это у нас разгар рабочего дня, а в Европе час поздний. Не стану отнимать время вашего сна. Сообщите о решении завтра… Ах, да! Самое главное забыл. Зарплата у нас, конечно, поменьше, чем в Формуле, но народ не жалуется. Короче, ждём ответа в течение дня… Но, если что, я просыпаюсь рано. Приятного отдыха!»

Вернейшего способа перебить мой сон придумать было сложно. Позже я начал подозревать, что неожиданным выбором не больно стоило обольщаться. А пока немедленное «да» прямо-таки рвалось наружу. И, кажется, с той стороны без труда это уловили, повесив трубку лишь после десятисекундной паузы.

Существует масса предложений, от которых невозможно отказаться, и не обязательно они исходят от мафиози. Просто такая функция в них не предусмотрена. Например, офисному работнику дают новую должность. Тот понимает, что спокойной жизни она ему не прибавит, а оклад устраивал и прежний. И всё же выбор у него чисто формальный. Однако звонивший из Штатов будущий босс, показалось, искренне хотел, чтобы я всё хорошенько обдумал. Будто недоговаривая что-то и давая возможность догадаться самому, тем самым снимал с себя изрядную долю ответственности. Из команды аутсайдера, три раза подряд не пройдя квалификацию — сразу в топ-конюшню с чемпионскими амбициями?!. Был в этом какой-то подвох. Нет! Безусловно, я сообразил: КОГО мне предстояло заменить. Но почему на место звезды берут самого незаметного, затерявшегося в толпе неудачников?

Многие, наверно, замечали, что чаще судьба преподносит подарки, когда её об этом не просишь. На то он и сюрприз! Не было бы счастья да несчастье помогло?.. Даже если, как в нынешнем случае, две этих составляющие несоизмеримы…

Пока же недавнему лузеру, а теперь герою субботы, полагался принудительный солярий из фотовспышек и внимания прессы. Из-за кондиционеров, работающих на полную, внутри атмосфера царила более осенняя, чем снаружи. Октябрь выдался необычайно тёплым даже для мягкого европейского климата. И гости один за другим облачались в куртки и плащи, которые притащили в руках. Нам в наших комбинезонах, пожалуй, было комфортней всех. Хоть раз за уикенд восстановлена справедливость! Правда, назавтра обещали похолодание. Но это скорей облегчение для моторов, а мы не раз успеем свариться.

Из пилотов помимо меня на растерзание пишущей братии были приглашены: Себастьян Фирелли, немногословный Пит Зебровски, а также не попавший в первую тройку, но, несомненно, остающийся центральным персонаж, по крайней мере, из присутствующих. Его припасли на десерт. После протокольных формальностей зашёл разговор по существу. Итало-американец в красках нахваливал гладкий немецкий асфальт, более милый его копчику, нежели кочковатый Детройт. Зебровски едва заметно кивал. Тридцать первый номер тоже помалкивал, улыбаясь загадочно и немного зловеще. Я на их звёздном фоне, должно быть, выглядел потерянным, от нечего делать разглядывая потолок. Заключённые в алюминий квадратики навевали ассоциации не то с джазом, не то с первой высадкой на Луну, отчего — благополучно похоронено в недрах неразборчивой памяти. Но наконец не обошли вниманием и меня, задав ожидаемый вопрос:

— Скажите, как вам удалось на четвёртом секторе отыгрывать по полсекунды?

Всего-то секрет: любой раллист средней руки знает — перед трамплином в точке излома иногда лучше тормознуть, чтобы вращаемые мотором колёса цеплялись за дорогу, а не за воздух. Тут же, под гнётом аэродинамики, достаточно просто на долю мгновения ослабить газ, и только когда тебя вдавило в асфальт, жать, борясь с перегрузкой. Если же этого не сделать, после резкого перехода подъёма в спуск передние шины из-за потери прижима норовят уйти с идеальной траектории. И приходится серьёзней жертвовать разгоном, чтобы остаться в Удавке — местном жутковатом шедевре: Штопоре, проходимом на скорости Красной Воды…

— Сегодня у нас лучшая машина, — изрёк я вместо этого положенную банальность, краем глаза поймав на себе неодобрительный взгляд босса. Ах да! Такое было позволительно говорить Бобу. А я сказанным вроде как принижаю его талант… Чёрт! Насколько всё сложно!..

Шеф вовсе не был приверженцем левацких идей. Но чутьём бизнесмена первым уловил: откуда дует шелестящий купюрами ветер. Как до него угадали хваткие коллеги, стригущие урожай на ниве бокса, футбола и баскетбола. Взяв под крыло талантливого темнокожего паренька, он смекнул, что негодование одной части общества только прибавит ему популярности у другой, на чьей стороне найдутся и ретивые журналисты, и прагматичные спонсоры.

Потомок африканцев в долгу не остался, влюбив в себя почти весь паддок и наступив поборникам «традиционных ценностей» на их нежно-белые мозоли. «Бокс и баскетбол куда ни шло, — верещали те. — Но доверить тому, в чьих жилах течёт кровь дикарей, гоночный автомобиль, представляющий смертельную опасность для трёх десятков пилотов и, бог ведает, скольких зрителей!..»

Соперники же в шутку прозвали мозг под курчавой шевелюрой «мерзлотой под пальмами». И Бобби Мэврик доказывал это делом. Если кому-то фартило вылезти вперёд, он спокойно приходил вторым или третьим. Но чаще побеждал. А они, чувствуя, как он безнадёжно отрывается в турнирной таблице, рисковали и, ошибаясь, откатывались в хвост или просто сходили. Пресса чуть ли не с Индианаполиса начала оплакивать безвременно почившую интригу, зевками моля об её воскрешении. И, возможно, перестаралась:

До окончания сезона оставалось три этапа, на первом из которых, проходящем на скоростном овале в Мичигане, лидер зачёта мог досрочно оформить чемпионство, даже не попадая на подиум. Оттого на первых кругах не рвался вперёд. В отличие от другого новичка — Фрэнка Лайквуда, смазливого любимца «белых консерваторов», который после стартовых неудач ощутил вкус побед, намереваясь сместить со второй строчки опытного Себастьяна Фирелли. Мэврику не было никакого резона вмешиваться в их борьбу. Но капризом судьбы он физически оказался между ними на трассе.

Фирелли прошёл его по внутреннему радиусу, а Лайквуд излишне оптимистично сунулся снаружи, слегка резанув кромкой антикрыла заднее правое колесо. И при заходе в вираж резина взорвалась. Боб пытался отловить машину рулём, но её, развернув, на скорости под двести миль швырнуло о стену.

Со стороны, тем не менее, инцидент не выглядел фатальным. Столкновение произошло под острым углом. Нет: удар с бесконечным скольжением вдоль бетонного отбойника, искрами и отлетающими колёсами смотрелся жутко! Ясно было, что после такого шасси не подлежит восстановлению. Но кокпит уцелел, сохраняя надежду, что худшего удалось избежать…

Если б не свешенная набок голова…

Она оставалась неподвижной, уставившись из-за ошмётков развороченного моторного отсека в наехавший полным зумом объектив телекамеры жуткой улыбкой. Этаким смайликом, стилизованным под африканскую маску. Смайлик… Смай… — чёртовы ассоциации!.. Для Гордона Смайли трагический исход стал очевиден ещё за миг до чудовищного тарана, когда после заноса его болид выставило перпендикулярно стене, через полсекунды превратив в размазанный огненный смерч. Авария Мэврика скорее напоминала затянувшийся кошмарный сон, постепенно открывая детали складывающейся невесёлой картины…

Боб шутил по поводу необычного дизайна, что в джунглях принято цеплять себе на затылок нарисованное лицо, чтобы хищник думал: ты его прекрасно видишь и с внезапным нападением со спины следует повременить. А изображённое на шлеме оно отобьёт соперникам охоту к «кинжальным» атакам. По злой иронии, шлем Лайквуда был расписан под голову ягуара, его же машина имела чёрно-жёлтый окрас.

Со временем при тяжёлых авариях маршалы догадались натягивать полотно, дабы не превращать борьбу за жизнь пилота в продолжение шоу. Тогда же всё происходило на глазах миллиона зрителей. И маска на застрявшем шлеме, словно присвоив себе отделённую от тела душу, злорадно скалилась с миллиона телеэкранов. Я смотрел ту трансляцию и тоже её видел… Может, она меня и выбрала тогда?.. Но что-то я совсем расфантазировался!..

— А вы какую музыку слушаете?

Это опять вопрос мне (сильно же я удалился мыслями от реальности). Как будто от моего ответа зависит, что будет сегодня до ночи громыхать и бубнить над Штайнвальдом. Бросить им дежурное: «Битлз, Роллинг Стоунз»? И если они спросят: а кого чаще?..

— Всё, кроме техно и евро-попа, — ответил я.

Фрэнк Лайквуд расплылся в улыбке. Похоже, он полуминутой назад слово в слово сказал то же самое. Или с точностью до наоборот… А, впрочем, музыка, как и любое другое искусство, скорей всего ему по барабану. Единственным достойным внимания предметом, надо думать, для него является он сам. Может позировать голышом для глянцевого журнала, без смущения подставлять фотокамерам потное тело во время занятий в спортзале, или хвастать перед ними очередной гёрлфрэнд, которую кинет через неделю. Но никогда не поделится верными настройками с товарищем по команде.

После Мичигана он демонстрировал завидное хладнокровие. «Сожалею, но зачем было так рисковать, запирая калитку?.. — сыпались оправдания, похожие на обвинения. — Мэврик не оставил мне места… Желаю ему скорейшего выздоровленья…» — и всё такое.

Травмированного Боба на вертолёте доставили в госпиталь. Все ждали обнадёживающих вестей. Но вместо них в паддоке воцарилось тревожное молчание. А когда стали просачиваться первые новости, многие, думаю, предпочли б оставаться в неведении. Пострадавшему в аварии диагностировали серьёзное сотрясение и перелом шейных позвонков, чреватый пожизненным параличом. Из комы он так и не выходил.