Читаем Призрачный путник онлайн бесплатно

Переводчики: Redrick, Velnosfer, Kajsa, Filit, Beobachter, Eva Tornado, Gho5ty, Гекатерина, Sophia.

Редакторы: Redrick, Дориана.

Посвящается Шелли, мелодии всей моей жизни.

Если я смогу воспевать её вечно, этого будет достаточно.

Благодарю

Моих героев, за то, что меня вдохновляют.

Мою семью, за то, что меня поддерживают.

Моих друзей, за то, что делят со мной радость.

Моих редакторов, за то, что направляют.

И моих читателей, за то, что они получают удовольствие от книг.

Всем вам — моя признательность.

Он бежал через лес, шарахаясь от каждой тени, от любой шевельнувшейся ветви. Судя по положению луны, наступила полночь, но юноша вряд ли обратил на это внимание. Его тело было жестоко исцарапано кустарником, ветвями и камнями, а одежда в результате отчаянного бегства превратилась в лохмотья.

Мальчик был готов на всё, лишь бы сбежать от преследователей.

На каждом шагу он видел жестокие лица, настоящие и воображаемые, и иногда его сбивали с ног удары кулаков. Каждый раз он поднимался вновь. В голове звенело, перед глазами все плыло, сил хватало только на бег. Позади звучал издевательский смех. С ним играли, как кошка с пойманной мышью, позволяли бежать, позволяли надеяться, что он сможет уйти, на самом деле просто подтачивая его и без того хрупкое мужество и решительность.

— Эй, Ри-ин, — раздался чей-то голос. — Сюда, малыш Рин!

Вздрогнув от неожиданности, Рин Тардейн споткнулся, запутавшись в собственных ногах, и с криком упал с каменистого склона прямо в мутный ручей. Он попытался встать, но правую ногу пронзила острая боль, и мальчик неожиданно для себя взвизгнул, рухнув обратно в воду. Рин услышал приближавшиеся голоса и застыл в нерешительности, не зная, куда бежать и есть ли вообще в этом смысл.

Юноша пытался придумать, как оттащить свое двенадцатилетнее тело подальше отсюда, когда услышал среди деревьев шаги. Он замер.

— Зачем ты убегаешь, милашка? — позвал резкий голос. — Иди сюда, давай потанцуем. Я тебя научу…

— Маленькое мерзкое гоблинское отродье! — к первому голосу присоединился второй, грубый. — Давай встретимся лицом к лицу, как мужчины. Мы не сделаем тебе больно… ну, не очень.

Он съежился, прячась поглубже в ил и в воду, и заметил две двигавшихся тени, принадлежавших тем, кто кричал. Казалось, они его не заметили.

Пытаясь успокоить дыхание, Рин мысленно напевал себе под нос навязчивую песенку — снова и снова. Всё будет хорошо, всё…

Юноша услышал всплеск позади себя. Он осторожно повернулся взглянуть.

Мальчик с черными как смоль кудрями, разодетый в дорогие шелка, переходил ручей вброд. Рин умоляюще взглянул в глаза мальчишки, и увидел там нежелание выдавать его, даже сочувствие. Нельзя винить сына в грехах отца.

— Я нашел его! — крикнул мальчик. Это был приговор.

И они пришли за Рином. Грубые руки вцепились в его плечи и схватили сломанную ногу. Тщетно он рыдал и звал мать. Его бросили в круг между деревьев и стали бить подкованными сапогами. Под ударами сломались ребра, руки и вторая нога, а когда он попытался встать, боль швырнула его обратно на землю прежде, чем мучители успели вновь сбить мальчика с ног.

Наконец избиение прекратилось. Рин поднял мутный взгляд покрасневших глаз.

— А теперь ты умрешь, мальчик, — прохрипел грубый голос. Огромный мужчина с тяжелым топором возвышался над ним, поглаживая свое оружие.

— Ну уж нет, пускай сначала потанцует со мной, — сказал тощий. В его руке блеснула рапира, и он взмахнул ею, разрезав воздух. — Я буду наслаждаться, раскрашивая его красным узором, наблюдая за неловкими движениями… Потанцуй со мной, мальчик. Я — последнее, что ты увидишь в этой жизни.

— Если кто из нас и убьет его, то это буду я! — злобно оскалившись, рыкнул смахивавший на медведя здоровяк. — Я раскрошу его кости и разорву мясо своими зубами!!

Застонав, Рин попытался сжаться в комок, подальше от них, подальше от мира, полного боли.

— Хватит, джентльмены, — произнес предводитель своим мелодичным голосом. Его Рин боялся больше всех — того, кто за всем этим стоял. Того, кто командовал остальными. Рин отчаянно хотел оказаться от него подальше, как можно дальше от человека, которым когда-то хотел стать.

— Пожалуйста… пожалуйста, мми…лорд Грейт… — выговорил мальчик потрескавшимися губами. Надломленный голос был полон боли.

Мольбы были напрасны. Мужчина склонился над юношей и надел серебряное кольцо ему на палец.

— У нас есть работа. И мы должны её сделать, — он взмахнул рапирой в лунном свете. — Один удар за раз. Не бойтесь убить его. Это мое кольцо. Смерть не испортит нам забаву и не избавит его от боли. Да услышим мы его пение!

Издевательски поэтичные слова…

— Ладно, — сказал лесоруб. — Я первый.

Топор обрушился вниз, Рин закричал, когда лезвие вошло ему в плечо.

— Теперь я, — произнес тощий, опередив медведя. Руку мальчика пронзила рапира, причинив бритвенно-острую боль.

— Моя очередь! — сплюнул медведь.

Мальчик молился потерять сознание, чтобы не чувствовать боли, но когда шипастый шар варвара врезался ему в грудь, Рин ощутил, как каждое ребро ломается.

Со стоном он провалился в темноту. Изо рта струйкой стекала кровь.

— Хорошая работа, — произнес вожак. Каким-то образом Рин все ещё мог его слышать. В лунном свете сверкала золотом рапира. — Давайте-ка научим его новой песне.

Мальчик стоял над Рином с глазами, полными огня. Гнев? Ярость? Возмущение? А Рин подумал, что там было сочувствие…

Затем Рин потерял сознание — миг или целую вечность, он не знал. Он почувствовал, как кто-то наклонился и стянул с пальца кольцо, магия которого сохраняла юноше жизнь на протяжении всей пытки.

— Пользы тебе от него уже не будет, — сказал тихий голос.

Через тьму в его сознании пробивался спор. Лорд Грейт был зол.

— Мы так не договаривались!

Шёпот.

— Будь ты проклята, если заберешь этого мальчика! — услышал Рин чей-то крик.

По его щеке пробежали холодные пальцы — касание смерти. Затем острый коготь пронзил его грудь, клинок проткнул горло, и он стал погружаться обратно в мир страданий.

— Послушаем, как ты теперь запоешь, — промолвил тихий голос.

Рин приоткрыл губы, насколько смог, но наружу вырвался только кровавый хрип. Он услышал гневные крики и звуки последовавшей драки. Что-то маленькое и металлическое, похожее на слезу, упало ему на левую щеку возле глаза.

— Сделаешь ты это, или нет, неважно, — прошептал другой голос прямо над ухом.

Мир заволокло тьмой.

Содрогнувшись, посыльная поплотнее завернулась в плащ, отгоняя холод ночного Лунолесья 1. По крайней мере, на неё больше не сыпались ледяные капли — полог леса защищал от дождя. Девушка ехала по дороге в Куэрварр, медленно, чтобы кобыла не споткнулась о незамеченный камень или палку. Родители посыльной говорили, что приближается весна, но её прихода надо было ещё дождаться. Чендра Упавшая Звезда отчаянно мерзла и молилась Майликки 2и Чонтии 3о скором потеплении.

Посыльная стиснула кожаный футляр, висевший на животе, просто чтобы убедиться, что тот на месте. Это было не первым заданием Чендры, и небрежность или нерешительность не получат снисхождения. Главнокомандующий Алатар сказал, что это послание обладает большой важностью, и необходимо доставить его во что бы то ни стало. Если она хочет продвинуться по службе или, тем более, вступить в ряды прославленных Рыцарей в Серебре 4, нужно успешно выполнить это поручение.

Когда девушка углубилась в лес, под покров сосен и тенистых деревьев 5, гроза кончилась. Холод не отступил всё равно. Чендра страстно желала добраться до «Свистящего Оленя» 6, где с тем серебром, что ссудил ей отец, сможет снять комнату и долго принимать горячую ванну.

Внезапно Пташка, лошадь Чендры, заржала и встряхнула гривой, загарцевав на месте.

— Что такое, девочка? — спросила Чендра, успокаивающе поглаживая кобылу. — Ты что-то заметила?

Гонец огляделась, но не обнаружила ничего подозрительного. Перед глазами маячили деревья, высившиеся, будто горы, укрывшие незримую опасность своей высотой. Она насторожилась, опасаясь засады гноллов или даже эльфов, и покрепче перехватила серебряное копье. Несмотря на то, что главная опасность Лунолесья — Народ Чёрной Крови 7, культ оборотней 8, уже несколько месяцев как был изгнан из этих мест, отец Чендры посоветовал ей приготовиться к возможной стычке. Посланнице до умелого бойца было далеко, но любой оборотень дважды подумает, прежде чем лезть на серебряное остриё.

Что-то напугало Пташку, но ничего необычного Чендра не видела. В лесу было тихо.

Почему-то даже слишком тихо. Птицы прекратили чирикать, и даже шуршания листьев или стрёкота сверчков было не слыхать. Воцарилась абсолютная тишина.

Волосы на затылке девушки встали дыбом. Чендра испытала неприятное чувство, что за ней наблюдают. За ней охотились? Ни один оборотень не…

Затем новое пугающее переживание, на этот раз совсем другого характера, охватило посыльную. Внезапно она ясно ощутила, как её кровь струится по венам, как воздух проходит через её легкие — настолько отчетливо, как не ощущала никогда прежде. Задрожав, Чендра почувствовала присутствие чего-то нематериального — её души коснулись бесплотные пальцы и ощупали жизненную силу, как будто изучая девушку.

Или собираясь поживиться.

Она слышала истории о призраке, поселившемся в этих местах, но всегда считала их всего лишь сказками, детскими страшилками, которые рассказывали юноши, желая забраться в постели трепещущих девушек.

Считала до этого момента.

«Чендра…» — казалось, прошептал ветер.

Посыльная вонзила шпоры в бока лошади, и Пташка, неистово заржав, понеслась галопом. Чендра уже не беспокоилась о палках и камнях — лошадь должна была справиться. Кобыла казалась такой же напуганной, как и наездница. Единственное, о чём могла думать Чендра — поскорее убраться от этого призрачного холода, что обрушился на неё. Девушка натянула поводья и закричала на Пташку, подгоняя кобылу в Куэварр.

И не смогла услышать щелчок арбалета, когда в левое плечо вонзилась стрела.

Дёрнувшись в седле, Чендра закричала от неожиданности и боли, и ударилась головой о низко нависшую ветвь. Столкновение сбило её с лошади, девушка грохнулась на землю. К счастью, после дождя почва была мягкой — иначе удар мог сломать ей позвоночник.

Но на мгновение Чендру всё равно оглушило. Затем её голова взорвалась звоном, жгучая боль пронзила ушибленную спину и пробитое арбалетной стрелой плечо. К тому же, нога оказалась вывернута под неестественным углом. В глаза хлынула горячая кровь, и мир окрасился багровым. Она вытерла лицо, стерла липкую жидкость, насколько смогла, но кровь продолжала сочиться из пореза на лбу.

Затем посыльная вспомнила про удаляющуюся Пташку.

— Стой! — попыталась закричать Чендра. Глухой звук, вырвавшийся из ее глотки, напоминал скорее бульканье, а не речь. Девушка попробовала встать на ноги, но в ответ тело взорвалось чудовищной болью, и с коротким вскриком посыльная вновь упала наземь. Волоча сломанную ногу и морщась из-за стрелы в плече, девушка поползла в том направлении, куда умчалась Пташка.

И наткнулась прямо на пару чёрных сапог.

Чендра задрала голову, разглядывая человека перед собой. В скрывавшей лицо накидке тот казался тёмным изваянием. В ножнах на бедре висел меч.

— А..а, — попыталась выговорить Чендра, — П…помогите… м…мне… п…пожалуйста…

Человек, наверное, улыбнулся в ответ, но из-за капюшона, низко надвинутого на лоб, этого было не разглядеть. Он опустился на колени и провел по её щеке холодным пальцем.

Девушке показалось, что в шёпоте ветра раздалось её имя.

Никто не услышал крик Чендры, кроме нескольких зверьков, и даже те убежали.

Вечер после дождя был холодным — стояли последние зимние морозы, но общее оживление согревало темноту.

На площади Куэрварра 9толпились сотни людей, явившихся на самое крупное за последние несколько месяцев собрание. Дети жались к матерям, пытаясь, насколько возможно, завернуться в тепло родительских плащей. Отцы и неженатые мужчины, отпуская крепкие шуточки и грубо посмеиваясь, сновали вдоль площади, чтобы успеть до заката зажечь огни. Даже самые угрюмые с трудом сдерживали улыбки. Ясные, мечтательные глаза сияли, и редкие в толпе лица с эльфийскими чертами тоже, казалось, светились в лучах заходящего солнца. Наконец, зажгли все костры, и пламя с шипением и треском взметнулось вверх. Дети засмеялись и стали выворачиваться из рук заботливых матерей.

Сегодня отмечали открытие праздника Зеленой Травы 10, который закончится через семь дней, с началом весны. Жестокая зима оставит небольшой городок Куэрварр, и возрождение природы застанет людей Лунолесья в приподнятом настроении. На самом деле, зимние холода полностью не исчезнут до самого лета, но между зимней стужей и весенним морозцем разница велика.

Лорд Дарен Грейт всегда предпочитал весну.

Ступив на деревянный помост в центре площади, златоволосый, одетый в роскошный багровый камзол, закутавшийся в лиловый плащ с золотой вышивкой, Лорд Певец Серебряных Пустошей 11привлек всеобщее внимание. С его плаща скалился одноглазый волк, фамильный знак Грейтов. Толпа замолкла, ожидая слов барда, но Грейт лишь окинул их взглядом — целое море пустых лиц.

Все они казались ожидавшими чего-то; все, кроме одного — красивого, смуглого лица, обрамленного тёмными кудрями, венчавшего облаченное в белое тело Мериса. Мерис смотрел с выражением легкого презрения. Грейт сдержал усмешку. Народ был загипнотизирован одним видом Лорда Певца, но только не Мерис. Юноша был лучше любого из них.

Грейт был рад. Он не ожидал меньшего от своего любимого — и единственного, оставшегося в живых — сына.

С ровным лицом он одернул свой плащ и выхватил рапиру из ножен, ловко взмахнув ею. Толпа не ожидала такого. Люди с опаской попятились.

— Здравствуйте, друзья мои! — его голос был глубок и мелодичен, будто пропевая каждое слово. — Приходит весна, так встретим же её к плечу плечом!

Грейт с потрясающим изяществом взмахнул клинком и вонзил его в дощатый настил перед собой, оставив рапиру, покачиваясь, торчать в дереве. Слушатели дружно вздохнули. — Давайте жить искусством, а не мечом!